Читать книгу Параллели - Глория Мур - Страница 12

Мирана и Алик вышли из ворот. Москва-Центр распахнулась перед ними белоснежным великолепием. Тверская-Ямская мерцала под тропическим солнцем мраморной россыпью, витражи зданий переливались калейдоскопом красок. Идеальная чистота резала глаз.

Мирана закрутила головой в восхищении. Каждый встречный приподнимал шляпу, дамы приседали в реверансах. Её узнавали. В глазах прохожих читалось любопытство, но этикет крепко держал языки за зубами.

Невидимые колонки роняли мелодичные ноты в тёплый воздух. Экипажи со стеклянными стенками беззвучно скользили мимо. Парящие экраны мигали: «ВСЖ, храни царя!» и «Славься въ вѣкахъ, великая Московія».

Две полупрозрачные машинки гудели позади, не отставая ни на шаг.

– Зачем эта свита? – Мирана кивнула на роботов.

Алик обернулся.

– Охрана обязательна, ваше сиятельство. Папенька ваш меня четвертует, если отзову.

Она огляделась. Тверская дышала благородством и покоем.

– А кого бояться-то?

Секретарь хмыкнул, покачал головой – мол, не впервой объяснять азы:

– Москва-Центр безопаснее материнской утробы. Преступность канула в Лету триста лет назад. Но протокол есть протокол, княжна.

Словно в ответ на его слова сверху камнем упало нечто белое. Мирана ахнула – попугай вцепился в перья её шляпки, приняв их за сородича. Робот-охранник плеснул водой – ровно столько, чтобы отпугнуть птицу и не намочить головной убор. Попугай, возмущённо заверещав, растворился в небе.

– Ловко! Видел? Чуть перо не стырил, наглец!

Алик замер от жаргона, потом рассмеялся – открыто, заразительно, аккуратно смахнув с её шляпки капли.

– Вот видите – охрана сработала чётко.

Мирана заметила, как красиво он смеётся – без фальши, от души.

– Куда подевались все злодеи? Неужели искоренили человеческую подлость?

Алик пожал плечами – дескать, что тут удивительного:

– В Москве всем живётся хорошо, зачем законы нарушать? Каждый занимается любимым делом. О преступности только из книжек да исторического кино знают.

– Обалдеть! Никто не поверит!

Алик скромно промолчал.

Они двинулись дальше по мраморной дорожке. Мирана присела на корточки, рассматривая сияющие плиты. Узкая юбка жалобно затрещала, но выдержала испытание.

– Что за камень? Почему белый?

Она коснулась холодной поверхности – мрамор отливал перламутром, казался почти прозрачным.

– Граф Отсебянин поставляет из собственных каменоломен, – Алик не скрывал гордости. – Особый сорт, только для центра столицы. Каждый сезон перекладывают, чтобы ни царапинки.

Мирана встала, опираясь на подставленную руку секретаря. Подол задрался, открыв стройную ножку в чулке. Алик опустил глаза, но тут же украдкой взглянул и, смутившись, отвернулся.

– Каждый сезон, говоришь? Хоть что-то привычное, – в голосе зазвучала ирония. – А далеко ли разрослась Москва-матушка?

– Не понял вопроса. Московское царство по всем континентам раскинулось. Океаническая и Морская Московия Всея Руси не отстаёт – растёт и богатеет!

Мирана медленно моргнула, переваривая услышанное.

– Значит, кроме Москвы, ничего нет? А другие народы?

– Американская Московия – одна из успешнейших, всю Африканскую кормит. Последними Австралийскую Москву присоединили да остров Мадагаскар. Но это полтораста лет назад было. Экзамен по географии сегодня? Готов ответить на любые вопросы!

– Божечки-кошечки! А метро докуда теперь?

Алик поднял брови на «кошечек», но промолчал. Обдал собеседницу пылающим взглядом.

– Недавно Экваториальную ветку завершили – вокруг земного шара! Граф Отсебянин лично открывал!

Лицо Мираны изобразило коктейль из восхищения, недоверия и удивления.

– Фига себе размахнулись!

