Читать книгу Седые мальчики - Галина Беломестнова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Запад считал развал Советского Союза и десять лет полного беспредела на территории когда-то великой державы своей окончательной и бесповоротной победой. Они уже начали растаскивать по норам богатства страны, но неожиданно свергнутый гигант начал сопротивляться. Это было не по правилам западной демократии, как говорится: «померла так померла», и смириться с такой ситуацией они не могли. По многолетнему опыту противник знал, что развалить Россию можно только изнутри, поэтому выбор Украины был не случаен. Переформатирование сознания жителей Украины началось практически сразу после обретения бывшей советской республикой независимости. Второй президент Леонид Кучма ещё в начале двухтысячных сказал ясно и определённо: «Украину мы создали, теперь надо создать украинцев». Через школу, образование, телевидение началось расчеловечивание этнических русских. В «оранжевую революцию» 2008 года группа студентов в Киеве пожарила яичницу на Вечном огне. Украина восприняла это как невинный и оригинальный перформанс – чего «москальскому» газу зря гореть. А спустя шесть лет, 2 мая 2014 года, в Одессе, в Доме профсоюзов, заживо сожгли людей… С началом антитеррористической операции против Донбасса украинцы не сомневались, что если не остановить «сепаров», то их орды пойдут завоевывать Киев. Поэтому войну против своего же народа центральные и западные области Украины восприняли как справедливое возмездие русским сепаратистам. Но главный задачей политтехнологов было сформировать радикальный образа России как страны-террориста, абсолютного врага, который жил за счёт Украины, обворовывая её столетиями. Русские стали для украинцев недочеловеками, неполноценными, унтерменшами, их можно было только ненавидеть и уничтожать. Русского солдата украинская пропаганда выставила исключительно аморальным уродом, мародёром, убийцей и насильником. Всё это вошло в информационное пространство страны и стало для людей обыденностью.

Имея поддержку всего Запада, Украина готовилась к войне и не сомневалась в победе. Россия же не избавилась от жалости к неразумным родственникам, от веры в то, что их ещё можно добрым словом вернуть в семью, и не видела, что желание решить войну в Донбассе мирным путём было лишь доказательством её слабости.

Начало СВО стало для украинцев шоком – как посмели эти голодранцы «рашисты» замахнуться на их «незалежную неньку»?!..

* * *

Внедорожник «Acura MDX» главы местной городской рады Бородянского района подъехал к металлическим воротам особняка. Плотный, седовласый Георгий Ерко выбрался из машины и торопливо направился по выложенной плиткой дорожке к трехэтажному особняку.

– Нина! Где ты? – громко крикнул он, входя в просторный холл.

– Дома я! Чого шумишь? – Жена вышла из гостиной, комкая в руках кружевной платочек.

– Опять новости по телевизору смотрела? – глядя на её заплаканное лицо, сердито спросил Ерко.

– Як не смотреть, коли их танки прут и прут до Киева. Столько лет копили, наживали, Жорик, и всё прахом пойдёт! – всхлипнула она и окинула дом тоскливым взглядом.

– Перестань реветь! Не по зубам цим нищебродам наш Киев.

– Так мы-то не в Киеве, а в Бородянке. И всё наше богатство здесь. Говорила я, що збирати треба гроши, а ты всё в земельку, да в недвижимость вкладывался! Прахом вона та недвижимость посыплется под их бомбами, – утерев глаза, сердито возразила жена.

– Я говорил сегодня по телефону с нардепом Москаленко. Их колонна движется по трассе Коростень – Ирпень. Мне поручили остановить наступ россиян. В наш частный сектор они не торкнутся, он в стороне от этой трассы. – Ерко обнял жену, успокаивая.

– Вояка! Чим останавливать-то будешь? Карабином своим? Или Ромкиных друзей з «Монолита» покличешь с их пукалками вид страйкболу? Кстати, где он? – встревоженно спросила, высвобождаясь из его рук.

– Роман уже давно мужчина, миллионами на ремонте дорог ворочает, а ты всё про него, як про маленького. Сын с мужиками из теробороны разгружает машины возле военкомата. Там и РПГ, и «Джавелины», и снаряды к ним из Киева отправили. Ничего, мати, управимся! – бодро ответил Ерко и прошёл на кухню.

