Читать книгу Утроба войны. Том 1 - Грициан Андреев - Страница 9

«…И вот зверь четвертый,

страшный и ужасный и весьма сильный;

у него большие железные зубы;

он пожирает и сокрушает,

остатки же попирает ногами…»

– Книга Пророка Даниила 7:7

Осень 1916 года превратила долину реки Сомма в выгребную яму Европы. Это была уже не география, а некротическая патология. Земля здесь состояла из меловой глины, похожей на скисшее тесто, щедро замешанной на иприте, шрапнели и гниющем человеческом протеине.

Из тумана, плотного и желтого, как гной, выползло Оно.

Танк «Mark I».

Тридцать тонн клепаного железа, созданного не инженерами, а безумными вивисекторами. Он не ехал, он судорожно перебирал гусеницами, словно гигантская, покрытая струпьями личинка, ищущая падаль. Его ромбовидный корпус лоснился от влаги и масла, а спонсоны по бокам напоминали вздувшиеся паразитические наросты.

В воронке перед ним копошилась группа немецкой пехоты. Они были живыми.

Пока что.

Танк навис над краем воронки. Его днище, исцарапанное и ржавое, заслонило серое небо. Рев двигателя «Даймлер» звучал как утробное бурчание голодного левиафана. Скрежет металла перекрыл крики.

Нос машины клюнул вниз. Гравитация и инерция сделали свое дело.

Первый удар пришелся на двух солдат, пытавшихся выбраться по скользкому склону. Гусеницы, широкие стальные ленты, забитые глиной, встретились с мягкостью человеческой плоти. Хруст стоял такой, словно великан ломал сухие ветки о колено. Танк не просто переехал их; он вдавил их в меловой суглинок, нарушая все законы анатомии.

Грудные клетки схлопнулись мгновенно. Под чудовищным давлением легкие лопнули, и изо ртов несчастных вырвались фонтаны розовой пены, тут же сменившиеся густой, черной артериальной кровью. Танк выдавливал из людей жизнь, как пасту из тюбика.

Один из солдат не умер сразу. Его ноги затянуло под траки, и механизм начал медленно, методично пожирать его, сантиметр за сантиметром. Кости таза раздробились в мелкую щебенку. Слышался влажный треск рвущихся связок и сухожилий. Человек выл, царапая ногтями грязь, пока его нижняя половина превращалась в мясной фарш, смазывающий ведущие колеса.

Танк урчал.

Ему было всё равно. В его железном чреве не было жалости, только поршни, шатуны и ненасытный голод.

Он продолжал движение через воронку, превращая её содержимое в однородное месиво. Униформа фельдграу смешивалась с кишками, осколками ребер и белой глиной, создавая новую, жуткую текстуру покрытия. Черепа лопались с глухим, чвакающим звуком, разбрызгивая мозговое вещество по звеньям гусениц. Глаза вылетали из орбит, как виноградные косточки.

Когда «Mark I» начал подъем по противоположному склону, с его траков свисали длинные, розово-сизые петли кишечника. Они наматывались на валы, шлепали по броне, жарились на горячих выхлопных трубах, наполняя воздух сладковатым запахом горелого ливера.

Позади машины остался широкий, идеально утрамбованный след. Это была дорога, вымощенная плотью. В белой меловой грязи краснели вкрапления того, что минуту назад было людьми, раздробленные челюсти, сплющенные печени, лоскуты кожи.

Танк выбрался на ровную поверхность, выпустив облако черной копоти. Его корпус подрагивал, словно в экстазе насыщения. С гусениц капала густая смесь масла и сукровицы.

Он не остановился. Механический монстр, лязгая и скрипя, пополз дальше, вглубь ничейной земли, где в тумане скрывались тысячи других тел. Его работа не была закончена. Война была шведским столом, который никогда не пустел, и это чудовище из стали и заклепок ползло вперед, чтобы жрать, жрать и жрать.