Читать книгу Русская Хтонь. Лучшие крипипасты - Группа авторов - Страница 7

Годы шли. Дед с бабушкой неуклонно старели и слабели. Перестали ходить дальше продуктового магазина, стали всё меньше разговаривать и всё больше спать. В последний раз я остался у них ночевать, когда мне было двенадцать лет. Тем летом родителям в очередной раз понадобилось на неделю уехать, а меня, как обычно, отправили жить к ним. Только теперь я присматривал за ними больше, чем они за мной. Я старался делать всю работу по дому: ходил в магазин за продуктами, вытирал пыль, поливал комнатные растения, выбивал ковры и по возможности готовил есть. Делать было нечего. Старые занятия вроде книг и атласов порядком осточертели. Разговаривать со стариками было крайне тяжело. Дед почти полностью оглох и чтобы он хоть что-нибудь услышал приходилось чуть ли не во весь голос кричать. Бабушка постоянно всё забывала и я сильно уставал, отвечая ей на одни и те же вопросы изо дня в день. Часто она повторяла какие-то стишки или шутки, которые слышала когда-то в детстве. Большую часть свободного времени я старался проводить на улице, даже не смотря на то, что гулять было не с кем: я уже давно научился наслаждаться собственной компанией. По ночам было не менее тяжело. Стояла сильная жара и спать было практически невозможно, я часами ворочался с боку на бок, мучаясь от бессонницы и в конечном счёте смирился с тем, что про сон можно забыть. Вместо этого я садился на подоконник и разглядывал ночной город. В окно можно было видеть старый кинотеатр «Звезда», остановку с запоздалыми пассажирами, уже не работающие киоски и магазины и парк с высоким решётчатым забором с пиками на конце, перед которым стояла огромная клумба и пьедестал с почерневшим от времени памятником. Тогда мне ещё была незнакома фамилия Калинин. Помню, как однажды мы с дедом гуляли по парку и проходили мимо этого памятника. Дед тогда показал на него пальцем и спросил:

– Знаешь, кто это?

Я помотал головой. Дед лишь разочарованно крякнул, но так и не рассказал мне, кто же это такой. Да и мне тогда было не особо интересно. С тех пор прошло много лет, и теперь я жалел, что не спросил его тогда. Да и вообще, что слишком редко навещал его и говорил с ним, когда он ещё слышал.

Ночью на улице было тихо. Где-то после полуночи город замирал: переставали ходить автобусы, не было ни машин, ни людей, лишь изредка с шумом и хохотом проходили подвыпившие компании. Той ночью было особенно тихо. Обычно, даже самой глухой ночью можно было услышать шум проезжающих вдалеке мотоциклов, крики вечно бодрствующих чаек и другие звуки города. В квартире тоже было тихо: не храпел дедушка, не жужжал мотор старого холодильника на кухне, не тикали настенные часы. Будто сама жизнь остановилась. Я сидел на подоконнике в полной тишине и чувствовал, что это всё не просто так. Что вот вот должно произойти что-то страшное и чувства меня не подвели.

Памятник Калинину стоял на своём пьедестале, всё так же вытянув вперёд руку. Я посмотрел на него и увидел, что с ним что-то происходит. Сначала он посмотрел по сторонам своей чёрной металлической головой. Затем, будто разминаясь, повернул корпус несколько раз то вправо, то влево. Затем опустил вытянутую руку и, чуть потоптавшись, аккуратно спрыгнул с пьедестала. С высоты пятого этажа я видел, как он бесшумно перебежал улицу и скрылся где-то за углом дома.

Какое-то время я сидел на подоконнике, с удивлением наблюдая за происходящим. Было жутковато, но больше интересно, куда это решил сбежать памятник. Тут же мне пришла в голову идея посмотреть в окно гостиной, как раз в ту сторону Калинин и направился. Я слез с окна и аккуратно, стараясь не шуметь, открыл дверь в коридор и двинулся на место.

В окне я увидел лишь пустой тёмный двор. Ещё несколько минут я всматривался в него, в надежде увидеть Калинина, но он так и не появился. Расстроившись, что так и не узнаю, куда ходил памятник, я развернулся и пошёл назад в свою комнату. По пути я взглянул на спящего деда и тут же остановился. Он лежал накрывшись одеялом с головой и занимал собой всю двуспальную кровать, свесив ноги с огромными как могильные плиты ступнями на пол, хотя ещё недавно едва доставал ими до деревянной перегородки на конце кровати. Я так и замер в неудобной позе, выставив одну ногу вперёд и повернув голову назад, на то, что ещё недавно было моим дедом. Вдруг одеяло начало приподниматься – гигант вставал на ноги. Я уже мог видеть его синюю олимпийку, которую он снимал лишь изредка, чтобы постирать и надеть снова, лысину с полоской седых волос на затылке. Когда одеяло сползло вниз, из-за него показалось наглухо замотанное грязными бинтами лицо.