– Обедать будешь? Я борща с галушками сварила.

– Наливай!

– Забыла тебе сказать, там Алла звонила, – накрывая на стол, деловито напомнила жена.

– Яка Алла?

– Кума наша! Дрепина. Сказала, що у ней на складе утворилася лишка от детского питания, велела забрать. Я одна грузить не буду.

– Так багато накопилось?

– Сказала, ящики с шоколадом, конфетами, печенье разное, несколько коробок сливочного масла, мясные консервы. Треба б до Киева Галине увезти, нехай в магазине для реализации пристроит.

– Завтра що-нэбудь сам придумаю. Дочке зараз не до этого. А добру сделку мы с кумой провернули, когда заставили поселковых и сельских голов выделить средства из местных бюджетов на детское питание! – весело усмехнулся он. – Сейчас в столице с прилавков сметают всё, и наши продукты добре пойдут. Времечко настало гаряче, успевай заробляй. Мне мужики из «Солидарности» Порошенко шепнули, что росияни ненадолго зашли. Зелю хотели с престола снять, да похоже не шибко-то получается у них. А про хозяйство не журися. Дороги после войны восстанавливать треба буде, гроши в наш дорожный бизнес речкою потечёт. А ты говоришь, що не туды я вкладывался. Лучше збери нам с сыном що-нэбудь поисти с собою. Меня с Романом ночью не жди, сама не высовывайся, дома сиди, – отодвинув пустую тарелку и вылезая из-за стола, наказал он.

– Страшно мне за вас, Георгий! – жена испуганно кинулась к нему. – Там страсти таки показывают!

– А ты на телевизор-то поменьше дивись. Цю пургу для голытьбы разгоняют. Мужики из Овруча сказали, що российские вояки даже наш прапор срывать боятся, – ответил он, презрительно скривившись.

Ерко ехал по Центральной улице в сторону военкомата. Навстречу шёл поток легковых машин – жители многоэтажек направлялись за пределы городка, торопясь добраться до дачных участков и там пересидеть в тишине лихое время.

Возле военкомата стояли грузовики, груженные старыми шинами и деревянными поддонами из магазинов.

– Куда покрышки собрались везти? – здороваясь за руку с военкомом, спросил Ерко.

– На трассу, в сторону Бучи. Возле моста через Здвиж устроили баррикаду. Це теж туда свезём.

– Мост цел?

– Пока цел, но, если что, приказали взорвать. В Гостомеле русня десант высадили, захватили аэродром. Треба танкову колону, що идет им на выручку, отрезать от Ирпени.

– Романа не бачив?

– Бачив. Боевые у него ребята в «Монолите». Они взяли снаряды, «Джавелины», РПГ и поехали готовить оркам горячу встречу.

– Что он ещё придумал? – встревоженно спросил Ерко.

– Та не переживай! Хлопцы из спортклуба решили устроить огневые точки в многоэтажках. Вони зараз на первых этажах склад оборудуют.

– Що творят! Жители взбунтуются же.

– Большая часть людей поехала за город, да ты, наверное, бачив, як они тикали. Те, кто остались, справные украинцы. Сами помогают хлопцам тягати в дом снаряды, сказали, що потом в подвалах сховаются.

– Вы що удумали, заманить российских вояк в город?

– Жора, это у русни СВО, а у нас война, и мне пришёл приказ задержать ту колону любой ценой. А жители наши нехай будут живим щитом столицы. Война все спише.

– Эко ты загнув, Евгений, – покачал укоризненно головой Ерко.

– Не переживай, Георгий. Всё зробили як треба. На крышах и чердаках и в квартирах многоэтажек разместили наблюдателей, снайперов и гранатомётчиков. Танки и бронетехника будут находиться в засаде в центре города, в случае прорыва закроют пролом в обороне.

– Разрушите вы Бородянку своими боями, – сердито произнёс мэр.

– Не бойся, до наших коттеджей не долетит, – осклабился в усмешке военком. – Забыл тебе сказать, Георгий, звонили со штаба теробороны. Я на твой телефон их контакт скинул, если что, они подсобят.

