Читать книгу Русская Хтонь. Лучшие крипипасты - Группа авторов - Страница 4

Тогда мне было семь лет. Отгремели новогодние праздники, а впереди меня ждала целая неделя каникул. Родителям в очередной раз пришлось уехать по делам, и я был отправлен на попечение к бабушке с дедом. Гулять по холодным заснеженным дворам, населённым одними лишь пенсионерами да алкашами в полном одиночестве мне совершенно не хотелось, поэтому я целыми днями сидел дома и развлекал себя как мог. Рассматривал старые атласы, болтал со стариками о том о сём, смотрел с ними телевизор, читал книги, которые стояли на полках огромного шкафа в гостинной. Время шло медленно и я тосковал по своей уютной квартире, где всегда было чем заняться и своим друзьям, которые наверняка в это время занимались чем-то интересным.

Ещё одна причина, по которой я никогда не любил старые дома, это отвратительная звукоизоляция. В той квартире всегда можно было слышать звуки жизни многоквартирного дома. Где-то за стенками звенела посуда, глухой старик на полной громкости смотрел новости, работал пылесос и радио, иногда был слышен гул пьяных голосов и нередко он перерастал в ругань и звуки потасовки. И среди всей этой какофонии звуков выделялся хриплый агрессивный мужской голос, скорее даже крик, будто его владелец постоянно был чем-то раздражён. Его можно было слышать только в определённом месте, как раз в той комнате, где я спал и исходил он то откуда-то сверху, то снизу. Разговоры других соседей слышались как неразборчивый гул и бубнёж, тогда как голос этого мужика звучал отчётливо и, если прислушаться, можно было различить каждое его слово. Я уже тогда находил странным то, что разговаривал он будто бы сам с собой, хотя можно было предположить что у его собеседников была совсем другая манера общения, более спокойная, поэтому их и не было слышно. Просыпался этот сосед рано: его голос сотрясал стены уже в семь утра и замолкал ближе к полуночи. Если бы я тогда не был ребёнком, я бы предположил, что скорее всего это обычный алкоголик, которых в доме было полным полно, вероятно слегка с придурью на фоне своей зависимости. Ходит он к своим собутыльникам то на верхний этаж, то на нижний, вот его и слышно каждый раз по-разному. Но мне было всего семь лет и психологию пропитых алкашей я ещё знать не знал и будто чувствовал, что происходит что-то совершенно загадочное. Когда я рассказал о своём открытии бабушке с дедом, они встревоженно переглянулись и велели мне не обращать внимание на странного соседа и строго настрого запретили вслушиваться в то, что он говорит, а лучше и вовсе уходить в другую комнату. Тогда я подумал, что старики переживают, чтобы я не нахватался всяких дрянных слов, ведь выражался этот тип крепко и совершенно не стеснялся в выражениях. Но дело было совершенно в другом.

Как я уже сказал ругался этот сосед как моряк. Кем бы ни были его собеседники, доставалось им прилично. Он проходился по их старой бытовой технике, называя её «дерьмом голимым» и глумился над тем, что они не могут позволить себе новую. Проходился по их жёнам, обзывая их последними словами. Вслух выкрикивал подробности их интимной жизни, совершенно не скупясь на детали, будто сам видел всё своими глазами. Не меньше доставалось и детям этих бедолаг, этот умалишённый называл их «гнидами» и «гоблинами говнорылыми». Иногда, издеваясь над их внешностью, давал советы вроде: «отрежь ему нафиг лицо и выкинь на мусорку» или, говоря о чьей-то жене: «возьми пилу и обпили этой жирной скотине сало». Разумеется ни один нормальный человек не стал бы терпеть такие оскорбления даже от близкого друга, да и с какой стати? Неужто собутыльники его настолько боялись, что молча выслушивали как он унижает их семью? Но опять же, такие вопросы пришли бы в голову взрослому, а никак не семилетнему ребёнку. Я же, напрочь проигнорировав запрет стариков, с интересом слушал и запоминал новые ругательства, которыми позже мог бы похвастаться перед друзьями во дворе. Для меня это была весёлая игра, что разбавляла скуку, я был рад заняться чем-то кроме уже осточертевших книг и атласов. В тайне от бабушки с дедом я весело смеялся над злобной руганью и трёхэтажным матом соседа. До тех пор, пока он не заговорил со мной.

Я даже не обратил внимание на то, что заговорил он из стенки, за которой была бабушкина комната, где по здравому смыслу его и быть не могло. Меня напугал сам факт того, что какой-то незнакомый агрессивный мужик обращается ко мне и я напрочь забыл про всё остальное на свете. Это произошло после обеда, когда старики разбрелись по своим комнатам на сиесту и я остался в своей комнате в полном одиночестве. Я был занят книгой про Тома Сойера и был погружён в свои мысли, когда из стены прямо за моей спиной послышался знакомый хриплый голос с истеричными нотками:

– Слыш, малой. Да да ты, с книжкой. Будь другом, сходи на кухню, принеси нож… Короче, сними эту вот картину с вазой, возьми нож и вырежи там обои. Под ними люк будет, открой его. Да не пугайся ты! Принеси нож говорю, отрежь обои и открой люк! Прикол тебе покажу.

Меня до смерти напугал тот факт, что он каким-то неведомым образом видит, чем я занимаюсь и в точности знает интерьер комнаты. Не мог же он наугад сказать про картину с вазой на стене? Но ещё больше я боялся получить от деда за испорченные обои, поэтому и не думал подчиняться приказам голоса. А тот, будто прочитав мои мысли, стал всё настойчивее уговаривать меня:

– Да не пугайся ты говорю! Потом картиной закроешь, дед с бабкой не заметят. Эти маразматики всё равно уже ничего не видят. Прикол тебе покажу говорю! Давай режь быстрее!

