Читать книгу Соргемия - Гэбриэл М. Нокс - Страница 7

Вэн прошёл в каюту, с презрением отмечая крохотность апартаментов. Избалованный жизнью в Центрийской арии рядом с влиятельным советником Теком, он предпочитал жильё посвободнее и никогда не видел себя посланцем, выполняющим чёрную работу. Но Тек чётко дал понять: для протекции в будущем следует проявить себя на чужом игровом поле.

Бросив унылый взгляд на единственное спальное место в виде пневмодивана, превращающегося в кровать при нажатии кнопки, он внимательно осмотрел капсулу гибернации. Сейчас она была неактивна: огни не горели, робо-рука с множеством насадок для инъекций томилась в углублении с левой стороны от ячейки пассажира.

Стоило Вэну подойти к столу, как активировался голопроектор:

Добро пожаловать на исследовательское судно «Фабула-VII». Судно следует в Солнечную систему на планету Земля, которая находится в двадцати световых годах от системы Триэс.

Перелёт состоит из трёх этапов. Первый: преодоление расстояния от планеты Соргемия до безопасного, свободного от космических тел сектора системы Триэс. Второй: активация пространственного рефрактора для открытия космического окна в системе Триэс. Третий: преодоление расстояния от космического окна в Солнечной системе до планеты Земля. Ввиду возможного негативного влияния перемещений через космическое окно на человеческий организм, настоятельно рекомендуется использовать капсулу гибернации.

«Фабула» состоит из трёх палуб…

Дальше Вэн не слушал: его отвлёк шуршащий звук, донёсшийся справа от пневмокресла. Открыв створку, он увидел личные вещи, доставленные по грузовому шлюзу. Вэн вытащил из сумки плотно завёрнутое персональное устройство – второе по счёту, так как первое забрал Фортиз. Это устройство, пока они находились в системе Триэс, могло связать его с Теком Фенде по приватному каналу.

Устроившись на диване, Вэн проверил, есть ли ещё связь с Соргемией, и, так как «Фабула» не отошла на достаточное расстояние, а только медленно набирала скорость, двигаясь к краю системы, связь была. После пары коротких сигналов на экране появилось раскрасневшееся морщинистое лицо советника. Тот явно куда-то спешил.

– Ты на судне? Нормально расположился? – запыхавшись, спросил Тек.

– Да, в стандартной каюте.

– Я просил Нима, чтобы он оказывал содействие.

– Его команда холодна. Но я не питал иллюзий по поводу тёплого приёма.

– Так или иначе, у тебя есть особые полномочия Консилиума. Если Вайз или кто-то из экипажа начнут мешать, просто активируй код, и ИИ сделает всё за тебя.

– Да, я понял. Меня тут один момент удивил…

Вэн замолчал, прикидывая, стоит ли делиться такой ерундой с советником.

– Ним Вайз принял на борт психологом новичка. По-моему, это её первый полёт. Зачем – непонятно. Странный ход с его стороны.

– Вэн, ты знаешь, в чём заключается наша основная задача, так? – Тек хотел подчеркнуть слово «наша» и поэтому сделал на нём акцент. – Девица может помешать её выполнению?

– Думаю, нет, советник.

– Тогда не о чем беспокоиться, забудь о ней и выполняй миссию. При входе в Солнечную систему создать приватное соединение таким образом не выйдет. Поэтому свяжешься со мной уже с Лунной станции. До этого момента целиком полагаюсь на твоё чутьё.

– Да, советник.

– А теперь о задаче. Мы уже говорили об этом, но я повторюсь: для нас с тобой это вопрос жизни и смерти. То, что ты найдёшь, изменит текущую обстановку на Соргемии, даст политический перевес нашей фракции. Если ты оплошаешь, то о хорошем месте в Консилиуме можешь больше не мечтать, меня и самого оттуда попрут через пару анно. Настроения в нотспате так себе, хотя… Когда меня трогали чувства обывателей?

Тек ушёл в себя ненадолго, а Вэн тем временем размышлял, как именно дошёл до службы у самого нелюбимого народом политика. Будучи мальчишкой, Вэн мечтал, как разрешит все проблемы родной планеты. Реальность оказалась куда сложнее детских представлений.

– Да, я все понял.

– Хорошо, тогда конец связи.

Вэн рухнул на спинку дивана и закрыл глаза. Как давно интриги стали частью его жизни? Что изменило его? Тек не любил ипсума Терра лишь потому, что тот занимал должность слишком долго. Однако на то была воля народа, который видел, как Терра стремится улучшить их жизнь. Так что не нравилось Теку? Или же старик считал, что справится с задачей лучше? Но если ты не любишь свой народ, то как ты можешь помочь им?

Подобные сомнения, рождающиеся где-то в недрах подсознания, раздражали Вэна. Они тормозили его на пути к цели. Он хотел возвыситься, попасть в Совет Консилиума, стать частью системы, которая преображает облик Соргемии и её колоний. Но без Тека задача усложнялась, ведь в далёком прошлом Вэн Долум провалил испытания, необходимые для включения в состав Консилиума: идеи его социального проекта вызывали сомнения. Вэн хотел преобразить соргемианцев, как это делали учёные древних анно, возвысить их над прочими расами, которые предстояло отыскать во Вселенной.