– Ты военный, Женя, тебе видней, – махнул рукой Ерко и пошёл к машине.

* * *

Сына и его друзей он нашёл в ресторане «У Саши». Экипированные в натовскую форму, высокие, сильные, они азартно обсуждали предстоящее сражение. «Словно на очередную свою игру в страйкбол собрались», – наблюдая за ними, с тревогой подумал он.

– О, батько! А я думал, ты уехал к баррикаде, – вскочил со своего места Роман.

– Собрался, сын, да ось решив вас проведать, – сердито косясь на уставленный закусками и бутылками стол, произнёс отец.

Заметив его взгляд, Роман усмехнулся:

– Не косись. Мы трохи решили подогреть себя перед боем. Наконец-то настоящее дело предстоит, а то надоело як пацанам с пукалками по развалинам бегать.

– Не нравится мне ваше веселье. Отнеситесь ко всему серьезно. Там всё-таки регулярна армия наступает.

– Трусы они, а не армия. Я с парнями из 112-й бригады теробороны разговаривал, як эти вояки, закопавшись в землю, ховалися от их миномётов, ни одного выстрела не зробили.

– Ну-ну, дай Бог, щоб так и було. Но ты особо никуда не лезь, сын, помни, твое дело боем руководить, а не под пули подставляться, – похлопал его по плечу Ерко и достал телефон. – Ты ось що, сын, когда росиян между домов запрете, позвони по этому телефону, тебе наше ВСУ «Градами» подсобят.

– Добре, хороша задумка, – ответил Роман подождав, когда придёт СМС с номером.

* * *

Колонна батальонно-тактической группы с боевыми подразделениями, материально-техническим и медицинским обеспечением была вынуждена двигаться ночью по трассе Коростень – Ирпень, чтобы выполнить задачу и прибыть вовремя в пункт назначения. В авангарде шла танковая рота. Ротный с позывным «Байкал» сидел на башне, свесив ноги в люк. Стерев с лица крупные хлопья сырого снега, превращавшего дорогу в грязь, перемолотую со снежной кашей, он обернулся, проверяя зрительную связь с идущей следом техникой. Хвост маячил примерно в километре от головы. Машин мотострелковой роты, идущих следом за ними, не было видно. Прижав к горлу ларингофоны, Байкал вызвал по ротной сети командира передового танка сержанта Гаврилова и велел остановиться. Механик-водитель его танка остановился левее них. Байкал спустился в башню.

– Мамай, колона сильно растянулась. Подождём. Да и осмотреться надо, – сказал он механику и прильнул к прибору наблюдения с тепловизионным каналом. Метрах в пятистах от них дорога была перегорожена каким-то завалом. В тепловизоре белыми пятнами «светились» фигурки людей, снующих вокруг преграды.

– Да их тут… – озадаченно присвистнул он и переключился на радиосвязь с ротой:

– Внимание, рота, я «Ворон», команда: прекратить движение!

Байкал велел передовым танкам откатиться назад, под прикрытие растущих у дороги кустов.

– Филин, заряжай орудие осколочно-фугасным! – приказал он наводчику и подключился к радиосвязи с батальоном: – «Сапсан», я «Ворон», в квадрате «Береза 12», наблюдаю на дороге искусственную преграду и скопление вооружённых людей. Прошу уточнения – это свои или противник?

– Ждите, – ответил комбат.

Но ждать не пришлось, баррикада озарилась вспышками, и в следующее мгновение танк словно подпрыгнул на кочке, а по ушам ударил оглушающий грохот от попадания снаряда и сработавших элементов динамической защиты. Переключившись на внутреннюю связь, ротный крикнул наводчику:

– Филин, огонь!

– Дима, это хохлы! – донёсся из рации голос комбата, забывшего про позывные.

– Уже знаем, – ответил Байкал сквозь зубы, захлопывая крышку люка.

– Выстрел! – крикнул наводчик.

Орудие оглушительно ухнуло, башня заполнилась пороховыми газами. Клацнул автомат заряжания и снова зарядил орудие. В триплексе смотровой щели полыхнуло яркое пламя, удар по броне встряхнул танк. Механик-водитель рывком сдал машину в заросли.

