Читать книгу Смехотерапия. О смехе со смехом - Герасим Авшарян - Страница 4

На этом месте я, как психолог (не побоюсь этого слова), обязан сделать вид, что сейчас будет наука. Не пугайтесь – я тоже не люблю, когда на меня нападают терминами.

С точки зрения науки смех – штука древняя. Он появился раньше, чем шутки, стендап и комментарии в интернете. Есть версия, что смех возник как социальный сигнал: «Я не опасен», «Можно расслабиться», «Нас сейчас не съедят».

Если совсем упростить, смех – это способ сказать миру: «Фух, кажется, пронесло».

С другой стороны смех – признак развития. Человек нуждается в юморе уже не для того чтобы выжить. Если поднять смех на какой-либо этаж пирамиды Маслоу, то это будет точно не нижний этаж, а где-то там наверху.

Психологи, нейробиологи и прочие уважаемые люди считают, что смех связан с неожиданностью. Мы ожидаем одного – получаем другое. Мозг спотыкается. А тело реагирует смехом.

Примерно так же он реагирует, когда вы в темноте задеваете стул. Только там – боль (по себе знаю: не раз ударялся, в том числе и голым мизинцем ноги, а это больно). А здесь – радость.

Есть ещё одна важная функция смеха – разрядка. Смех снижает напряжение, сбрасывает лишние эмоции и вообще ведёт себя как бесплатный антистресс. Поэтому иногда мы смеёмся совсем не потому, что смешно. А потому что иначе пришлось бы плакать.

Интересно, что смех заразителен. Если рядом кто-то смеётся, мозг автоматически решает: «Наверное, там безопасно. Можно присоединиться». Иногда даже не зная, над чем именно смеются. Бывает даже, что сам смех (то есть звук смеха, его слышание, независимо от причины) порождает смех.

Отсюда, кстати, смех в самых неподходящих местах. На совещаниях. На похоронах. В моменты, когда потом стыдно. Но это не поломка. Это психика, которая пытается выжить. Или пыталась раньше, а сейчас делает это автоматически, не понимая, что дикие первобытные времена прошли.

Если подытожить совсем просто: смех – это встроенная функция человека. Как дыхание. Только веселее.

А теперь маленькое наблюдение. Чем сложнее жизнь, тем ценнее смех. И тем чаще он становится тихим, внутренним, почти незаметным. Не ржач. А лёгкая усмешка: «Ну да… конечно. А как же иначе».

И, пожалуй, это самый взрослый вид юмора.

На этом месте можно было бы поставить серьёзный вывод. Но давайте не будем. Мы же договорились – без лишней серьёзности.

В следующей главе попробуем разобраться, почему мы смеёмся над одними вещами и совсем не смеёмся над другими. И почему чувство юмора иногда пропадает именно тогда, когда оно нужнее всего.

И немного черного юмора (сторонником которого я не являюсь): вспоминаю сцены из фильмов, когда герой, получив серьезную психологическую травму, начинает вдруг смеяться, так как сошел с ума. И здесь я могу лишь пожелать всем нам чтобы до этого не дошло, ведь чтобы смеяться, не обязательно сходить с ума. Кроме того, сойти с ума специально невозможно и это радует. Ты сказал «радует»?

Радось и смех, стало быть, родственники.

Да. Дальние, наверное, или близкие.

А в чем разница?

Радость – внутри, смех – снаружи. Точнее, смех появляется внутри и потом переходит в известное дыхательно-звуковое явление.

А смех является радостью? А радость является смехом?

Многовато вопросов. Сразу и не ответишь. В этом плане хочется назвать их дальними родственниками. К примеру, можно очень сильно чему-то радоваться, но это не то что может привести к смеху.

А ведь есть еще веселье.

Точно. Вот веселье как-раз и связано со смехом. Но хватит философствовать и психологствовать. Идем дальше.