Читать книгу Седые мальчики - Галина Беломестнова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Борзинской бригаде поступил приказ выдвигаться с гольф-поля 27 февраля. Утром Витязь собрал командиров у штабной машины:

– Товарищи офицеры, обращаю ваше внимание, что армия Украины развернула против нас боевые действия. Возле посёлка Иванково противник попытался остановить колоны Восточного округа, двигающиеся со стороны Припяти, и удержать мост через реку Тетерев. Урон нам нанесли, но ВСУ отступили.

– Товарищ подполковник! Мост через реку цел? Или нужно будет ждать понтонной переправы? – спросил командир батальонно-тактической группы, с позывным «Хабиб».

– Мост цел. ВСУ отходили по нему и подорвать не смогли – на пятках у них уже висели подразделения 35-й армии. Части 36-й армии встали вчера на стоянку недалеко от села Сукачи. Вечером противник нанёс по селу авиа- и артиллерийский удары, сумел поразить пару единиц техники, но в основном пострадали гражданские дома. Разведка доложила, что обстрел вела 72-я бригада ВСУ, которая находится на берегу Киевского водохранилища в районе Демидова. Отсюда делаем выводы: на стоянку в сёлах, которые находятся по маршруту следования, не встаём, для них мирные не преграда, они будут стрелять и по ним. Похоже, Запад нас переиграл, вырастил под боком страну-зомби, готовую очертя голову ринуться в самоубийственную войну, – добавил Витязь, сурово глядя на офицеров. – Алексей Вячеславович, вы хотели что-то добавить? – обратился он к начальнику разведки бригады.

– Товарищи офицеры, проведите работу с личным составом в своих подразделениях. Нам предстоят бои в городской застройке, а это будет большое количество гражданских людей, перемещающихся абсолютно хаотично в разгар боевых действий. Местные будут видеть ваши районы сосредоточения, потому что они живут буквально рядом с ними. Не нужно переоценивать политическую сознательность людей. Вас могут встретить как освободителей, но доверять этому и считать жителей Украины пророссийскими нельзя. Исходите из того, что они пережили самые страшные моменты своей жизни, у вас в руках оружие, новые проблемы им просто не нужны, и они будут готовы сказать всё, что вы потребуете.

* * *

Колонна шла по размолотой гусеницами трассе, её сопровождал рёв танковых турбин, скрежет гусениц и острый запах керосина. Дозор, высунувшись в люк БМП, смотрел на дорогу. Они проехали село, у полуразрушенного дома снесло взрывом крышу, на покосившемся заборе ветер болтал висевшую на одной петле калитку. Мирный пейзаж стремительно терял приметы жилой местности – здания разбиты, деревья покорежены, дорога усыпана осколками, на обочинах какие-то бочки и остовы сгоревших машин. Вспаханные взрывами поля чернели землёй, вдоль кюветов догорала пожухлая трава, везде стоял запах гари.

Кажется, ещё вчера был летний зной выпускного дня в военном училище, вальс с Алёной… короткое время в воинской части и длинная дорога на учения в Белоруссию, после которых он оказался уже не на учебной, а на настоящей войне… За эти несколько дней на Украине всем стало понятно, что Крымского варианта не будет, будут долгие дни тяжёлой солдатской работы и трудная дорога к победе. Почему перед ними оказалась вооружённая до зубов украинская армия и тероборона, а не полуразрушенная страна, только и ждущая своего освобождения, разбираться будут историки, а им предстояло выполнять приказы, потому что за спиной близкие и родные люди, дашь слабину – и война придёт в их дом.

Вскоре они достигли Иванкова. На выезде из посёлка в сторону Овруча стоял монумент «Яйцо жизни». Необычную бетонную скульптуру – символ жизни и плодородия земли, которая должна была возродиться после тяжёлой «чернобыльской болезни», подарил посёлку немецкий зодчий Кольбе.

Сейчас возле «Яйца» дымились подбитые БМП и танки. Многотонные монстры, способные, казалось, раздавить, растоптать любое препятствие, лежали неподвижно на земле, зияя рваными краями пробоин в броне. У той и другой армии была одинаковая техника, и по выгоревшему металлу трудно было определить, кому она принадлежала.

* * *

Батальонно-тактическая группа зашла в Бородянку со стороны села Берестянка. Несколько километров тянулись одноэтажные дома с палисадниками, у некоторых были повалены заборы, чернели дыры в фасадах и крышах. Людей и машин не было видно. Первые следы сильного боя появились возле городского православного храма и двухэтажного здания почты с синей крышей. Там стояли расстрелянные, выгоревшие «Уралы», КАМазы, боевые машины пехоты. Впереди колонны 36-й бригады шла БМП разведки, старшим в которой был техник роты Лопатин.