Ваши рассуждения звучат так… по-землянски.

Эта фраза разрушила его будущую карьеру и заставила искать пути обхода, потаённые тропы к вратам изменений. Такой тропой и стал Тек.

Старый советник вёл свою игру, более примитивную и меркантильную. Он не думал о будущем, только о своём нынешнем положении. У него не было детей, и этим многое объяснялось. Кажется, последнее время поговаривали, что в Консилиум на должности, связанные с развитием арий, не будут принимать людей без отпрысков. Отчасти это логично, но лишь отчасти… по большому счёту главная проблема заключалась не в этом. Такие, как Тек, пережитки прошлого до сих пор отравляли почву просвещения глупой ограниченностью. Вэн же видел соргемианцев великими исследователями и покорителями новых миров. А вот издержки в виде смещения с насиженных мест аборигенов, даже разумных, но недостаточно развитых, чтобы сравниться с его народом, Вэн игнорировал. Кого интересует мелкая травинка, когда перед глазами целый лес?

***

Кио не стала повторно вызывать родных, а лишь отправила каждому по письму, где коротко рассказывала о корабле, каюте и настрое окружения. Пожелав всем провести славные анно без её участия, она пообещала связаться, как только увидит Землю и сделает пару объёмных голографических копий с её поверхности.

Стоило разложить вещи по полкам-фиксаторам, на интер-панели около двери высветилось напоминание со звуковым сигналом:

Собрание экипажа «Фабула-VII» состоится через два мо.

Скоренько подключив персональное устройство к нотспату корабля и переодевшись в стандартную форму экипажа, Кио выскользнула в коридор.

Поправляя на плечах комбинезон, она направилась к лифту. Вопреки ожиданиям, почти все площадки «Фабулы» пустовали. За стёклами сада, куда ради интереса Кио решила заглянуть по пути, мелькала рыжеватая макушка Плэн, а в пункте питания трудились приземистые роботы-уборщики. Как тяжело было свыкнуться с мыслью, что всё это болтается в космосе за толстой обшивкой, что выйти наружу и увидеть Триэс не получится без скафандра. Обстановка выглядела так по-домашнему, если не считать безмолвия, разбавляемого гулом рабочих машин и редким пиликанием индикаторов Артлис. Сложно поверить, что родные линия и квадрат остались где-то там, на планете терракотового цвета, укрытой плотной сетью переливающихся экранов.

Третья палуба казалась оживлённей: на ней трудился основной экипаж и их множественные помощники. Коридоры освещались ярче, чем в пустынном жилом блоке, и разрывались речевыми потоками. Пока Кио искала кают-компанию, мимо неё проносились мужчины и женщины, контролирующие множественные системы.

Когда впервые появился искусственный интеллект, Кио и те из немногих сверстников, с кем она общалась, считали, что кораблям больше не нужны люди, ну разве что капитан да пара механиков. С лёгкой детской руки исследования превращались в увлекательное приключение трёх друзей с малюткой сими36 на макушке. Но в реальности отдавать искусственному интеллекту столько полномочий значило делать машину человечнее, обнажать лазейки в алгоритмах, которые бы неизменно привели к катастрофе. Поэтому люди всё ещё были нужны и «Фабуле», и её главному управляющему по имени Артлис.

– Осмотрелись, специалист Кору? – Среди какофонии звуков шаги Фортиза остались незамеченными. Его высокая фигура с электронным журналом в руке выросла позади и нависла над Кио. Теперь он не обращался к ней «мисси», как бы подтверждая, что всё-таки принял её назначение.

– Немного, – сдержанно ответила она, не теряя драгоценного дружелюбия, нацепляемого каждый раз, когда нужно было с кем-то говорить.

Фортиз спрятал журнал в широком кармане комбинезона и приглашающим жестом указал на нужный коридор.

– Перед собранием хочу показать вам рабочее место.

Он повёл её к дальнему блоку мимо кают-компании и крохотных операторских отсеков. Здесь же были резервные хранилища с роботами на замену тем, что вышли из строя.

– Не могу утверждать, что на «Фабуле» для тебя найдётся много работы, но так или иначе отсек для консультаций я обязан предоставить. И да… – Первый помощник порылся в другом кармане и достал тонкую пластину, на которой значились имя и должность Кио. Получив разрешение лишь одним взглядом, он аккуратно приладил невесомый предмет к короткому хлястику на груди её комбинезона. – Вот теперь ты полноценный член экипажа. Добро пожаловать на борт.

Губы Кио тронула слабая улыбка, поскольку она не могла разгадать истинные эмоции первого помощника. Он выглядел так, словно напряжения в пункте питания вовсе и не было, при этом в его глазах то и дело читался холодный расчёт. То, о чём он предупредил её, действительно произойдёт, и опрометчивый поступок изменит жизнь семьи Кору. Или же Фортиз намеренно запугивал новичка?