Гигант слез с кровати и встал на пол, упёршись головой в потолок, и начал что-то высматривать в темноте комнаты. Когда его невидимый взгляд остановился на мне, меня бросило в холод и уже был готов сорваться с места и бежать куда глаза глядят, но всё таки сдержался, и именно это решение спасло мне жизнь. Гигант перевёл взгляд с меня на свои ноги а затем, аккуратно обойдя меня зашагал куда-то вглубь квартиры. Тогда я понял, что он не увидит меня, если стоять неподвижно.

Это была лишь одна из многих вещей, что я узнал о нём. Самое страшное, что тогда рядом не было никого, чтобы мне помочь и я мог полагаться лишь на самого себя, ведь от этого зависела моя жизнь.

Это происходило каждую ночь. Вначале мир замирал, а затем Калинин спрыгивал с пьедестала и уходил куда-то за угол дома. После этого приходил гигант. Один раз мне на удивление удалось уснуть раньше обычного и я пропустил этот момент. Когда я проснувшись услышал замогильную тишину, тут же вскочил с кровати и бросился к окну, но пьедестал уже был пуст. Я отвернулся от окна и увидел как гигант, согнувшись пополам прощупывает своими огромными как кувалды руками кровать в которой я только что спал. Он искал меня.

Позже я всё-таки узнал, куда же ходит Калинин. Он не скрывался за углом дома, как показалось мне сначала. Приглядевшись, я понял, что он уходит прямо в дом. Он подходил к кирпичной стене вплотную, а потом просто сливался с ней, растворяясь в поросшей мхом кладке. Он становился частью дома, превращая его в нечто жуткое, таящее в себе самые страшные кошмары. Он превращал моего дедушку в огромного монстра, который бродил по квартире в поисках меня, каждую ночь прощупывал мою кровать, а не найдя то, что искал, раздражённо рычал и ходил из угла в угол, от стенки к стенке, в надежде всё же добраться до меня. Спасение я нашёл лишь забравшись на шкаф, там гигант обычно не шарился. Но хуже всего стало тогда, когда Калинин превратил мою бабушку.

Я редко заходил в кладовку, что была в коридоре. Кроме полок с банками в ней стояла старая тележка-каталка с привязанным к ней мешком. Помню, как когда-то давно бабушка всё время брала её с собой на дачу и привозила в ней вкуснейшие ягоды с нашего огорода, которые я так любил. Теперь эта тележка лишь грустно стояла и пылилась в чулане, напоминая о лучших временах, которые уже ушли навсегда.

По ночам я больше не спал. Я сидел на окне и ждал, когда Калинин в очередной раз придёт в наш дом. Как только это происходило, я тут же вставал на заранее приготовленный стул и залезал на шкаф, до самого утра наблюдая за тем, как гигант бродит по дому из комнаты в комнату, ощупывая каждый угол. Один раз я задумался о чём-то, отвернув голову, и не заметил, как памятник вновь ожил. Когда я опомнился и выглянул в окно, было уже поздно. Сначала я услышал, как с громким скрежетом медленно открывается дверь кладовки в коридоре. Потом, как пара скрипучих колёсиков выезжает в коридор и сворачивает куда-то в гостиную. Тогда я понял, что самое время лезть на шкаф и, спрыгнув с подоконника, в два шага преодолев расстояние до стула, взобрался наверх. Тут же скрип колёсиков стал приближаться к моей комнате и я услышал, что его сопровождают шлепки об пол, будто кто-то очень быстро перебирает босыми ногами. Звуки остановились около моего шкафа, а затем затихли.

– Досааадный сооор. Из мясной избушки. Хи-хи.

Оно говорило голосом моей бабушки, но когда я осторожно выглянул вниз, я понял, что это вовсе не она. Облака закрыли собой луну и в тёмной комнате было почти не видно, как что-то с платком на голове и в цветастом платье бабушки ползает по полу, неуклюже переставляя руки и волочит за собой пару колёсиков, которые у него были вместо ног. Оно ползало по комнате, напевая одни и те же строчки:

– Досаааадный сооор. Из мясной избушки.

Я лежал на шкафу, стараясь не двигаться и не шуметь и тихо плакал, умоляя вселенную и все высшие силы прекратить этот ужас. Я понятия не имел может ли оно встать на свои колёсики и добраться до меня, а оно как-будто почувствовало мой страх и решило меня подразнить.

– Досаааадный сооор. Из мясной избушки. Хи-хи. Я тебя вижу на шкафу. Сейчас дедушка придёт и снимет тебя. Хи-хи. Он то уж тебя спустит ко мне. И тогда уж всё закончится, будешь вечно жить в нашей мясной избушке.