Алик смутился:

– Простите, не понял, ваше сиятельство.

Мирана махнула рукой:

– Забей.

– Забить? Снова не понял.

Мирана уловила аромат ванили, корицы и свежего хлеба. Они завернули за угол и наткнулись на кондитерскую. Девушка вперилась взглядом в витрину, где под стеклом кружились булочки и пирожные. Маковые кренделя лоснились масляными боками, соблазняя прохожих. Мирана, глотая слюну, отправила секретаря за лакомством.

В прежней жизни она относилась к еде как к досадной помехе – перекусить на бегу, забыть про обед, выжить на одном кофе. Тётя Лида звала её «дрищом» за прозрачную фигурку. Но здесь… Здесь что-то изменилось. Аппетит проснулся зверем.

В отражении мелькнуло движение. Мирана обернулась – за спиной возникла та, которую меньше всего ожидала встретить.

– Мираша! Дорогая! – налетела с объятиями Динка.

Воздух покинул лёгкие. Мирана уставилась на подругу, не веря глазам.

Динка нарядилась как художница-импрессионистка – пастельные мазки соседствовали с дерзкой графикой, контрастные ткани играли на солнце. Шляпка-колокол венчала причёску, а двое наручных часов по краям полей символизировали вечную спешку. Духи пахли ночным садом.

Роботы-охранники зажужжали, узнали, отъехали.

– Дай полюбуюсь! Что за красота! Ты что, одна?! А где твой Санчо Панса?

– Динка… это правда ты? – растерянность окрасила голос Мираны.

Подруга стояла живая, румяная, яркая – словно сошла с обложки журнала. Улыбалась до ушей.

– Царевна моя, что с лицом? Не выспалась, что ли? Звонила вчера – никто не ответил. Связной сломался? А Лидия, как всегда, ничего не передала. Не любит она меня.

Динка рассмеялась. Звук рассыпался, гулко отдаваясь от камня.

Мирана засмеялась в ответ, сдерживая желание запрыгать. Встретить Динку – словно вернуться домой, где всё знакомо и дорого.

Но эта Динка отличалась. Исчез саркастический огонёк в глазах, который маскировал добросердечность. Привычная подруга смотрела колко, насмешливо – сирота при живой матери-актрисе, вечно гастролировавшей по городам и весям. Интернаты, раннее взросление. А здесь в глазах светились нежность и радость.

Пропали веснушки, с которыми та постоянно боролась. Как только выглядывало солнце – весёлые пятнышки обсыпа́ли лицо, шею, руки. Теперь кожа сияла идеальной чистотой. Волосы уложены тщательно – настоящая Динка никогда не заморочилась бы. Рыжие вихры торчали во все стороны, не поддаваясь средствам. А тут из-под шляпки выглядывали аккуратные локоны.

Однако суть осталась неизменной. Мирана узнала подругу, с которой прошли столько дорог. Динка – незаменимый компас в изменчивом мире, верный товарищ.

Из кофейни показался Алик с хрустальным стаканчиком, обёрнутым толстым бумажным кольцом, и тарелкой вкусностей.

– Ваше сиятельство, кофе… госпожа Черкес! – почтительно кивнул секретарь. – Не знал, что будете. Принесу кофе и для вас.

– Здравствуйте, достопочтенный, – Динкины глаза озорно блеснули. – Присядем на веранде.

Она указала на роскошную террасу – почти пустую, лишь в глубине сидела парочка.

– Как прикажете, – Алик поставил стаканчик и скрылся в кофейне.

– И бубликов с маком! – крикнула Динка вдогонку, затем понизила голос: – Великая сила жизни! Забавный этот Крылов. А как смотрит на тебя!

– Хватит, – Мирана нахмурилась, сама не понимая, почему ей неприятно, что подруга подшучивает над секретарём.

– Забавно же! Ты – великая княжна Нарышкина! А он – мещанин Крылов. Влюбился, дурачок! Даже жаль немного.

– Нарышкина? – удивилась Мирана.

– Для меня ты как была Нарышкина, так и осталась. «Княжна» звучит благороднее баронессы фон Фрайбл. Сила жизни ему судья, твоему бывшему мужу! Нарышкины – фамилия московская, родовитая, краше во сто крат!

