Читать книгу Соргемия - Гэбриэл М. Нокс - Страница 4

Обычный лукс-торн1 на Сорге́мии для Кио́нисс Кору́ стал особенным. Она получила лицензию психолога-аналитика и назначение на корабль. «Психолог-аналитик» звучало слишком гордо для тех, чья работа несла пользы столько же, сколько прилипшая к подошве трава. Ими становились скорее от безысходности, предпочитая болтовню действию, однако у Кио имелись на то личные мотивы. И они далеко уходили от праздных пересудов за чашкой колидия2.

Выйдя за автоматические ворота Планетарной Космической Академии с группой таких же выпускников, как и она, Кио поспешила на монорельс.

– Эй, Кору! Есть свободный мо3? – позвал один из однокурсников, вытянув облепленную белой тканью комбинезона руку. Среди других студентов у него одного визор4 на глазах переливался красным цветом. Выпендрёж.

– Извини, я ужасно спешу! В другой раз! Ладно?

Ответ Кио не старалась расслышать: плевать. Кому нужны бессмысленные посиделки, когда вот-вот из космопорта отчалит главный шаттл в её жизни? Согласно периоду5, времени осталось не так много. И всё же об одной встрече она не забыла.

Миновав аллею голографических проекций, где под нереальными кустами и деревьями грелись в белых лучах Триэс вымершие виды животных, Кио вышла к крытой остановке монорельса. Пара её однокурсников тоже обогнала толпу и замерла в ожидании транспорта.

Неспешная соргемианская жизнь – дар от некогда сражавшихся со стихией предков. Они выбрались из каменных недр на поверхность, заявляя права на суровый мир со скудной растительностью и крохотными водными пространствами. Жестокая Триэс жгла их тела, но соргемианцы нашли способ защититься и медленно строили новые города, кусочек за кусочком осваивая территорию, пытались сохранить виды живых существ, сумевших, как и они, противостоять горячим лучам. В том далёком прошлом тенебре-торн6 был священным и почитался не меньше любого божества на заре возникновения человечества. А спустя пару сотен анно вокруг Соргемии плотным щитом выстроилось множество орбитальных экранов, дозированно пропускающих свет безжалостной звезды.

Суровые условия закалили Соргемию, сделали её обитателей теми, кто они есть сейчас: трудягами и исследователями, детьми науки, далёкими от веры в божественность тенебре-торн.

Но не только победы преследовали бывших подземных жителей. Как и любому исследователю, соргемианцам было присуще болезненное любопытство. В поисках методов самосовершенствования они не раз заходили в тупик, меняя лик общества. И Кио стала одной из тех, кто до сих пор расплачивался за грехи учёных.

Монорельс зашумел. Вдалеке показался блестящий, обтекаемой формы состав – он мчался со стороны жилых квадратов7.

Кио оглянулась: людей становилось больше, они прибывали, один за другим переступая границу платформы. Все в светлых комбинезонах, оснащённых системой охлаждения тела. Белые коренастые фигурки сливались с такой же белой, вычищенной роботами от коричневой пыли платформой. Лиц почти не было видно под плотно прилегающими к коже визорами и капюшонами. Лишь губы выдавали эмоции: плотно сжатые или с лёгкой улыбкой, расслабленные или каменные.

Салон транспорта встретил убаюкивающим гулом системы охлаждения и вентиляции. Соргемианцы собирались вокруг электронных панелей, чтобы идентифицировать себя гражданской картой и выбрать пункт назначения. Свободные места медленно заполнялись, и расслабленные пассажиры стягивали с себя визоры и капюшоны: корпус и светозащитные панели не позволяли ультрафиолету Триэс проникнуть внутрь. Кожа пассажиров на подбородке и под носом лоснилась от антигеля и каждый выглядел так, словно неопрятно поел хемо-супа8.

Скорый состав проезжал над многоярусными тротуарами второй Центрийской арии9, мимо заострённых стелла-станций, чьи звёздные панели жадно впитывали свет звезды для снабжения планеты после наступления тенебре-торн.

Внизу, под плотной сетью монорельсов, расположился старый голопарк, напоминавший тот, что окружал территорию академии. Соргемианцы с особой трепетностью хранили память о цивилизациях Земли и оцифровывали с помощью архивов всё, что удавалось отыскать в руинах разрушенных городов.