Удерживая равновесие и стараясь не разбить лицо, Байкал переключился на частоту ротной сети, приказал:

– Внимание, рота, я «Ворон». Развернуться в боевой порядок! Первый взвод влево, третий вправо. Противник атакует в секторе семнадцать – двадцать. Удаление – пятьсот. Все обнаруженные цели уничтожить.

Понять, как стоит танк, капитан не мог, обзор через смотровую щель закрывали ветки кустарника. Он приоткрыл люк и выглянул наружу. В чёрном небе трассирующие пули чертили летящие во все стороны строчки, кругом стоял грохот разрывов. В десятке метров от них пылал танк сержанта Гаврилова, который шёл первым. По повреждениям было похоже, что кумулятивный снаряд прожег броню, вошёл внутрь, боезапас сдетонировал и танк разорвало изнутри. При таком ударе экипаж танка погибал всегда, и спасать было некого. Волна леденящего холода окатила капитана – смерть с косой прошла в нескольких метрах от них.

Несмотря на сильный огонь противника, командиры взводов – молодые лейтенанты, недавние выпускники училищ не растерялись, пушки танков били прямой наводкой по засаде. Огрызаясь автоматными очередями и неприцельными выстрелами из РПГ, враг торопливо отступал.

– «Ворон», я «Сапсан», команда – отход, – раздалось из рации.

– Внимание, рота, я «Ворон», команда – отход, – передал взводным Байкал. – Уходим по дороге обратно, – приказал он водителю и отстрелил дымовые гранаты.

Когда «туча» немного рассеялась, капитан приоткрыл люк и высунул голову, чтобы осмотреть поле боя. Стрельба со стороны противника почти прекратилась. Его рота снесла с дороги хилую преграду. Озаряя оранжевым заревом всё вокруг, на асфальте пылали и чадили удушливым дымом покрышки, трещали, разбрызгивая снопы искр, деревья и доски.

Танки остановились возле второй мотострелковой роты, находившейся в том месте, где их застали первые звуки скоротечного боя. К ним подъехала БМП, из неё выбрался командира батальона с позывным «Хасан», подошёл к Байкалу и коротко бросил:

– Докладывай.

– Товарищ майор, – капитан поднёс руку к шлемофону. – Обнаружили засаду противника, не доходя пятисот метров. Вступили в бой. Заслон уничтожен, противник отступил в неизвестном направлении. Наши потери: противник прямым попаданием уничтожил танк сержанта Гаврилова.

– Экипаж?

– Все погибли. От попадания снаряда сдетонировал боезапас, танк разорвало изнутри.

– Кто это был? ВСУ?

– В близком контакте не были. Но, учитывая отсутствие бронетехники, скорее всего, тероборона.

– Комбриг принял решение отойти в городок Бородянка. До утра переждать там. Мой приказ: в случае обнаружения противника стрелять без команды по всем видимым целям.

– А если они будут в жилых помещениях?

– Капитан! Мне в первую очередь положено беречь своих парней и уничтожать противника, а об остальном пусть другие рефлексируют, у которых по жизни долг другой, – жёстко ответил майор и пошёл к машине.

Первой тронулась мотострелковая рота, та, что замыкала до этого колонну, за ними поехали артиллерийские дивизионы, «Уралы» с РСЗО, подразделения боевого, материально-технического и медицинского обеспечения, замыкала колонну танковая рота Байкала.

Ревя двигателями и лязгая стальными траками гусениц, боевая техника шла между многоэтажных домов Центральной улицы Бородянки. Протяжный свист снарядов раздался неожиданно. Среди БМП, бронетранспортеров и тягачей взметнулись дымно-огненные фонтаны взрывов. Ревущее пламя охватило бензовозы, в подбитых грузовиках с боеприпасами и в бронетехнике начали рваться снаряды. В грохоте разрывов слышались крики и призывы раненых о помощи.