– Видно, засаду нашим здесь устроили, – произнёс озадаченно Кубань, разглядывая обгоревшие машины.

– Хохлы огневые точки в квартирах многоэтажек расположили, решили, как в компьютерной игре, в стрелялки поиграть. Только не дошло до их куриных мозгов, что перед ними не «танчики», а боевые танки, вот и огрёбся по полной весь город, – хмуро разглядывая разрушения, сказал зло Василий Юрьевич.

– Похоже, артиллерия и «Грады» поработали, стреляли без разбора, не только по технике, по домам тоже, – показал Кубань на догорающие, обрушенные подъезды панельных домов.

– А мародёры уже промышляют, – механик дядя Витя кивнул на двух мужиков, кативших нагруженную доверху тележку от одноэтажного магазинчика, с надписью «Мираж». – Кому – война, а кому – мать родна. – Он длинно и зло выругался.

Колонна проехала Бородянку без остановки до кольца дорог, в центре которого высилась стела со скульптурой аиста наверху. Техника свернула на Варшавское шоссе. БМП Дозора шла в середине колонны, рядом со штабной «Кушеткой» и машиной Сокола. Снова потянулись дома частного сектора и лесопосадки по обочинам. Впереди показалась большая развилка перед заправкой. Дозор, наблюдавший пристально за дорогой, увидел вспышку огня в леске справа. Снаряд попал в их БМП, которая шла в авангарде. Машину резко развернуло. За первым выстрелом последовал второй. По колонне вёл огонь украинский танк, спрятавшийся в капонире. Идущие следом машины стали уходить из-под огня, сворачивая в лесополосу. Т-72 с буквой «V» на броне развернул ствол в сторону засады и снёс управляемой ракетой башню вражеского танка.

– Отходим! – услышал в наушниках приказ Сокола Дозор и передал всем отделениям.

– Командир, а как же наши парни в подбитой машине? – растерянно спросил Кузбасс, торопливо разворачивая машину.

– Выйдем из-под огня, там решим, – ответил Дозор.

Колонна отошла в город и разместилась в двух кварталах от кольца, загнав технику в заросший деревьями двор, который с улицы прикрывали три разрушенные многоэтажки.

Дозор и Сокол, не сговариваясь, выскочили из машин и направились к «Кушетке», откуда уже шёл навстречу им Витязь.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться, – заговорил первым Сокол.

– Разрешаю, – хмуро глядя на капитана, произнес комбриг.

– Разрешите вернуться к заправке.

– Вы тоже с этим вопросом ко мне, старший лейтенант? – повернулся Витязь к Дозору.

– Да, товарищ подполковник. Может, в БМП ещё кто-то остался жив, у них у всех семьи дома ждут. У Саши Бурлова дочь маленькая…

Витязь несколько секунд вглядывался в его серое, пятнистое от копоти и пота лицо, потом сурово произнёс:

– Это неприемлемо. Ребятам уже не поможешь, а вас в два счёта потеряем. Нам пришёл приказ временно находиться здесь и удерживать Бородянку до особого указания. Сами видели, что творится в городе. Выставите охрану по периметру и замаскируйте машины. Старший – капитан, после того как обустроитесь, отправите группу обследовать местность вокруг на наличие ДРГ. Приступайте!

Приказы в армии не обсуждают. Как ни скребло на душе у офицеров, они понимали правоту комбрига. Вражеский танк успел два раза выстрелить по БМП разведки в упор, с расстояния ста метров фугасным снарядом, прошил машину насквозь. Это было чудо, что она не загорелась, но остаться в живых в ней не мог никто.

* * *

Бои за Бородянку не закончились – где-то за домами, судя по характерным приглушённым хлопкам, били миномёты. Машины загнали во двор и замаскировали обломками шифера, досками, сломанными ветками деревьев. По периметру разместили на вторых этажах разрушенных домов боевое охранение, замаскировав места наблюдения тоже обломками. Взвод разведки разместился в подвале двухэтажки, стоявшей торцом к Центральной улице. Подвал в ней был сухим, разделён перегородками, дальний угол определили для отдыха, ближе к входу оставили место для приёма пищи. В первый поиск Дозор решил идти сам и взять с собой Креста, Тугарина, Дэна, Бато и снайпера Лешего.