Загадочная и пленительная Земля долго будоражила учёные умы: только там соргемианцам удалось отыскать разумную жизнь. Они так и не вступили в открытый контакт и присутствовали на планете лишь сторонними наблюдателями. Но около двухсот земных лет назад катаклизм стёр население с поверхности родственной планеты. В соргемианских хрониках этот трагический ора10 был отмечен знаком высшей скорби.

У семьи Кио к истории Земли было особое отношение. Лиа и Телли Кору написали множество работ, проливающих свет на быт землян. Заражённая родительским энтузиазмом, Кио мечтала увидеть таинственную планету, где росли густые леса и текли полноводные реки, где люди не считали опреснитель и кислородный баллон важными элементами жизни, а в жаркий сезон ходили в тонкой одежде, едва прикрывающей тело. Позже она поняла: не только Земля манит её. Кио жаждала стать исследователем, открывать новые миры, быть первой, кто ступит на поверхность обнаруженной планеты. До сих пор она считала, что подобному не суждено было сбыться: стараясь уберечь дочь от жестокой процедуры подавления гена, семья Кору скрыла от Консилиума важный нюанс: Кио была телекинетиком, тем, кого в современной Соргемии считали опасным, деструктивным элементом. Забавно, ведь благодарить за генетическую поломку, или «совершенствование», как это бы назвали в далёком прошлом, стоило тот же Консилиум, правда, другой его состав.

Передатчик в ухе тремя короткими сигналами оповестил о входящем вызове. Бросив последний взгляд на блестящую стелла-станцию, Кио нажала на кнопку и услышала радостное приветствие друга и вполне ожидаемый вопрос.

– Ну что, могу поздравить тебя с лицензией?

Кио улыбнулась той искренней и быстрой улыбкой, которой встречают предсказуемые, но всё равно приятные слова.

– Да, Мик. Теперь я профессиональный бездельник, и спасает меня только новый соргемианский закон о психологах.

– Ты не передумала, да?

– Нет, не передумала. И всё ещё надеюсь на поддержку лучшего друга.

– То есть встреча в силе?

– Разумеется. Я не улечу без последнего веского слова Мика Ауса.

Друг нервно хихикнул, но затем издал тяжёлый вздох, словно взвалил на плечи операторский анализатор, за которым работал.

– Только не говори, что прямо сегодня собираешься в космопорт?

– Так и есть, не хочу ждать ещё десяток анно11. А подбираться на шахтёрское судно я пойду в крайнем случае, если затея не выгорит.

– А что родители?

– Мы уже всё обговорили, и не один раз. Они переживают, но иного выбора у них нет. В общем, поговорим при встрече.

«Квадрат три дробь два», — произнёс мужской голос из динамиков.

– Вот и моя остановка! Жди!

Кио быстро натянула визор и неряшливо заткнула тёмно-коричневые волосы под капюшон. Выскакивая из салона, она чуть было не снесла робота-уборщика. Ругательство Мик уже не слышал: он отключился первым.

«Новая модель», – отметила Кио, обходя желающую хорошего дня машину.

Гладкий корпус, человекоподобная структура: ноги, руки, голова, даже два изредка вспыхивающих серых глаза спрятаны под чёрным экраном. Последние модели делали похожими на людей. Социальные опросы показали, что пожилым соргемианцам так проще с ними общаться.

Работа на Соргемии делилась на несколько категорий, и четвёртую – тяжёлый физический труд или сложные математические вычисления – выполняли роботы. Высокоорганизованных синтетиков чаще внедряли на космические корабли дальнего следования. Искусственный интеллект считался весьма опасным изобретением, однако, умудрённые неудачным опытом землян соргемианцы подкорректировали разработки, исключив возможность любого вреда со стороны синтетиков, даже косвенного: роботам привили жёсткую мораль.

Полюбившаяся им с Миком закусочная расположилась в паре строений от монорельса. Перебежав через безлюдный мост, Кио с предвкушением прошла сквозь тонированные двери и заметила друга в дальнем углу. Тот просматривал данные на персональном устройстве12, потягивая голубой сок као13.

На крохотных прозрачных колёсиках взад и вперёд сновали роботы-официанты с ручными насадками в виде подносов. Где-то там, за барной стойкой и кухней, одиноко наблюдал за механическими подопечными оператор-человек. Он подключался в крайнем случае, если у робота случался конфликт в поведенческой программе: эта синтетическая модель отличалась примитивностью мышления.

