Читать книгу Седые мальчики - Галина Беломестнова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

По мере приближения к границе признаки начавшейся битвы становились всё явственнее. В сторону «ленточки» на бреющем полёте проносились штурмовики, в небе висели вертолёты. Пункт пропуска Александровка, заметный издалека зелёной крышей, работал только со стороны Белоруссии. С началом вторжения украинские пограничники покинули его и практически сразу же отошли вглубь своей территории. С украинской стороны возле пропускного пункта растянулась колонна легковых машин. Россияне, белорусы, украинцы, не разделяясь по национальности, торопились покинуть оказавшуюся в состоянии военного конфликта страну. Возле автомобилей толпились гражданские, некоторые с малышами на руках. Детвора постарше жалась к взрослым. Не было шумного гомона, беготни, какой устраивают дети, не вынося долгого ожидания. На лицах взрослых была одинаковая печать растерянности и тревоги.

Воинские подразделения 36-й бригады, не останавливаясь, двигались по Житомирской трассе Р-37, которая должна была вывести их к северным пригородам Киева. Природа Украинского Полесья с сосновыми лесами, незамерзающими речками и болотами не способствовала быстрому продвижению. Грунтовые дороги превращались тяжёлой техникой в грязное месиво. Сосновые рощи постепенно сменялись полями, разделенными лесополосами. Андрею врезалась в память одна, совсем русская деревушка на невысоком холме. Над её крышами курились дымки, на вечернем небе чётко прорисовывались кресты небольшой церкви, алеющей куполами в лучах заката. Близко к шоссе подступало деревенское кладбище, оно было большое, целый холм в старых обломанных, покосившихся, вымытых дождями и снегами крестах. Это несоответствие между маленькой деревенькой и сотнями могил говорило о том, как глубоко вросли в эту землю жители.

Войска ВСУ не встречались. Отступая без боя, они зачем-то расстреляли из пушек дома и магазины в нескольких населённых пунктах. Здания пугающе зияли пустыми окнами, проломы в стенах щерились выбитыми кирпичами.

Люди выглядывали из-за заборов, или стояли у ворот, хмуро разглядывая бесконечную колонну военной техники. Андрей понимал, что объяснить им как русские танки оказались на их улицах невозможно. Бушующая с четырнадцатого года война в городах Донбасса, не трогала жителей этой северо-западной окраины Украины. Комендантский час, ежедневные бомбёжки, сгорбленные фигуры матерей на коленях у могил, старики и дети, забывшие о нормальной еде и постели, живущие в подвалах – это было где-то далеко, в другом от них мире.

* * *

На одном из коротких привалов в роте разведки произошёл инцидент. Командир отделения разведвзвода Галкин выбрался из БМП, коротко сообщив сослуживцам:

– Я к замполиту.

– Надолго, Илья Александрович? – спросил механик-водитель.

– Я рапорт написал. Не хочу в эту срань добровольно впрягаться, валить отсюда надо, пока не поздно, – процедил он сквозь зубы.

– А как же отделение? Пацанов одних бросаешь? – хмуро глянул на него Балдагуев.

– Дядя Витя, ты бы тоже о семье подумал, у тебя пенсия есть, квартира есть, ты получил уже всё, что хотел. Чует моё сердце, никакое это не СВО, а самая настоящая война.

Техник роты Лопатин заметил, как к разговору прислушивается молодёжь, выбрался следом за старшим сержантом из машины, спросил зло:

– Одному-то идти к комбригу, Илюша, очко давит? Механика-водителя подбиваешь?

– Отказать мне никто не имеет права, Василий Юрьевич, я контракт на это не подписывал, – нервно возразил Галкин.

– А воевать кто будет? Квартиру получил, от льгот не отказывался, а как до главного дошло, так в кусты? – едва сдержал гнев прапорщик.

– Об этом пусть у офицеров голова болит. За хохлов Штаты и Европа встрянут, это не моя война! – не сдержавшись, прокричал Галкин.

– Иди! Только не знаю, как ты потом с этим жить будешь и сельчанам в глаза смотреть, – устало махнул на него рукой Лопатин и забрался обратно в машину.

Рапорт у Галкина в штабе приняли и передали отказника сотрудникам ФСБ. Его отправили в Россию, где он впоследствии уволился из армии по несоблюдению условий контракта. Командиром отделения вместо него назначили старшего разведчика Александра Бурлова с позывным «Кубань».

* * *

Бригада направлялась в сторону Иванково по картам и навигаторам. БМП командира взвода разведки шла второй в колонне военной техники.