– Фон Фрайбл? Баронесса? – замешательство отразилось на лице Мираны.

– Вот-вот! Забудь как страшный сон! Скоро замуж выйдешь за царевича. Великая сила жизни, что за мужчина! Когда увидела впервые – обмерла, морсом облилась, позорище. Помнишь? – Динка покрылась румянцем. – Завидую по-доброму, подруга! Станешь её высочеством! Меня фрейлиной возьмёшь?

Динка щебетала, а Миранин разум лихорадочно анализировал услышанное.

Княжна Нарышкина. Может, в этом мире другой отец? Почему не осталось ни единой фотографии, чтобы сравнить лица? На все вопросы был один ответ – альбомы сгорели при пожаре в деревенском доме. Сначала кто-то забыл открыть печную заслонку. Отец успел вынести маму на улицу, но не выжил. В тот же день весь дом превратился в пепел, сгорели всё фото.

Мама перебралась из деревни в Москву, к бабушке Зине – одинокой дальней родственнице. В столице появилась на свет Мирана. Годы спустя, став журналисткой, она попыталась докопаться до правды об отце. Перерыла архивы, но странным образом сохранились лишь записи о рождении – без фото. Остальные документы сгорели при пожаре в старом архиве. Мирана знала только имя: Летягин Сергей, уроженец Москвы. Родственников отыскать не удалось.

Царевич, замужество. Вот это жизнь у здешней Мираны-двойника! Не чета её собственной. Дом-работа-дача-сериалы.

Такое существование – с принцами, дворцами, балами – часто являлось ей в снах. В детстве Мирана порой путала грёзы с явью, играла в принцессу. Фантазировала о том, что рождена для чего-то большего, чем школьные будни и домашние хлопоты. Взрослея, забыла детские мечты. И вдруг они обрели плоть.

– Так что насчёт фрейлины, дорогая княжна? – острый локоток Динки вернул её в чувство.

Не успела ответить – появился Алик с официантом. Тележка везла поднос: тончайший фарфор с золотистой каймой и цветочными узорами. Кофейник источал насыщенный аромат свежеобжаренных зёрен. Крошечные маковые бублики сияли сахарной глазурью на серебряной тарелочке. Их запах переплетался с кофейным так, что у всех потекли слюнки.

Официант церемонно расставил всё по местам и отступил с лёгким поклоном. Красивый, высокий, статный. Наблюдая за ним, Мирана снова ощутила нереальность происходящего. Всё здесь чрезмерно. Слишком красиво. Ярко. Вкусно. Её взгляд столкнулся с пристальными глазами Алика. Секретарь тут же опустил взор. Заметив, что он так и стоит возле стола, княжна указала на свободное место:

– Присаживайтесь, господин секретарь, – она слегка подвинула стул с бархатной подушкой. – Что же себе ничего не взяли?

Алик отчаянно пытался скрыть смущение. Не вышло. Динка вытаращила глаза на подругу.

– Как можно, ваше сиятельство! – тихо пролепетал он.

– А что тут такого? Садитесь, выпейте кофе, угоститесь бубликом.

– Никак нельзя, ваше сиятельство!

– Да что такое? – рассердилась Мирана. – Почему нельзя просто кофе попить?

– Ну полноте, душа моя, – примирительно вмешалась Динка. – Не мучай господина Крылова. Он посидит поодаль и подождёт нас, как обычно. Ты и так нарушаешь этикет, усевшись в уличном кафе. Вон твои телохранители – наверняка всё записали и передали. Получишь на орехи от маменьки с папенькой. Перед свадьбой можно вести себя и поприличнее. Всем известна твоя экстравагантность и вольнодумство, но распивать кофе публично с секретарём – чересчур даже для тебя!

«Вольнодумство? Экстравагантность? Про меня? Меня, которая всегда действует по правилам, боясь конфликтов?» – мелькнуло в голове у Мираны. Чтобы не выпалить что-то лишнее, она засунула в рот бублик и принялась энергично жевать.