Для обители «сомнительного» специалиста первый помощник выделил резервный блок. Такие организовывались на кораблях для совершенно разных целей. Непредсказуемая территория открытого космоса таила множество загадок и опасностей. Никто не мог знать, чем окончится то или иное путешествие, но готовым следовало быть ко всему. На случай, если судно подбирало интересный космический объект или потерпевших крушение космонавтов, создавались резервные блоки, базирующиеся на технологии металиформ37. Интерьер таких помещений программировался: если бы Кио понадобился стул, стол или ещё один шкаф – всё это было бы выполнено прямо из материала комнаты. Потрясающая технология возникла на Соргемии сравнительно недавно. Кио читала о ней, ещё когда училась на первом курсе академии, а о начале разработок говорили порядка десяти анно назад.

Глядя на потрясающую бело-серую комнату с обтекаемыми силуэтами и плавными линиями, Кио подумала о хорошем обеспечении «Фабулы-VII». Должно быть, Фортиз, как ответственный за налаживание коммуникаций с Консилиумом, получил достойное финансирование.

– Когда понадобится настроить что-то, свяжись с Дженьюсом. Он в этом разбирается намного лучше меня, – добавил Фортиз без лишнего смущения, лишь констатируя факт.

Мысленно Кио уже представила, как обустроит отсек, и улыбнулась возникшему образу.

– Вижу, вы довольны. – Глаза Фортиза странно блеснули. – Очень рад. Теперь можем вернуться к кают-компании.

На обратном пути первый помощник молчал, а Кио прикидывала, как много данных об экипаже ей придётся изучить. Около шлюзового входа к Фортизу подбежали два техника и, перебивая друг друга, сообщили о каких-то ошибках в программе подпитки, старых энергоблоках в операторской три и нехватке пары роботов: «очевидно, застрявших на первой палубе», по версии одного из техников.

И вот Кио впервые занялась тем, чему так долго училась в академии. Она наблюдала. Наблюдала за лицами специалистов и взглядом Фортиза, за тем, как он двигался и как решал проблему. Явно недооценив первого помощника при встрече, теперь Кио понимала его чуть лучше. Он не отмахивался от мелких неурядиц, не пытался отправить техников ко второму помощнику, не улыбался той глупой улыбкой беспечности, когда один другого треплет за плечо и утверждает: «Ерунда, дружище, ты и без меня справишься». Нет. Фортиз Аддитор слушал специалистов внимательно, затем вытащил журнал и проверил их слова, внёс данные, медленно и подробно объяснил, что стоит сделать и куда создать запрос, кого вызвать. Он назначил ответственного за ремонт и внёс новую задачу в рутинный список. Сколько времени он потратил на них? Похоже, ему было всё равно. Фортиз любил контроль и предпочитал многое решать самостоятельно. Как раз ему помощники и советчики едва ли были необходимы. Из него бы получился отличный капитан. И именно в этот момент Кио реально осознала, какой сложной переменной стала для этого человека, зацикленного на контроле и безопасности. Она была новым вирусом в отлаженной биосистеме, инопланетным камушком, брошенным на чуждую ему планету. Для Фортиза Кио являлась тем элементом, что пока не поддаётся контролю, и оттого вызывает особое недоверие.

Он заметил её внимательный взгляд, когда техники отошли, на что вопросительно наклонил голову, а затем, не дожидаясь ответа, посмотрел на кают-компанию: дескать, пора.

Они зашли в числе последних: остальные расселись по местам, и отсек тонул в перебивчивых голосах экипажа. Бо́льшая часть присутствующих ещё недавно отдыхала дома после долгой миссии, виделась с семьями, и теперь каждый хотел поделиться радостью воссоединения с родными. Проходя мимо первых кресел, установленных кругом с голотранслятором посередине, Кио заметила, как тот самый улыбчивый парнишка – имени его она до сих пор не знала – показывал коллеге изображение с милым малышом, обсасывающим собственный кулак.

Пустовало лишь кресло Нима Вайза, Фортиз тотчас занял место по правую руку от него, а Дженьюс поманил Кио к себе. Явного внимания новому члену экипажа не оказывали, но Кио то и дело ловила на себе короткие заинтересованные взгляды тех, с кем не успела познакомиться.

Вдруг кто-то заговорил о красивом виде на родную систему, и тотчас створки позади кресел, кроме стены с входным шлюзом, начали приподниматься. Свет в отсеке погас, и космическая чернота протянула холодные щупальца, поедая белые цвета кают-компании. Экипаж разом замолчал, покоряясь силе и опасности открытого космоса.

Для многих межзвёздные путешествия становились обыденностью, но Кио увиденная картина поразила настолько, что она поднялась с кресла и подошла к крепкому защитному стеклу почти вплотную. Смешливые шепотки позади её не трогали, она их даже не слышала, заворожённая необъятным и диким простором непознанной безвоздушной глубины.