Читать книгу Неназванный. Книга первая - Ева Грей - Страница 4

Прошло время.

Не так много, чтобы считать его годами, и не так мало, чтобы называть днями. В этом доме время вело себя странно – оно не шло вперёд, а оседало слоями, как пыль. Женщина научилась различать их по мелочам: по тому, как менялся запах комнаты, по трещине в стене, которая становилась длиннее, по тому, как ребёнок начинал дольше смотреть, прежде чем моргнуть.

Он рос тихо.

Не быстрее других детей и не медленнее – просто без шума. Он почти не плакал. Когда хотел есть, он не кричал, а двигался – едва заметно, словно проверяя, заметят ли его вообще. И его всегда замечали. Не потому что он требовал, а потому что рядом с ним было трудно не смотреть.

Женщина редко выпускала его из рук в первые месяцы. Потом – реже. Не потому что боялась уронить, а потому что боялась отпустить. В какой-то момент старуха сказала:

– Ты держишь его так, будто он может исчезнуть.

Женщина не ответила. Потому что это была правда.

Когда он начал сидеть, мир вокруг стал для него шире. Он смотрел. Слушал. Запоминал. Он не тянулся к вещам, как другие дети. Он сначала наблюдал – долго, внимательно, как будто хотел убедиться, что предмет не обидится, если его коснутся.

– Странный, – сказала однажды девочка, сидя рядом и катая по полу деревянный шарик. – Он всё время думает.

– Он ребёнок, – ответила женщина. – Он не думает.

Но она знала: это неправда.

Он действительно думал. Не словами – образами, ощущениями, паузами. Он часто замирал, глядя в пустоту, и в такие моменты женщина чувствовала лёгкий холод – как сквозняк, которого не должно быть.

Имя.

Это слово не произносили в доме часто. Но оно было везде.

Когда мужчина с перевязанной рукой возвращался вечером, его звали по имени – коротко, привычно. Когда девочку звали ужинать, имя летело по комнате, и она откликалась сразу, как будто это было не слово, а часть её тела. Старуху звали редко, но когда звали – в голосе всегда было уважение, почти страх.

Имя было якорем.

Он это заметил.

Однажды он сидел у окна – уже достаточно большой, чтобы держаться сам – и смотрел, как на улице женщина окликнула мужчину. Он не видел их лиц, только услышал звук. Мужчина обернулся сразу, резко, как будто его потянули за невидимую нить.

Ребёнок нахмурился.

– Почему… – он запнулся, подбирая звук. – Почему он?

Женщина замерла.

Он говорил мало. И говорил странно – не так, как другие дети. Он не лепетал. Он ждал, пока слова станут нужными.

– Потому что его позвали, – сказала она осторожно.

Он подумал.

– А меня… – он не договорил.

Она села рядом.

– Тебя нельзя звать, – сказала она так же осторожно. – Это опасно.

– Почему?

Вот он. Вопрос, которого она ждала и боялась.

– Потому что… – она искала слова, которые не ранят. – Потому что не всем нужно имя, чтобы быть.

Он посмотрел на неё. Долго.

– Но у всех есть, – сказал он наконец. Не утверждение. Констатация.

Она кивнула.

– Почти у всех.

Он снова повернулся к окну. Там мальчишка смеялся, когда его кто-то окликнул. Смех был громкий, свободный, уверенный.