Зал закусочной был наполовину пуст. В разгар рабочего дня, да ещё и в лукс-торн, соргемианцы не спешили покидать жилые сектора и рабочие места. А выпускники вроде Кио наверняка уже отправились либо в Оранжерею, либо на Малое море.

– На работе проблем не было? – уточнила Кио, увидев в ухе друга дополнительный передатчик. Мик уже как менсис14 трудился оператором на складе продовольственного бюро. Под его надзором функционировала примерно сотня роботов, похожих на местных официантов.

– Она вся здесь. – Улыбаясь, парень стукнул пальцем по экрану персонального устройства. – Сорок шестой барахлит, но я уже направил запрос механикам, так что всё отлично.

Кио рухнула на выскользнувший из напольной пластины гладкий стул. Мик забыл стянуть капюшон, и из-под тонкого белого обрамления выбивались вьющиеся тёмные пряди.

– Мне тебя не переубедить? – сделав последний глоток и маякнув роботу, спросил Мик.

– Точно, не переубедить. Такая возможность подворачивается редко. Это мой шанс исполнить мечту.

– Даже если пострадает семья?

– Закон не так жесток к родственникам, как к людям моего сорта. Ты и сам знаешь.

Кио тоже сделала заказ, избегая взволнованного взгляда друга. Мик был единственным, помимо родителей, кто знал о телекинезе. Они познакомились после перевода Кио с локального15 обучения на общесоргемианское. Поначалу парень испытал страх, но, подойдя к вопросу взвешенно и рационально, решил принять Кио без всяких «но». Сдержанная и справедливая соргемианка с авантюристскими наклонностями пленила его юношеское сердце. Они никогда не помышляли о романтике, но Кио была тем человеком, с которым он всегда знал, о чём поговорить, и на которого мог положиться. Ни разу она не позволила усомниться в её моральных качествах, и Мику этого оказалось достаточно. Иногда Кио делилась с ним переживаниями и порой возникающими странными мыслями, однако он умел её подбодрить и вернуть в умиротворённое русло.

– И что, ты отправишься прямиком к Ниму Вайзу, заявишь, какая ты исключительная, и потребуешь место в экипаже? – Мик любил шутливую манеру, но через сдавленную улыбку то и дело проскальзывал страх. Он не находил себе места, примеряя положение Кио на себя.

– Ну, если верить табелю, я не такая уж и исключительная. – Губы Кио дрогнули. – Но и Вайз не из тех, кто со спокойной душой принял новый закон, а значит, мне помогут удача и смекалка. Разберусь на месте.

Мик машинально закивал, пиля пустым взглядом персональное устройство на её руке.

– Это несправедливо, да? – глухо задал он расплывчатый вопрос, но Кио понимала, о чём шла речь. – Сначала они создали вас, а затем заставили всех бояться телекинеза и ненавидеть.

– Всё не так просто, Мик. Тут нет правых и виноватых. Прерогатива людей – быть несовершенными. Я не держу зла, а ищу возможности. Если бы всё было наоборот, то в нотспате16 уже бы вовсю крутили сюжет о поехавшей соргемианке, которая разгромила здание Консилиума силой мысли.

По забавному стечению обстоятельств на экране позади Мика запустился сюжет о трагедии на космическом корабле «Эррор-XV», собственно из-за которого и ввели полезный для мечты Кио закон.

Судно класса «исследователь» лишилось всего экипажа из-за одного человека. Молодой механик не выдержал ментального напряжения и перебил всех коллег за несколько ора. Жёсткие ограничения искусственного интеллекта не позволили вмешаться. Синтетик только направил корабль в ближайший док Соргемии. Записи судна открыли соргемианскому миру новый вид сумасшествия и дали ему название «космопсихоз». Предпосылок имелось множество: ограниченность пространства и лиц для контактов, новизна, если в полёт отправлялся новичок, а ещё понимание, что вернуться к родным из-за пространственно-временных отклонений ты сможешь, лишь когда половина из них уже скончается от старости.

Люди на кораблях и раньше имели психологические трудности, но никто из них не убивал. Для Кио событие, помимо пользы, осложнялось неудобным фактом. У преступника нашли подавленный ген телекинеза.

