Читать книгу Смехотерапия. О смехе со смехом - Герасим Авшарян - Страница 3

Я честно пытался вспомнить, когда мне в жизни стало смешно впервые. Не «нормально смешно», а по-настоящему – так, чтобы мир на секунду перестал быть серьёзным.

Проблема в том, что память ведёт себя странно. Она помнит неловкие моменты с удивительной точностью, первую любовь, но первое настоящее чувство юмора почему-то прячет.

Я перебирал варианты. Может, это было в детстве – когда кто-то упал, но встал живым. Может, когда взрослые говорили что-то очень серьёзное, а я почему-то смеялся. А может, я тогда ещё не понял, что это называется «смешно». Могу вспомнить давние радости но там не было смеха. Значит, раость – глубинное чувство, которое более удачно храниться в памяти. А веселье все-таки есть нечто поверхностное. Помню конечно, как мы смеялись в юности, но вот чтобы еще раньше… пока не получается. Но если упражняться, то может и вспомню. Это нужно сконцентрироваться и пытаться вспоминать. Одновременно это будет хорошим упражнением для развития памяти. Но это уже другая тема.

А мы продолжаем. Иногда кажется, что смех – это не событие, а навык. Сначала ты просто смотришь на мир. Потом начинаешь замечать странности. И только потом вдруг понимаешь: можно не пугаться, а смеяться.

Попробуйте и вы. Вспомнить, когда вам в жизни стало смешно впервые. Не обязательно точно. Память можно обмануть – она всё равно любит додумывать.

Это, кстати, неплохое упражнение. Вы ищете смех – и одновременно тренируете память. Два в одном. Как таблетки от головы, которые ещё и помогают вспомнить, куда вы их положили.

Если ничего не вспоминается – это тоже нормально. Иногда смех приходит позже, чем память. Зато потом догоняет.

Возможно, вы не найдёте первый смех. Но по дороге обязательно встретите несколько забытых. А это уже хороший знак.

Не планировал в этой книге писать про память, но так уж получилось. Возможно потому, что пока что самые популярне мои книги – книги о развитии памяти. Ну а мы продолжаем, попробуем сначала понять что такое смех и с чем его едят, ведь я в конце концов (не побоюсь этого слова) психолог.