– Пообедать – и два часа на отдых, – приказал он группе.

Обедали, как всегда, разогретым пайком. Раскинув спальник, Дозор отложил в сторону автомат, снял бронежилет, разгрузку, расшнуровал берцы и почувствовал себя на вершине счастья. Он уснул, как будто упал в мутную, тёплую воду, которая целиком поглотила его. Не было обрывочных мыслей, не было даже сновидений. Разбудил дежуривший на рации Комар.

На дворе уже были синие сумерки. В «штабном» подвале шло совещание, было накурено, хоть топор вешай. Командиры подразделений спорили хриплыми сорванными голосами, обсуждая план дальнейших действий. Витязь, начальник штаба бригады и Ртуть расположились за столом, который откуда-то притащили бойцы.

– Тихо! – произнёс подполковник, останавливая споры офицеров. – По данным войсковой разведки, обстановка такая: ВСУ разместили свои силы на восточном берегу реки Ирпень, предварительно подорвав все мосты, которые могли быть использованы российской группировкой. Из-за разрушенных мостов путь через Бородянку – один из немногих, доступных нашим войскам. Украинское оперативное командование «Запад» отправило из Ивано-Франковска на помощь Киеву 10-ю отдельную горно-штурмовую бригаду «Эдельвейс» и 14-ю отдельную механизированную бригаду. Основные части этих бригад находятся сейчас на трассе М-07 Коростень – Ирпень, в районе Песковки. Поэтому нам было приказано выдвинуться им наперерез в Загальцы. Но засада у заправки и бой показали, что противник опередил нас. Командование армии приказало отступить в Бородянку и закрепиться в ней. В городе находится круговая развязка дорог, идущих из Ковеля и Житомира на Киев. Если ВСУ захватят Бородянку и сделают её опорным пунктом, то в этом направлении дорога нашим колоннам будет перекрыта. Алексей Вячеславович, доложите об обстановке в городе, – передал он слово начальнику разведки.

Среднего роста, крепко сложенный Ртуть поднялся со своего места, оглядел присутствующих суровым взглядом голубых глаз и заговорил глуховатым голосом:

– План обороны Киева на данном рубеже был создан командованием ВСУ ещё до двадцать четвёртого февраля. Местных жителей намеренно оставили в городах, окружающих столицу. В случае больших прорывов фронта люди будут использованы как живой щит и как средство наблюдения за российскими войсками, а также как сеть заблаговременно завербованных информаторов. За эти дни вторжения вы убедились, что сбор информации о размещении российских войск в населённых пунктах ведут гражданские лица. Их дома и квартиры диверсионные отряды ВСУ используют как места хранения оружия и размещения личного состава. Работы для разведки будет очень много, постоянные обходы жилого сектора, осмотр всех построек на предмет закладок оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ. В Бородянку заходят Росгвардия и ФСБ. Они установят блокпосты, работа по проверке документов и гражданских лиц ляжет на них. Это, конечно, облегчит нам работу, но успокаиваться не стоит. Мы находимся на вражеской территории, и доверять никому нельзя. К работе приступаем прямо сейчас.

Ртуть подозвал Дозора и Сокола к развёрнутой на столе карте. Обводя карандашом нужные места, поставил задачу:

– Дозор, вы силами отделения выдвигаетесь вверх по Центральной улице, обследуете на наличие войск ВСУ и теробороны жилой сектор возле Дома культуры и в районе многоэтажек. Сокол, вы высылаете вторую группу в западный район частной застройки. Координаты выявленных огневых точек передадите по рации. Самим в бой не вступать.

* * *

Сборы разведчиков были недолгими: на автоматы накрутили приборы бесшумной стрельбы, положили в рюкзаки тепловизоры, бинокли, магазины с патронами, запас гранат для подствольника, дымовые гранаты – на случай прикрытия своего вынужденного отхода. Аптечки всегда были упакованы перевязочными пакетами, жгутами, турникетами. Взяли с собой одноразовые гранатометы – в городской застройке они удобны. Затарились водой, шоколадом, джемом, галетами.

Для выхода Дозор ещё раз проинструктировал бойцов:

– Перед зачисткой делимся на две группы. Первая – я, Тугарин и Дэн, вторая – Крест Бато и Леший. В помещении начинаем движение параллельно, по двум сторонам коридора, в одном направлении, одновременно. Крест идёт прямо вперёд и осматривает помещения справа, Тугарин идёт прямо вперёд и осматривает помещения слева, Бато идёт прямо и направо, Дэн – прямо и налево, Леший и я прикрываем тыл группы. Работаем тихо, слушаем звуки – стоны, голоса, клацанье затвора, шорохи. Открытые пролёты в подъездах и комнатах преодолеваем пригнувшись, бегом, потому что с соседней крыши может наблюдать за домом укровский снайпер. Не торопимся. Проверяем всё на наличие растяжек и засад. Всем всё понятно?

