Читать книгу Дело было в Благовещенске. 13 расследований сыщика Петра Сысоева - Евгений Гончаров, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Как же был прав француз Жан де Лафонтен, сказавший: L’argent ne fait pas le bonheur. Что переводится на русский язык как: «Счастье за деньги не купишь». В этом я лишний раз убедился, расследуя одно преступление.

29 мая 1911 года по Благовещенску разнеслось известие: зверски убита малолетняя дочка купца Брагина. Слухи доносили леденящие ужасом душу подробности – убийца перерезал девочке горло от уха до уха и вырвал из её ушей с мясом золотые серьги.

Когда я прибыл на место преступления, убитая Вера Брагина восьми лет от роду лежала на полу, на её шее зияла страшная рана, вокруг головы растеклась лужа крови. Бронированный сейф был открыт ключом, оставленным в замочной скважине. По полу были разбросаны бухгалтерские бумаги и один закатившийся в угол золотой червонец.

Следователь сделал замеры и нарисовал схему места преступления. Только что он закончил эту работу, как в дверях появился посыльный из суда и обратился к нему со словами:

– Ваше высокоблагородие, вам записка.

Судебный следователь прочитал вручённое ему послание и сказал мне:

– Час от часу не легче. Только что обокрали дом епископа – содрали с икон золотые оклады с драгоценными камнями. Мне велено срочно туда прибыть. Рассчитываю на ваш большой опыт и прошу вас продолжить расследование без меня.

Следователь уехал, а я занялся рутинной для меня работой. За исключением подробностей картина преступления была ясна: девочка по пути из гимназии зашла в контору к отцу, но застала в его кабинете человека, потрошащего сейф, и злоумышленник убил её как ненужного свидетеля.

Понимая, в каком состоянии сейчас Брагин – Вера была его единственным и поздним ребёнком, и он в ней души не чаял, я отложил разговор с ним на некоторое время. Когда убитую увезли в мертвецкую, а кровь на полу смыли, я подождал ещё с полчаса и попросил, чтобы привели Брагина.

– Вы кого-то подозреваете в этом злодействе? – задал я первый вопрос.

Прерывая свои слова стенаниями, Брагин запричитал:

– Как он мог?! Когда наши казаки утопили в Амуре китайцев, я спрятал его в своём магазине, чем спас от верной смерти. У него тогда погиб отец, он остался сиротой, и я усыновил его. Пригрел змею на груди!

– О ком вы говорите?

– О моём приказчике Ху Сяолуне. Деньги, которые он украл, я бы и сам ему отдал. Но зачем он забрал жизнь моей любимой Верочки?! Я ещё три раза по столько заплачу за его голову!

Брагин схватился за сердце. Наш фельдшер накапал в стакан с водой валерьянки и дал ему выпить. Когда Брагину стало лучше, я продолжил:

– У Ху Сяолуна был ключ от сейфа?

– Два ключа, один из них запасной, есть только у меня.

– А мог он сделать оттиск с вашего ключа и заказать слесарю дубликат?

– Думаю, мог. Я человек рассеянный, и бывало, что оставлял ключ в скважине замка, а сам выходил из кабинета по какой-то надобности.

– Много ли было в сейфе денег?

– Двадцать пять тысяч золотом. Накануне взял из банка для наличной оплаты большой партии товара.

И Брагин опять зарыдал.

Итак, подозреваемый был установлен. Теперь мне предстояло разобраться в непростых, как я понял, отношениях Брагина и Ху Сяолуна.

Журналист Александр Матюшенский, изобличавший в своих повестях и романах амурское купечество, выводя персонажей под похожими фамилиями: Мордин – Харин, Косицын – Покосов, Буянов – Хулиганов, не обошёл вниманием и купца Брагина, в одном из рассказов назвав его Квасовым. Во время Русско-японской войны этот Квасов поставлял интендантскому ведомству протухшую солонину, к тому же, по завышенной цене. Понимая невыгодность своего положения, рыльце у него и вправду было в пуху, Брагин не стал подавать на Матюшенского в суд за клевету.