* * *

Микола и Богдан, хлопцы из местной федерации боёв без правил, устроили огневую точку на пятом этаже девятиэтажки, в которой находился ресторан «У Саши». Из окна хорошо просматривалась развязка дорожного кольца, в центре его стояла стела с изображением аиста, с надписью «Бородянка». Как только первые машины начали появляться на Центральной улице, Богдан толкнул в бок Миколу:

– Стреляй!

– Подожди ты! – отмахнулся тот. – Рома казав пропустить их дальше в город и зажать меж многоэтажками.

Рыча моторами БМП, крытые брезентом грузовики, с пушками на прицепе, реактивные системы «Град» ехали между молчаливыми домами.

– Як хозяева заходят! – процедил сквозь зубы Богдан. – Стреляй ты в них вже! – и смачно матерно выругался.

Микола прицелился из «Джавелина» в кабину грузовика, кузов которого был закрыт тентом, и выстрелил. Ракета попала точно, кабина вспыхнула, из неё выскочил водитель в горящей одежде.

– Куда, сука! – азартно воскликнул Богдан и выпустил автоматную очередь.

Роман и его напарник Денис устроили свою огневую точку в многоэтажке напротив них, через улицу. Глава спортивного клуба видел в бинокль, как точно Микола поразил «Урал». «Не зря с пукалками бегали по промзоне», – довольно подумал он.

Услышав выстрел, Денис азартно выхватил из его рук бинокль.

– Дай я подивлюся. Горят! Валити вас будемо, выродков! – радостно произнёс он, жадно разглядывая горящую машину и убитого.

Потом развернулся в сторону кольца и замер, не отрывая глаз от окуляров, – идущий следом за грузовиками Т-72 с белой буквой «V» остановился и грозно развернул башню в сторону ресторана «У Саши».

Филин вычислил огневую точку врага по вспышке. Автомат сопровождения цели захватил в тепловизоре два белых силуэта в окне. Он ударил по ним с двухсот метров прямой наводкой. 125-миллиметровый осколочно-фугасный снаряд взорвался, разнеся стрелявших на куски.

– Мамай, откатывай назад вон за то заграждение из бетона, осмотримся, – приказал Байкал. Танк быстро сменил позицию. Выстрел из РПГ развалил часть бетонной стены, за которой они спрятались.

– Филин, ты засёк его?

– Он в доме напротив, на первом этаже, – ответил наводчик и выпустил управляемую ракету, положив её через лазерный прицел точно в цель. Рвануло так, что выбило все окна в доме и обрушило подъезд.

– Чем ты его так? – ошарашенно крикнул в ларингофоны Мамай.

– Похоже, у них там был склад БК, – ответил за Филина Байкал и переключился в радиосеть батальона: – «Сапсан», я «Ворон», ответь.

– «Ворон», я «Сапсан», на приёме.

– Веду бой в жилой застройке. Как обстановка у вас?

– Ворон, я Сапсан. Голова колонны попала в засаду. Ведём бой. Похоже, нас здесь ждали.

«Сапсан» сообщил капитану примерную диспозицию: от дорожного кольца до выхода из города тянется Центральная улица, застроенная по центру многоэтажки и пятиэтажки, за ними идет частный сектор. По сообщениям разведки жилая застройка забита гранатомётчиками, пулемётчикам и снайперами. Между домами стоят боевые машины пехоты и бронетранспортёры украинской армии.

– Принято! – ответил капитан и по связи с ротой приказал: – Внимание, рота, я «Ворон», развернуться в боевые порядки. В жилом секторе находятся огневые точки противника, между домов броневая техника. К бою!

– Если мы высунемся, нам хана, командир, – глухо произнёс механик.

– Это, если здесь стоять будем, нам хана придёт, Мамай. Давай аккуратно метров двадцать вперёд, на первой. Как только услышишь выстрел, откатываешься назад. Серёга, а ты, как только высунемся, целишься и стреляешь. Сейчас главное – задавить их огнём.

– Есть, командир! – ответил Филин.

– Трогай! – приказал капитан.

Танк начал движение. Наводчик повёл стволом и практически сразу выстрелил. Механик быстро откатил машину в укрытие.

– Похоже, я в них попал, – хрипло переведя дыхание, произнёс Филин.

– В кого?