– Так точно! – ответили бойцы хором.

Группа осмотрела в ближних частных домах крыши, подвалы, дворы, гаражи, потом направилась к Центральной улице. На полуживой центр города было тяжело смотреть. В нём словно не просто врага уничтожили, а саму жизнь в целом убили… Безысходность гуляла по его пустым улицам и переулкам. Дорога была усеяна осколками от снарядов, усыпана битым стеклом и обломками кирпича. В крышах пробоины, возле взорванных стен ошмётки чьей-то жизни: куски мебели, одежды, вещей, рядом со сгоревшим автомобилем в пыли валяются грязные детские игрушки.

Разведчики осторожно пробирались среди развалин, опасаясь наткнуться на мину. Мимо проехал серый бронированный автомобиль, на красной полосе, идущей вдоль кузова, была надпись: «Росгвардия».

– Гвардейцы заходят наводить порядок в городе, – кивнул на броневик Бато.

– Опоздали. Мародёры уже все магазины разграбили, а хохлы теперь на нас всё свалят, – ответил Дэн.

– Не сомневайся даже, мы для них оккупанты, – усмехнулся Крест.

– Внимание! Заходим осторожно в этот дом, – перебил болтовню бойцов Дозор, кивнув на относительно уцелевшую девятиэтажку.

Держа автомат на прицеле, в первую квартиру зашёл Крест, следом за ним Тугарин. За распахнутой настежь дверью с выломанным замком находилась обычная двухкомнатная квартира. Дверцы в шкафах нараспашку, ящики в столах выдвинуты, вещи в беспорядке валяются на полу. На диване, вокруг перевёрнутой шкатулки рассыпана бижутерия. В спальне на затоптанном грязными сапогами ковре лежит большой плюшевый заяц. Видно было, что в поисках наживы здесь похозяйничали мародёры. Крест и Тугарин обследовали все комнаты.

– Чисто, – произнёс сержант.

* * *

Дом оказался пустым. Видно, опасаясь обстрелов, жильцы покинули квартиры. Закончив зачистку, группа расположилась на девятом этаже последнего подъезда, в квартире, окна которой выходили на юго-восток.

– Леший, поднимись на крышу и осмотрись, только аккуратно, там могут быть растяжки, – приказал Дозор.

Устроившись за воздуховодом, снайпер разглядывал город через оптический прицел снайперской винтовки. С высотки местность просматривалась хорошо. Невдалеке пролегала парковая зона с двумя прудами и частной застройкой. На другом берегу водоемов находился Дом культуры с площадью. Слева от него выделялись на фоне закатного неба купола храма.

– Частные дома вблизи прудов, похоже, брошены, следов гражданских не наблюдаю. Как поняли меня? Приём, – доложил Леший по рации.

– Понял тебя, – ответил Дозор.

– За Домом культуры, на улице, перпендикулярной основной дороге, рядом с одноэтажной застройкой вижу бронетранспортёр с украинским флагом на борту, возле него около отделения пехоты противника.

Дозор, прячась за шторой, аккуратно повёл биноклем, осматривая окрестности.

– БТР нашёл! Он на той улице, по которой мы намеревались идти к девятиэтажкам.

– Подтверждаю, – ответил Леший.

– Сейчас поднимусь к тебе, вместе посмотрим, – сказал Дозор.

Лежа на крыше, он внимательно осмотрел через бинокль парковую зону у прудов, площадь возле Дома культуры и жилую застройку рядом с ними. Наметил места для укрытия от огня со стороны девятиэтажек. Составив для себя план, приказал Лешему:

– Спускаемся.

Бойцы в комнате негромко переговаривались, перебрасывались шутками, курили, наслаждаясь кратковременным отдыхом. Дозор устроился на стоявшем у стены кресле, с удовольствием вытянул ноги. Крест подал ему открытую бутылку с водой. Сделав жадно несколько глотков, взводный сказал:

– Оставлять без присмотра диверсионную группу нельзя. Слишком выгодная у них позиция. Перед многоэтажками обширная площадь и улица вся как на ладони. Если пойдёт колонна, многих наших здесь положат. Остаёмся на месте, занимаем круговую оборону и вызываем подкрепление.

