Читать книгу Язык сердец: Дорога домой - Евгений Павлов - Страница 5

Яромир ждал. Он сидел за столом напротив, наблюдая, как Рёрик методично, почти ритуально опустошает миску густой похлёбки и тарелку с чёрным хлебом. Варяг ел с сосредоточенностью, с которой рубят дрова: без удовольствия, но с пониманием, что это топливо. Золото, отложенное для оплаты, лежало между ними на столе – нейтральная территория.

Когда последний кусок хлеба исчез, а кружка с брагой опустела наполовину, Рёрик поднял взгляд. Его глаза, голубые и холодные, как зимнее небо, были пусты от любых намёков на эмоции.

– Ну? – произнёс он хрипло. – Видел, как я работаю. Цена – три серебряных в день. Половина сейчас. Задачи – говори. Откажусь – верну предоплату.

Яромир не ответил сразу. Он отодвинул кружку с собственной, недопитой водой и сложил руки на столе.

– Меня зовут Яромир, – сказал он просто. – И я не покупаю работу. Я нанимаю защиту.

Рёрик хмыкнул.

– Слова. Суть одна. Кого резать, кого караулить?

– Меня, – ответил Яромир. – И путь, который я выбрал. Он ведёт в глухие места. Возможны столкновения с теми, кому моё существование… неудобно.

Лицо варяга ничего не выразило. Новость о том, что перед ним беглец, ищущий телохранителя, не была для него ни сюрпризом, ни проблемой.

– Риск выше. Четыре серебряных. Полностью вперёд.

– Три, – спокойно парировал Яромир. – Но полностью вперёд. И еда, и кров – моя забота.

Рёрик оценивающе его осмотрел. Одежда простая, но качественная, в мешке явно не туго. Не нищий.

– Договор, – буркнул он, наконец. Это означало согласие.

Яромир отсчитал из своего кошелька ровно двадцать одну серебряную монету – за неделю вперёд. Звонкий, чистый звук. Он выстроил их в аккуратную стопку и толкнул в сторону Рёрика. Тот, не считая, сгрёб монеты в просмоленную кожаную суму у пояса. Жёст был автоматическим, привычным. Золото и серебро имели вес, который он понимал. Вес безопасности. На мгновение его плечи, казалось, опустились на миллиметр – напряжение предварительного торга ушло.

– Когда выходим? – спросил Рёрик, отхлёбывая брагу.

– На рассвете. Отсюда на северо-восток, в сторону Чёрных Холмов.

– Знаю тропы, – коротко кивнул Рёрик. Он уже мысленно составлял список: проверить «Поцелуй», купить припасы на свою долю, осмотреть подковы у коня, если он есть… Его мир сузился до тактических задач. Это было знакомо и безопасно.

Яромир наблюдал за ним. Он видел, как за стеной практицизма клубится тот самый страх – страх оказаться ненужным, лишним. Покупка услуг Рёрика была необходима, но она лишь укрепляла старую парадигму: «я – инструмент, меня покупают». Нужно было дать что-то иное. Не сразу. Не грубо.

– Твой топор, – сказал Яромир негромко, когда Рёрик уже собрался подняться. – У него есть имя?

Варяг замер. В его взгляде мелькнуло нечто вроде удивления, тут же погашенное подозрением.

– Зачем?

– У хорошего инструмента всегда есть имя. Он становится частью руки. Частью воли. Я уважаю это.

Рёрик смотрел на него несколько секунд, словно пытаясь обнаружить насмешку. Не найдя, пробурчал:

– «Северный Поцелуй».

– Хорошее имя, – искренне сказал Яромир. – Острое и честное.

Он поднялся, расплатился с трактирщиком за оба ужина, и они вышли в прохладные предрассветные сумерки. Воздух был свеж и резок после духоты таверны. Рёрик автоматически занял позицию сзади и слева от Яромира, держа дистанцию в полшага, его взгляд постоянно сканировал окрестности. Он работал.

Они прошли мимо рыночных рядов, где начинали возиться ранние торговцы. Яромир остановился у одной из палаток, откуда уже валил густой, слюнявый пар. Старая женщина мешала что-то в огромном котле.

– Две порции, пожалуйста, – попросил Яромир, доставая медяки. – Пожирнее.

Он протянул одну из дымящихся, промасленных мисок Рёрику. Тот взял её, озадаченно глядя то на еду, то на нанимателя.

– Уже позавтракал, – буркнул он, имея в виду ту самую похлёбку.

– Это не завтрак, – поправил Яромир, принимаясь за свою порцию каши с салом. – Это топливо для дороги. Холодно. Нужна энергия. Ешь, пока горячее.

Он говорил спокойно, как о само собой разумеющемся факте. Не как о жесте доброй воли, а как о части той самой «заботы о крове и еде», которую обещал. Рёрик стоял с миской в руках, и Яромир видел, как внутри него борются инстинкты. Инстинкт наёмника, привыкшего к сухарям и вяленому мясу в одиночку, и какой-то другой, давно забытый инстинкт – возможно, из детства, когда о нём заботились без необходимости что-то тут же отрабатывать.