Телекинетики всегда были под прицелом сотрудников безопасности Соргемии. Поначалу удачный и даже полезный эксперимент пошёл, как это часто бывает, не по плану. Для соргемианцев уже давно не было секретом, что поведением и поступками людей руководит множество факторов, таких как генетика, включающая особенности работы эндокринной системы, культура и общественное воспитание, климатические условия и вытекающий из вышеперечисленного жизненный опыт. Таким образом, внесение изменений в один ген могло повлечь трансформацию других систем организма, что и произошло с некоторыми подопытными. Безусловно, совершенствование соргемианцев принесло бы огромную пользу не только исследованиям космоса, но и обществу в целом. Сейчас об аморальных опытах над новорождёнными политики умалчивали, спрятав данные поглубже в архив. Но отголоски тех времён эхом разносились по населению, то и дело выявляя телекинетиков новых поколений – тех, кто стал таким без прямого вмешательства, а в результате передачи наследственной информации.

Дед Кио по линии отца был телекинетиком, но его ген подавили ещё в утробе. Слава Вселенной, удачно. Не всем так везло. У отца он не проявился, но Кио получила непрошеный подарок и прилагающиеся к нему проблемы. Ещё беременной Лиа Кору узнала о наличии гена телекинеза у дочки. Перспектива была нерадужной. Подавление чаще всего вызывало ментальные отклонения. Был риск родить нездорового младенца, которого пришлось бы тотчас отправить сначала в подразделение о́спита17, а затем и в Дом Воспитания. Лиа этого не желала. Более того, она жутко боялась последствий. Поэтому уговорила мужа преступить закон и найти среди профессоров чуткого человека, кто мог бы взломать систему и сделать пометку, что ген уже подавлен. Телли долго сопротивлялся, не желая ставить семью под угрозу, но в итоге сдался.

Кио воспитывалась дома, так как, будучи ребёнком, не могла контролировать силы, а их у неё оказалось немало. У многих телекинетиков в прошлом хватало способности лишь захлопнуть окно. Кио же сотрясала вибрациями весь дом. Лиа и Телли пришлось уйти из академии, отключить все трансляторы и поставить блокировку пси-волн, дабы сердобольные соседи не заподозрили неладное. Это были тяжёлые анно, но Кору справились. Кио научилась контролировать себя, знала техники расслабления, знала, как притупить иногда проскальзывающий в мыслях гнев. Потом ей помогал ещё и Мик.

Она пересмотрела все архивные записи, чтобы понять, что же в итоге случилось с Соргемией в те мрачные времена гражданской войны. Дела обстояли куда сложнее, чем Кио могла предположить. Соргемия, даже добившись головокружительных результатов в исследованиях, так и не смогла принять новый человеческий вид и загнала его в рамки дискриминации, что и послужило толчком к эскалации конфликта. А последней каплей стало тройное убийство. На мужчину-телекинетика напала группа студентов-радикалов. Он отбился от них, но в итоге не смог сдержать гнев и уничтожил всю троицу. Долгие дебаты, на которых политики, с одной стороны, кричали, что всё дело в ощущении силы и власти, коей обладают телекинетики, другие же заявляли о жёсткой дискриминации: простого соргемианца без гена после убийства отправляли на перевоспитание и психологическую терапию, а телекинетиков казнили сразу.

И вот теперь Кио рисковала не только своей жизнью, но и карьерой родителей: если вскроется обман, их участь тоже будет незавидной. В лучшем случае – подавление гена и жизнь в вегетативном состоянии, в худшем – казнь. Но что все они могли знать о мечте? Что из себя представляет человек без устремлений?

Позже учёные признали свои ошибки, повинились перед населением, а Консилиум принял новый закон о подавлении гена ещё в зародыше, но Соргемия к тому моменту изменилась навсегда. Все надежды на получение нового вида людей, способного на невероятные вещи, потонули в криках протестов, предваривших гражданскую войну.

– Что ж, тогда я могу только пожелать удачи, Кио. Если всё выйдет, ты вернёшься не раньше, чем через пару анно. Многое в моей жизни наверняка изменится, но надеюсь, что ты не забудешь скромного оператора склада. – Мик вымученно улыбнулся и поцеловал Кио в лоб. – Береги себя, дорогая. И исполни свою мечту.