– К бронетранспортёру надо двигаться очень осторожно. Не верю я, что все хохлы дома побросали и ушли. Глаза и уши у них везде, и ВСУ про нас сразу донесут, – произнёс Крест, хрустя галетой.

– Ты прав. Действовать надо очень осторожно. Если раскроемся, потеряем фактор внезапности, – поддержал Дозор. – Распределимся здесь, там будет не до разговоров. В головном дозоре идут Крест и Леший, в тыловом Тугарин и Дэн, я и Бато в ядре. Если придется принять бой, будем участвовать все. Сигнал к бою подам выстрелом по БТР из «Мухи». Сейчас перекусим и отдыхайте, а я пока со штабом свяжусь. С наступлением темноты выдвинемся. Леший, ты в охранение, – распорядился Дозор.

– Есть, командир, – кивнул снайпер, вставая с пола.

* * *

Группа бойцов в полной экипировке, увешанных оружием, с приборами ночного видения на шлемах бесшумно двигалась по тёмным улицам. Электроснабжения в городе не было, в окнах домов ни огонька. Тишину иногда нарушал лай собак. Разведчики скрытно, короткими бросками прошли в тени дворов на другую сторону пруда, задворками миновали Дом культуры и оказались невдалеке от позиции противника.

– Рассредоточиваемся и ведём наблюдение, – приказал шёпотом Дозор.

Бронетранспортёр стоял в жилой застройке, нацелив на главную дорогу ствол крупнокалиберного пулемёта на башне. Возле него в темноте мелькали вспышки карманных фонариков, огоньки сигарет, звучала довольно громкая речь. Со стороны стоявшей по соседству девятиэтажки раздался невнятный шум и крики.

– Что за хрень? – Тугарин развернул ствол автомата с массивной трубкой глушителя в сторону дома.

– Похоже, хохлы местных выселяют: видно, решили занять освобождённые квартиры и устроить там огневые точки, – тихо произнёс Бато.

В полумраке было видно, как небольшая кучка людей с сумками и узлами спустилась в подвал дома. Такая же картина разворачивалась и в соседней девятиэтажке.

Вэсэушники притащили от бронетранспортёра автоматический гранатомёт, сняли его со станины и по частям занесли в подъезд. За расчетом АГС-17 последовали гранатомётчики с длинными трубами РПГ-7 за спиной и объёмными рюкзаками в руках.

Дозор ещё раз убедился, что с точки зрения тактики позиция противником была выбрана грамотно: российские колонны, идущие по Центральной улице, оказывались под прицельным огнем гранатомётов. То, что от пусков реактивных снарядов сгорят квартиры, украинских вояк волновало мало.

– Засаду готовят. Мирных в подвал согнали, так что по верхним этажам наши БМП могут работать спокойно, – произнёс шёпотом Крест.

Разведчики отошли от засады и подыскали укрытия понадежней. Дозор шифрованным пакетом передал по рации в штаб дополнительные данные. Противник вскоре прекратил возню, наступила тишина, и только ветер нарушал её – стучал на крышах побитой кровлей. Время потянулось тягуче медленно. Далёкий лязг гусениц со стороны базы, принёс облегчение. Дозор взглянул на светящиеся цифры на часах. Всё шло по плану. Он прицелился из «Мухи» по сереющему в темноте корпусу украинского бронетранспортёра. Взрыв. На месте машины взметнулись клубы огня и дыма. В ответ в проёмах окон девятиэтажек заплясали вспышки пламени. Из квартиры на пятом этаже ударил АГС, и противотанковая реактивная граната протянула мимо Дозора свой дымный шлейф. Снаряд в буквальном смысле «пролетел у виска» и взорвался где-то за спиной, на площади. Сердце взводного заледенело и дало сбой – пролети кумулятивный заряд, пробивающий шестьсот пятьдесят миллиметров брони, чуть правее, от него ничего бы не осталось…

– Работаем по окнам! – прокричал он.

Бойцы ударили кинжальным огнём автоматов по окнам многоэтажек. Противник ответил яростной стрельбой, но автоматы с глушителями давали разведчикам очевидное преимущество в скрытности. На четвёртом этаже, не замолкая, бил ручной пулемет, хорошо видимые в темноте трассирующие пули приближались к тому месту, где залегли Бато и Крест. Дозор прицелился из подствольника, отдача больно ударила в плечо, но ВОГ точнёхонько влетел в окно, и взрыв осколочной гранаты заставил пулемёт умолкнуть.