Я напрочь забыл о гиганте, но как только эта мразь о нём заговорила, он тут же вошёл в комнату и стал как обычно щупать руками мою кровать.

– Он здеся, на шкафу сидит. Хи-хи. Прячется от тебя. Досаааадный сооор. Из мясной избушки.

Гигант разогнулся и подошёл к шкафу. Сначала он разглядывал меня, будто не понимая, есть я там или нет. Я боялся, что сейчас он проведёт по шкафу своей огромной рукой и на этом всё закончится, но он лишь громко вздохнул, а затем развернулся и вышел из комнаты.

– Повезло тебе сучёнышь, что дедушка глухой. Эх, старый дурак. Досадный сор. Вот уж бы я до тебя добралась.

Оно ещё какое-то время ползало по комнате, напевая свой стишок, а затем скрип колёсиков стал удаляться в сторону кладовки, после чего затих.

Утром приехали родители и забрали меня домой. Вернулись они раньше, чем нужно, но я был рад наконец уехать из этого ужаса. Когда мы проезжали мимо памятника Калинину, на всякий случай я отвернулся. Отец повернулся к маме и шёпотом сказал:

– Совсем плохие стали.

Больше я у бабушки не ночевал. Когда в следующий раз родителям понадобилось уехать по делам, я уже был достаточно самостоятельным, чтобы остаться дома одному. Стариков я продолжал навещать. Ещё какое-то время мы с отцом приходили и как могли помогали по дому. Через несколько лет я закончил школу и уехал на учёбу в другой город, появилась куча дел и собственная жизнь, свободного времени почти не было и приезжать я стал совсем уж редко. А ещё через год их не стало.

После развода отец какое-то время жил в той квартире: хотел собрать денег и купить собственное жильё. Только съехал он оттуда неожиданно быстро, наспех найдя покупателей продал квартиру. Когда мы с ним встретились в кафе, выглядел он совсем плохо: уставшее лицо с мешками под красными как помидоры глазами, будто он совсем не спал, мятая грязная одежда и отсутствующий взгляд. Задавал мне вопросы про учёбу, но разговор как-то не клеился. Сообщил, что продал квартиру молодой семье и скоро придут рабочие делать ремонт и сказал забрать всё, что мне нужно, так как все вещи и мебель они вынесут на помойку. Когда мы уже попрощались и я уже встал из-за стола, он остановил меня:

– Только ты не задерживайся там. Бери всё, что тебе нужно и уходи…

Он на секунду задумался, а затем продолжил.

– Не знаю… Странная она какая-то, эта квартира. Всё детство в ней прожил и всё нормально было. А сейчас… Не знаю, может быть она просто состарилась.

Он не сказал мне, что он там увидел. Но я догадываюсь: мне ли не знать?

Квартира встретила меня тоскливой пустотой и тишиной, почти такой же, как когда выходил гулять Калинин. Не работали настенные часы, старый холодильник больше жужжал мотором, а за стенкой больше не гудели соседи. Скоро сюда придут рабочие, выбросят старую мебель и вещи. Поклеят новые обои и проложат ароматный деревянный пол, по которому радостно будут бегать дети. На какое-то время вдохнут в квартиру новую жизнь и она вновь будет в силах сдерживать кошмары, а те будут ждать, когда она снова ослабнет, чтобы вернуться. Может быть, через много лет, уже повзрослевшие дети новых жильцов отправят сюда ночевать своих детей и те будут смеятся с ругани побелочного, будут находить странные пустые книжки в кладовке, испорченные альбомы, будут прятаться от гиганта и завороженно смотреть, как оживший Калинин сливается с домом, превращая его в нечто ужасное.

Я наспех забрал пару вещей, которые были дороги мне как память и, последовав совету отца, последний раз оглянулся на замершую навсегда квартиру и вышел на улицу.

До поезда оставалось ещё несколько часов. Я прогулялся по парку. По тем местам, где когда-то гуляли мы с дедушкой. Присел на лавочку около памятника Калинину, достал сигарету и закурил, наблюдая за тем, как солнце медленно прячется за горизонт. Мимо меня прошёл старик, держа за руку своего внука. Когда они поравнялись с памятником, он дёрнул деда за рукав и показал пальцем прямо на Калинина:

– Смотри деда, вот он ночью гулять ходил! А потом появился огромный ты и гонялся за мной! Пойдём отсюда скорее, мне страшно!

Дед взглянул на памятник и рассмеялся.

– Тебе уже из-за твоего компьютера кошмары снятся. Ну какой же он страшный, это же Калинин. Всесоюзный староста! Э, ничего ты не понимаешь.