Зажжённые фары машин выхватили из темноты большое поле с плавными неровностями, дорогу вокруг которого ограничивали лесопосадки.

– Какая же редкостная дрянь этот «Орион»! – выругался Дозор – таким был теперь позывной Андрея. Злиться ему было на что – рация сначала долго не включалась, потом, немного поработав, разрядилась.

– Не сердись, командир! Всё равно в колонне идём, да и стемнело, скоро остановку объявят, – успокоил взводного командир отделения.

Словно услышав его, «Орион» ожил, последовала команда сосредоточить силы в лесополосе, на краю поля для гольфа, и ждать дальнейших указаний. Немного погодя снова затрещала рация, и из микрофона раздался голос комроты:

– Дозор, я Сокол, слушай команду!

– На приёме! – ответил старший лейтенант.

– Ставлю задачу. Занять круговую оборону, наблюдать за обстановкой вокруг подразделения. При появлении противника открывать огонь без команды.

– Есть, товарищ капитан! – ответил взводный, передал приказ в отделения и добавил: – Всем спешиться, начинаем окапываться.

Боевые машины разведки, газуя сизым дымом, подтянулись к машине командира, занимая прогалину между деревьями. Командиры отделений определили места для окопов, отступая немного вглубь леса, так, чтобы позиции прикрывал невысокий кустарник. Бойцы разобрали прикреплённый вдоль бортов БМП шанцевый инструмент: малые сапёрные лопатки, ломы, топоры для рубки корней, и начали рыть песчаную с глиной почву метрах в десяти – пятнадцати от машин.

– Выбирайте высоты, склоны, чтобы обзор лучший открывался, с дёрном поаккуратней, потом на бруствер окопа уложите, – доносились до Дозора команды Кубани.

«Хороший из него помощник получится», – одобрительно подумал старший лейтенант, прислушиваясь к строгому голосу сержанта.

Бойцы выкопали окопы до пояса, получили команду «отбой», достали сухпайки и стали готовить поздний ужин. Пока Дозор проверял, как расставили наблюдателей за внешним периметром, Кубань расположился в похожем на воронку углублении, неподалёку от машины. Он поставил на горелку котелок, вскипятил воду и позвал взводного ужинать.

– Командир, мы так и пойдём колонной до Киева? – выскребая из банки мясные консервы одноразовой ложкой, спросил сержант.

– Может, и до Киева. До него недалеко осталось, – уклончиво ответил Дозор, помешивая в кружке растворимый кофе.

– Что-то начальство молчит, не даёт указаний, – откинув пустую банку в траву, задумчиво огляделся сержант.

В ответ на его слова заработала рация. Сокол сообщил, что Дозора вызывает в штаб Витязь.

– Не поминай лихо на ночь, – произнёс старший лейтенант, вставая. – Кубань, я в штаб, остаёшься за старшего. Мусор вокруг окопов и у машин соберите, он нас демаскирует, мы не на прогулке.

* * *

Командно-штабная машина «Кушетка-Б» стояла под кроной раскидистой сосны. Построенная на шасси БТР-80, она отличалась от бронетранспортёра увеличенной высотой средней части корпуса, дополнительно смонтированными люками, «глухой» башней без оружия и торчащими в корме антеннами. Дозор открыл боковой люк, забрался внутрь. Витязь сидел в десантном отделении недалеко от входа в удобном кресле за откидным столиком, на котором отсвечивал зелёным экраном планшет. В глубине отсека начальник штаба слушал в наушниках донесения по радиостанции.

– Товарищ подполковник, командир взвода разведки Дозор по вашему приказанию прибыл, – поднеся ладонь к каске, доложил взводный.

– Присаживайтесь, старший лейтенант, – кивнув на кресло напротив, предложил подполковник. – Взвод разместили?

– Так точно.

– Ставлю перед вами задачу. Берите БМП и разведайте обстановку вокруг бригады. Узнаете координаты местоположения наших сил, возьмёте их частоты для связи, выясните, кто наши соседи, потом доложить обо всём мне.

Дозор уже возвращался на своей БМП в часть, когда вдали, там, где расположилась 37-я отдельная мотострелковая бригада из Кяхты, раздался взрыв, за ним другой, третий, по звуку было похоже, что стреляли миномёты. Зарево пожара окрасило край неба – горела техника.

Дозор остановил свою машину у штаба и поспешил к «Кушетке». Когда забирался в люк, до него донёсся сердитый голос подполковника:

– Вот тебе и Крымский вариант!