Я вскочил с кровати и встал посреди комнаты, судорожно вглядываясь в стенку и совершенно не зная как поступить. Но одно я знал наверняка: ни в коем случае не стоит резать обои и открывать люк в стене, какой бы «прикол» там ни был, ведь мужик явно пришёл с недобрыми намерениями. Тут у соседа закончилось терпение:

– Ну чё ты встал как баран? Делай что я говорю, живо! Или я щас вылезу и откручу тебе голову! Даю тебе одну минуту, время пошло!

Я понятия не имел, может ли он в самом деле вылезти из стены и открутить мне голову, но за моей спиной был путь к отступлению и это придало мне храбрости. Ровно настолько, чтобы дрожащим голосом негромко произнести:

– Н… не бу… уду.

Секунд на пять в комнате повисла тишина, было слышно лишь тиканье настенных часов и карканье ворон за окном, после чего сосед снова сорвался на крик:

– Мелкий выродок, сукин червь! Я приду ночью и отгрызу тебе ноги, будешь на костылях всю жизнь ходить, ублюдок! Будешь голыми костями по земле шаркать, мразь! Я тебе лицо всё обглодаю, только заснёшь гнида! Запомни, кожа то у меня побелочная.

На последнем слове он понизил голос и произнёс его мерзким змеиным полушёпотом. Я не стал дослушивать проклятия из стенки и убежал в гостиную, где жуткого соседа было не слышно. Старикам про случившееся я рассказывать побоялся.

Само собой ни о каком сне не могло идти речи. Ночью я, накрывшись одеялом, с ужасом вглядывался в картину с вазой, представляя, как сосед находит способ открыть люк в стене и пролезть в мою комнату. Я вспоминал его ругань на других этажах и думал о том, как он смог пролезть в узкое пространство кирпичной стены между комнатами. Почему-то мне представилась система тоннелей и тайных ходов, которая пронизывает весь дом и уходит глубоко под землю, соединяясь с другими домами по всему городу. Как по этим узким, поросшим паутиной пространствам что-то бродит и заглядывает в чужие квартиры и наблюдает за их обитателями через стену. Я долго лежал погружённый в эти неприятные мысли, иногда переворачиваясь на бок, но каждый раз оставлял стену в поле зрения, но в конце концов сон взял надо мной верх.

Проснулся я резко и внезапно, будто после ночного кошмара, и тут же понял, что разбудил меня едва слышимый шорох. Прислушавшись, я узнал, что идёт он из-за той самой стенки и медленно двигается в сторону угла, где стояла моя кровать, будто где-то там под обоями скребутся мыши. Я перевёл взгляд на пространство голой стены перед моей кроватью, где дед так и не доклеил обои. Голая стена с побелкой. Тут же меня бросило в холод и я сильнее вжался в кровать. «Кожа то у меня побелочная!» – вспомнились мне слова соседа и я с ужасом перевёл взгляд туда, откуда доносился шорох. Это были никакие не мыши. Сосед крался по стене, прощупывая обои, чтобы найти край, там где они заканчиваются. И он его нашёл.

Сначала я увидел, как на стене нарисовалось выпуклое лицо с ямками там, где должны быть глаза и рот, в темноте комнаты они выглядели как чёрные провалы. Когда из стены показалась белая как побелка рука и нога, уже почти ступившая внутрь комнаты я не выдержал и закричал во весь голос, так громко как только мог. Через несколько секунд загорелся свет и в комнату вошла испуганная бабушка и мы вместе увидели, как белая фигура из побелки уходит обратно в стену.

Когда утром я спросил бабушку, видела ли она соседа, она посмотрел на меня так, будто не понимает, о чём я говорю и сказала, что скорее всего мне просто приснился страшный сон. Но чуть позже я услышал, как она разговаривает с дедом на кухне. Она закрыла дверь, чтобы я ничего не услышал и старалась говорить как можно тише, но глуховатому деду всё равно пришлось говорить чуть громче, так что я не пропустил ни слова из их разговора.

– Рома, ну сколько раз я тебе говорила заклеить стенку!

– Ай, да кто ж знал, что он вернётся.

– Ну вот вернулся и до смерти Мишку напугал. А если бы я не успела? Одному Богу известно что бы он с ним сделал.

– Ладно, сегодня же и заклею.

– Вот и заклей. А то ты думал что, картину повесил и всё, это его остановит? Людка из тридцать второй тоже так думала и вон что с её внуком случилось… Всё, допивай чай и иди работай.

После завтрака мы с бабушкой пошли гулять в парк, а когда вернулись на месте голой стены был кусок фотообоев с берёзами. А рядом с ведром и кистью в руке стоял довольный дед.

Вон смотри Мишка, какую красоту сделал! Ну лучше же стало, а?

Красотой там и не пахло. Свежий кусок с берёзами, наспех одолженный у соседа, совершенно не смотрелся рядом со старыми пожелтевшими обоями с цветочным узором. Но я то прекрасно понимал, что это вовсе не для красоты.

После обеда я снова остался в комнате наедине с книгой. Я ждал, что он появится вновь и почти не удивился, когда снова услышал за спиной хриплый голос:

– Чё заклеили, да? Слыш, ублюдок мелкий, ты просто так от меня не уйдёшь. Щас поползаю по этажам и найду себе обойную кожу. Вот тогда тебя твои маразматики даже днём не спасут. Ты только жди.

На всякий случай спать меня положили в комнату с дедом и ночь прошла без происшествий. Ни на следующий день, ни после этого, соседа я больше не слышал. Видимо обойную кожу он так и не нашёл.