Я откровенно недолюбливаю щелкопёров вроде Матюшенского, но в этом случае морально я был на стороне скандального журналиста, поскольку на войне сам видел и не греющие шинели из тонкого сукна, и солдатские сапоги, разваливающиеся при первом дожде, и заплесневелые зелёные сухари. Как говорится, кому война, а кому мать родна. А ещё в народе говорят, что на пустой живот много не навоюешь. А в итоге – позорный Порт-Смудский мирный договор, по условиям которого Россия уступила Японии право на аренду у Китая Ляодунского полуострова с Порт-Артуром и Дальним, отдала Южный Сахалин с прилегающими островами, участок Южно-Маньчжурской железной дороги от Чанчуня до Дальнего и разрешила японцам ловить рыбу в прибрежных водах Японского, Охотского и Баренцева морей.

Преодолев сомнения, стоит ли мне обращаться к Матюшенскому, чтобы узнать от него что-то об отношениях Брагина и Ху Сяолуна, я пошёл в редакцию издаваемой им газеты «Благовещенское утро».

Матюшенского в редакции я не застал – он отбывал месячное тюремное наказание за очередную письменную клевету. И я направился в Благовещенскую тюрьму. В камере для свиданий Матюшенский встретил меня неприветливо, всем своим видом показывая, что не желает оказывать содействие полиции. Но принесённая мной передача с папиросами, чаем и свежими номерами газет немного смягчила его сердце, а когда он узнал причину моего визита, то и вовсе разговорился.

– Брагин всем говорит, что перед утоплением китайцев в июле 1900 года он спас Ху Сяолуна, укрыв его в своём магазине. Но спрятал китайчонка не сам Брагин, а его приказчик. И то, что Ху Сяолун его приёмный сын, тоже неправда. Усыновление оформляется официально, а этого нет. Китаец был при нём мальчиком на побегушках, и не более того. Ху Сяолун даже жил не в доме Брагина, а в складской сторожке. В Русско-китайском банке хранится расписка, по которой Брагин задолжал отцу Ху Сяолуна большую сумму денег. Думаю, вам стоит обратить внимание на это.

Информация о том, что Брагин был должен Ху Сяолуну много денег, требовала подтверждения, и я решил обратился к ещё одному осведомлённому человеку – купцу Лыкову. Егор Савельевич на старости лет уменьшил торговые обороты и перешёл во вторую гильдию, но его авторитет среди амурского купечества по-прежнему был непререкаем. Ведь Лыков начинал приказчиком у самого Ивана Яковлевича Чурина – сподвижника графа Николая Николаевича Муравьёва- Амурского.

– Звание купца первой гильдии Брагин себе купил, а я бы его ни за какие деньги в купечество не принял, – категорически заявил Лыков.

– Почему?

– У русских купцов был обычай – ударили по рукам, и никакой купчей писать не надо. С тех времён и пошло, что уговор дороже денег. А про таких, как Брагин, говорят: «Купец, что стрелец: оплошного ждёт».

– Расскажите мне об отце Ху Сяолуна и о долговой расписке, которую ему дал Брагин, – попросил я.

– Отца Ху Сяолуна звали Ху Бяо. В нашем городе он был самым богатым китайским купцом. В июле 1900 года Ху Бяо утонул в Амуре в ходе выдворения китайцев из Благовещенска. Перед этими событиями на складах Брагина лежало много товаров, принадлежавших Ху Бяо. За эти товары Брагин дал ему долговую расписку, а Ху Бяо положил её в Русско-китайский банк.

Год назад, достигнув возраста совершеннолетия, Ху Сяолун как наследник своего отца забрал эту расписку из банка и стал требовать от Брагина возврата долга. А Брагин под разными предлогами всё откладывал и откладывал передачу ему отцовских денег. Люди говорили Брагину: «Не гневи Бога, отдай, что не твоё», а он: «Не суйте нос в мои дела». И вот видите, как трагически всё закончилось.