– Кяхта несёт потери. Местоположение противника определить не удаётся, – озабоченно сообщил начальник штаба, снимая наушники.

– Докладывайте, старший лейтенант, – заметив взводного, хмуро произнёс Витязь. Выслушав Дозора, сказал: – Можете быть свободны. Проследите, чтобы окопы вырыли как положено, и в машинах никто не находился. Видите, как легко уничтожается техника?

– Так точно! – откозырял тот и торопливо покинул штабную машину.

По дороге в подразделение до него стало доходить, что СВО – это война со всеми её последствиями, война на которой убивают, что вокруг враги, которых он тоже будет убивать. Чтобы выжить и сохранить бойцов, ему надо вспомнить всё, чему учили в Новосибирском высшем военном командном училище.

В эту же ночь его взвод выкопал окопы по грудь и как мог замаскировался. Пока стояли на поле для гольфа, в машинах уже никто не ночевал. Все спали под открытым небом в экипировке, с оружием.

* * *

Назавтра небо было пасмурным, стояла ветреная погода. Бойцы грелись горячим чаем, вскипячённым на спиртовых горелках. Дозора и Сокола снова вызвал к себе Витязь. Под штабную машину уже вырыли укрытие, накрыли маскировочной сетью, и со стороны она была почти незаметна. Разведчики забрались в боковой люк, привычно умостились в тесном помещении.

– Как прошла ночь? – поздоровавшись, спросил Витязь, растирая уставшее лицо с заметными кругами под глазами. Было видно, что он в эту ночь не спал.

– Противника вблизи не наблюдали, товарищ подполковник, – доложил Сокол.

– Надо провести разведку местности и обнаружить этого миномётчика. Под утро он обстрелял наши дальние позиции. Выдвигайтесь на двух БМП, с танком. Связь осуществлять по радиостанции. О результатах доложите.

Разведчики загрузили машины штатным оружием – АК-12, дополнительным боекомплектом, захватили с собой пулемётчика с пулемётом, гранатомёт РПГ, и немного провизии – если вдруг задача затянется. На одной БМП ехал Сокол, на второй – Дозор. Перед выездом ротный отдал приказ при обнаружении противника стрелять без команды.

– Я думал, у них тут всё в садах утопает, – разочарованно произнёс наводчик. – Бедновато народ живёт, асфальт на дороге весь выбитый. У нас в Агинском давно шифером дома не кроют.

Если честно, то деревня мало чем отличалась от тех, что остались в его родном Забайкалье. Одноэтажные кирпичные дома из белого и красного кирпича вперемежку с деревянными, огороженными, где штакетником, где забором из профильного железа.

– Ты не хаты разглядывай, а миномёт ищи, – сердито одёрнул его Дозор, настороженно наблюдая за движением на прямой, хорошо просматриваемой улице.

Деревня словно вымерла. Иногда из-за забора высовывалась женская голова и тут же торопливо исчезала.

– Видно, бой был, – кивнул Кубань на разрушенные то ли выстрелами из танка, то ли артиллерийскими снарядами дома. Некоторые развалины ещё дымились.

– Похоже, – согласился Дозор. – Стреляли с противоположной, украинской стороны. Надо бы с гражданскими пообщаться, Кузбасс, останови, – заметив трёх женщин у калитки дома, приказал он механику-водителю.

Увидев, что БМП остановилась, одна из женщин развернулась и торопливо скрылась во дворе. Две другие остались на улице, разглядывая из-под ладони приближавшихся к ним военных с автоматами за спиной.

– Добрый день! – приветливо поздоровались бойцы.

– Доброго ранку! – ответила та, что постарше.

– Вы видели в вашем посёлке военных?

– Вси нас покинули, як узнали про нападение России. Шукай теперь ветра в поле, – сердито поправив на голове платок, ответила угрюмо старшая.

– А зачем они расстреляли дома?

– Ратуйте, душечку! Хто ж их знае? Вот те дома наши танки порушили, коли по вашим стреляли… Як тильки вси покинули свои хаты, остались те, кто был рад наживиться на чужих ценностях, – махнув рукой на разрушенный магазин с вывеской, ответила женщина.

– У мародёров были миномёты? – спросил Дозор, пытаясь навести разговор на нужную тему.

– Хто их знае, мародеры они чи ни. Только нам всяко погано. Чи думали ми, що до нас росияни с оружием придут? Сердце трясется от тривоги. Не дай Божочек Милостивенький, было подумать про такое. Шо ж нам, мирным людям, теперь робити? – сердито глядя на бойцов, начала выговаривать им женщина.