– В доме, напротив засели два стрелка… я их засёк, когда второй раз стрелял. Думал, не успею, жахнут они по нам.

– Это где подъезд обвалился? – разглядывая в тепловизор здание многоэтажки, спросил Байкал.

– Ага, подъезд рядом. Вроде бы тихо стало. Похоже, мы здесь всех боевиков положили, командир.

– Тогда двигаемся вперёд.

От перенесённого стресса пить хотелось нещадно. «Сейчас бы холодной «Куки» глотнуть», – облизнув сухие губы, подумал Байкал.

* * *

Роман видел, как танк с буквой «V» уничтожил Миколу и Богдана. С первого этажа их дома прозвучал ответный выстрел, но стрелявший промахнулся, и танк повернул башню в их сторону.

– Заряжай! – крикнул он Денису.

Тот торопливо кинулся к гранатомёту, но ничего сделать не успел, дом потряс страшный взрыв.

– Что это было, Рома? – схватившись за голову, испуганно закричал Денис.

– Валим отсюда! – проорал тот в ответ, кидаясь через лабиринт комнат к железной, крепко сделанной двери.

– Рома, я в туалет хочу, – забыв модную мову, на чисто русском языке охрипшим голосом проскулил напарник.

– Ссы в штаны! – рявкнул на него сын Ерко, пытаясь дрожащими руками открыть замок.

– Так я и так уже…

– Уходим, говорю! Когда будешь валяться дохлым, тебе будет всё равно, навалил ты в штаны или нет! – прорычал ему в лицо вожак, распахивая дверь и торопливо сбегая по лестнице.

Взрыв в комнате, которую они только что покинули, выдрал железную дверь вместе с петлями. Они долго бежали по частному сектору. Когда звуки боя стали глуше, Денис обессиленно упал на сухую траву под чьим-то забором, Роман пристроился рядом.

– Роман, а ты говорил, что орки по жилым домам не стреляют… они же сейчас всю Бородянку грохнут. Там в каждой многоэтажке парни несколько огневых точек оборудовали. А если снаряды, которые мы на первые этажи разгрузили, сдетонируют? Дома как коробочки сложатся, и тех, кто в подвале, засыплет.

– Ты дурак? Спрашиваешь: если снаряды сдетонируют? А в доме, где мы были, что взорвалось? Уже одна коробочка сложилась… – Роман зло взъерошил волосы и добавил: – Да пусть они все сгинут там, тебе же будет лучше. Если кто-то из них выживет и донесёт русне, что засаду устроили мы, орки нас к стенке сразу поставят. Да и свои тоже не пощадят за тех, кто под завалами остался.

Роман посидел немного, о чём-то раздумывая, потом вытащил из кармана телефон и набрал номер, который ему дал перед уходом отец.

– Це из Бородянки докладывают. Москальские танки попали в западню на Центральной улице в районе многоэтажек. Их можно уничтожить огнём артиллерии.

– Принято, – ответил кто-то из областного штаба теробороны солидным басом.

– Всё слышал? Вставай, надо уходить подальше. Мы своё дело сделали. Колонну задержали. Сейчас на центр Бородянки прилёты «Градов» начнутся.

– Куда мы идём? У меня уже нет сил. Я на такое не подписывался, – канючил напарник, шагая в сторону окраин города за своим вожаком.

– Не ной! Скажи спасибо, что ты мой двоюродный брат, а то я давно бы тебя бросил. Идем до моей хаты. Помоешься. А то воняет от тебя, как от чушки. Переоденемся, возьмём машину, деньги и будем выбираться в Польшу, подальше от этой войны.

* * *

Бой на улицах Бородянки сместился в сторону частного сектора. Там лупили очереди автоматов и пулемётов, доносилась забористая ругань мотопехоты. Многоэтажки, откуда тероборона Бородянки вела стрельбу по колонне российских войск, горели и были частично разрушены. Посередине Центральной улицы стоял разбитый танк. По выгоревшему до рыжей окалины остову боевой машины уже невозможно было определить, чья она, об этом знал только наводчик Байкала, который поймал в прицеле украинский Т-64БВ и ударил ему точно под башню бронебойным подкалиберным. Рядом, в нашей подбитой «бээмпэшке» с треском рвался боекомплект, улица была усеяна телами трехсотых и двухсотых. Ото всюду доносились стоны и крики о помощи, между раненными сновали санинструкторы, спасая солдатские жизни.

– Всех в подвал вон того дома, там жёлтая зона, – приказал бойцам санинструктор с позывным «Север».

Солдаты, помогающие сортировать и эвакуировать раненых, подхватили плащ-палатки и перебежками направились к уцелевшей двухэтажке. Те, кто мог сам передвигаться, пошли за ними.

Неожиданно, перекрывая звуки боя, в воздухе раздалось короткое громкое шипение.

– РПГ! – успел крикнуть кто-то из бойцов.

Север мгновенно упал, уткнувшись лицом в асфальт. Нутро сжалось в комок. Совсем рядом оглушительно грохнул взрыв, по каске и бронику застучали мелкие камни.

Боевая машина пехоты с белой буквой «V» на броне остановилась и, задрав кверху тонкий ствол тридцатимиллиметровой пушки, прошлась короткой очередью по окнам девятиэтажки, из которых только что бил гранатометчик. Фасад дома на уровне четвёртого этажа заволокло дымом.

– Медика сюда! Быстрее! – раздался крик со стороны перекрёстка.

Там пылала подбитая БМП-2, снаряд только что выстрелившего РПГ попал в её мотор. Из переднего люка выскочил механик-водитель в горящем бушлате, кто-то из мотострелков повалил его на землю и стащил горящую одежду. Другие десантники помогли выбраться наводчику-оператору и командиру машины. Оба были ранены: наводчик в руку, у командира было в крови лицо и перелом ноги.

– Отходим, мужики, сейчас, боекомплект рванёт! – вырываясь из рук бойцов прокричал закопчённый, в ожогах механик-водитель.

Его уложили на расстеленный бушлат. Север склонился над ним, приподнял рваный, в крови комбинезон. Осколки от снаряда гранатомёта попали в живот, превратив в рубленое месиво кишки, мышцы, обрывки одежды. Выбраться из машины механик смог только на адреналине, ещё не почувствовав боли. Север торопливо поставил ему две ампулы обезбола, развернул армейский перевязочный пакет и перевязал живот. На белой ватно-марлевой повязке проступили пятна крови, но видимых повреждений крупных сосудов не было. Чтобы остановить развивающийся травматический шок, парню надо было срочно перелить хотя бы физраствор.

– Бегом его в подвал. Санинструкторам скажите, чтобы подключили струйно физраствор в вену, пусть перельют не меньше литра, – приказал он солдатам и перешёл к командиру БМП.

Стопа на правой ноге была неестественно вывернута, но перелом, к счастью, был закрытый. Кровь текла только из скальпированной раны на лице.

– Нормально, сержант, какой мужчина живёт без шрамов! В госпитале зашьют, лишь полоска останется, – бинтуя рану, подбодрил его Север. Ногу он трогать не стал, только приказал солдатам: – Найдите мне какие-нибудь две дощечки или палки.

У наводчика дела были хуже, перебитая рука безвольно висела вдоль тела, из разорванного рукава куртки торчал белый отломок кости. Счастье, что кто-то успел наложить жгут, и острой кровопотери не было. Отметив время наложения жгута, он вколол бойцу обезболивающий, осторожно разрезал рукав камуфляжа, обработал края раны йодом, перевязал и аккуратно подвесил руку на санитарной косынке, закрепив её на шее раненого.

– Это пойдёт? – спросил кто-то за спиной.

Север обернулся. Запыхавшийся солдат протягивал ему два плоских длинных куска пластика: видно, подобрал у разрушенного магазина.

– Подойдёт.

Поставив командиру БМП обезболивающее, он примотал бинтами пластиковые полосы к ноге.

Протяжный вой и отрывистые сухие удары в небе, с какими ракеты «Градов» переходят звуковой барьер, заставили броситься всех в ближайшие укрытия. Украинские «Грады» накрыли Центральную улицу Бородянки. Ракеты били по жилым домам, добивая уцелевшие постройки.