– Мамо, ты такое говоришь, шо на голову нэ налазит! – испуганно схватила её за руку молодая.

– Ой, иди, не гамани! – устало отмахнулась та.

Слушать вроде бы понятную, но одновременно незнакомую речь было странно. Женщины явно не обрадовались их присутствию в селе и даже не пытались рассказать о военных. Вся их гневная речь свелась к тому, что «зачем они сюда понаехали».

– Пошли, командир! Ничего они нам не расскажут, – хмуро глядя на украинок, позвал Кубань.

– До свидания! – попрощались бойцы хором.

– Бувайте! – оживлённо ответила молодая, торопливо увлекая мать к воротам.

– Не ждали нас здесь, – сказал водителю-механику Кубань, забравшись в машину.

– А ты думал, тут нас хлебом-солью встретят? – откликнулся со своего места Кузбасс.

– Они поживали спокойно, когда восемь лет Донбасс расстреливали, – гневно перебил его Дозор. – Их преступная власть, которую вот эта бабка тоже выбирала, ребятишек в Горловке убивала. Теперь, когда мы пришли остановить войну на Донбассе, эти хатаскрайники запели по-другому.

– Так то на Донбассе, а здесь-то они мирно жили, – возразил водитель.

– Восемь лет пытались уговорить их власть, и толку? Решения в Киеве принимают, там и надо всё менять. Трогай! – приказал Дозор.

Селения стояли недалеко друг от друга, километрах в двух-трёх. Объехали ещё два, пока головная машина не обнаружила противника.

– Наблюдаю двух человек в форме! Перебегают между домами, – услышал Дозор голос Сокола в наушниках шлемофона.

И тут же ухнула пушка БМП. Наводчик на машине ротного, Женя Дашеев, как опытный боец, не стал ждать, пока дадут команду, и поразил цель с одного раза. На месте, где находились вэсэушники, заклубилась пыль.

– За мной! – приказал ротный.

Машины уже приблизились к лесополосе, когда Дозор обнаружил в небе вертолёт, на командирской БМП его тоже заметили. Издали понять, кому он принадлежит, было невозможно, но от греха подальше решили спрятаться под деревьями.

– Хохлы, – доложил Кубань, разглядев жёлто-голубой флаг на борту вертолёта. Подождали, когда он исчезнет за вершинами деревьев, потом начали движение обратно, к месту сосредоточения, на доклад.

* * *

Доложив начальству о проделанной работе, уставший и голодный Дозор достал из БМП сухпаёк, намереваясь поужинать, в первый раз за день. Хмурое небо разразилось мелким моросящим, ужасно противным дождём. От холода хотелось согреться хотя бы горячей едой. Вдруг раздался характерный свистящий звук. Дозор упал на землю, прикрывая голову руками. Горячим ветром пронеслись над головой осколки от разорвавшейся метрах в десяти мины. Нанесло запах сгоревшей взрывчатки. Осколки градом застучали по броне машины. Чтобы не попасть под очередной прилёт, Дозор пулей перебежал на другую сторону БМП, и бросился на землю. Вторая мина разорвалась метрах в пятнадцати, и снова дробь осколков по броне. От бушевавшего адреналина сердце билось где-то в горле, тело покрылось холодным потом, во рту было горько и сухо. В голове пронеслись мысли, что жизнь не готовила его к такому: не успел ни жениться, ни детей завести… Не поднимая головы, он переполз по-пластунски в ближайший окоп, плюхнулся животом в жидкую грязь. Осмотрел себя, повреждений не было, только в ушах стоял звон. Подумал облегчённо: «Пронесло! А контузия, похоже, лёгкая, не страшно». Обстрел закончился так же внезапно, как и начался, на поле чернели свежевырытой землёй воронки. Со стороны российских войск было тихо. Ответной стрельбы никто не открывал – незачем было выдавать свои позиции, да и приказа открывать огонь не было.

Переждав ещё немного, Дозор встал и пошёл удостовериться, всё ли во взводе нормально. Убедившись, что никого не ранило, вернулся к своей БМП. После пережитого есть хотелось зверски. Он разогрел на спиртовке рисовую кашу с курицей. Едва успел доесть консервы, как его снова вызвали в штаб и дали задание искать этот проклятый миномёт.

Группа из пяти человек построилась перед выходом на задание. Бойцы поверх демисезонных костюмов, надели для тепла бушлаты, сверху броники и разгрузки, на голове флисовая шапка и каска. У каждого штатное оружие, за спиной рюкзак, в котором помимо боекомплекта было немного воды, продукты, приборы ночного видения, бинокли.

– Ваша задача – найти миномётчиков, при обнаружении – уничтожить, – напутствовал их Сокол.

Вышли под вечер. Пробирались среди сосен по прибитой дождями серой траве, переплетенной между собой как паутина. Шли, вслушиваясь в шорохи, бесшумно ставя стопу с пятки на носок. На редколесье двигались перебежками, оценивая обстановку в прицел. Поднятая ладонь впереди идущего говорила, что чисто, можно работать дальше. У каждого бойца был свой сектор обзора. Один наблюдал в оптику прицела за небом, чтобы заранее увидеть дроны или вертолёт, другой смотрел по сторонам мины или растяжки, остальные выискивали передвигающиеся группы противника. Отошли от своих позиций километров пять, вышли на просёлочную дорогу, проложенную вдоль весело журчащего между камней ручья. Свежие следы легкового автомобиля первым увидел снайпер с позывным «Леший».

– Интересно, что делали гражданские вблизи нашей располаги? – разглядывая рисунок протекторов, задумчиво произнёс он. – Опустившись на колени, Леший взял комочек земли и растер в пальцах. – Уехали часа два назад, грязь уже подсохла.

Они осторожно пошли по следам машины и наткнулись на место, где неизвестные останавливались. Вокруг было натоптано, валялись окурки.

– Вот здесь и стоял «наш» миномёт восемьдесят второго калибра, – произнёс Дозор, указывая на отпечатанный круг от опорной плиты и углубления от треноги. – Похоже, хохлы сделали мобильные установки, перевозят миномёты на легковых машинах – отстрелялись и тут же скрылись.

– Наследили-то как, видно, что следы даже спрятать не пытались. Где их теперь искать? – озадаченно спросил Бато.

– Сюда они точно не вернутся, техника давно в каком-нибудь деревенском сарае стоит, а жилые дома нам обыскивать запрещено. Возвращаемся. Доложим начальнику разведки о находке, – приказал Дозор.

На следующие утро поиски снова ничего не дали. Чтобы люди могли отдохнуть между выходами, Дозор старался чередовать личный состав на задания. Ему же приходилось отдыхать урывками – из командиров взвода разведки он был один. Встретиться с противником лицом к лицу так и не удалось. ВСУ работали только удалённо, вели квадрокоптерами разведку, а потом обстреливали их позиции из артиллерии или миномётов. На третий день бригада понесла первые потери.

Вымотанный непрерывными поисками, Дозор крепко уснул на дне сырого окопа, завернувшись с головой в плащ-палатку. Разбудил свист мин и разрывы. Обстрел длился минут десять, потом наступила тишина. Он немного полежал, прогоняя дрёму, взглянул на часы – пора вставать, Сокол назначил на это время выход. Дозор выбрался из окопа, достал из БМП бутылку воды и жадно напился.

– Товарищ командир, разрешите обратиться, – услышал за спиной голос Лешего.

– Слушаю, – ответил хриплым со сна голосом.

– У нас трёхсотый.

– Кто? Сильно? – взводный встревоженно обернулся.

– Ранен осколком в лопатку старший разведчик Викинг. Фельдшер ему рану обрабатывает. А вам передали приказ, чтобы явились в штабную машину.

– Викинг сам может идти? Ранение какое, проникающее?

– Не проникающее, осколок только кожу и мышцы вспорол. До БМП точно сам дойдёт. Что этому медведю сделается, – усмехнулся Леший. – Да они вон уже идут.

Высокий кряжистый Викинг шёл, прижимая к груди правую руку, видно, чтобы не тревожить рану. Рядом шёл Крест, неся на плече автоматы.

– Как ты? Крови много потерял? – спросил Дозор.

– Нормально. Только голова от обезбола немного кружится.

– Забирайся в БМП. Я сейчас до штаба схожу, и поедем к медикам.

В штабной машине, кроме Витязя и начальника связи бригады, не было никого.

– Старший лейтенант, в пехоте убило осколком мины солдата, – внимательно разглядывая осунувшееся лицо Дозора, сказал комбриг. – Я связался с 37-й бригадой из Кяхты, у них есть медицинская машина для эвакуации. Загрузите двухсотого в БМП и отвезите к ним.

– У нас есть трёхсотый, товарищ подполковник, – доложил взводный.

– Тяжёлый?

– Нет, на своих ногах добрался до БМП.

– Вот и его сразу сдадите на эвакуацию.