Читать книгу Mooncore. Том I - Ichigo Afterlife - Страница 6

Ее утро началось немногим раньше. Виктория улыбалась с самого утра, ей не терпелось пойти в школу и потом встретиться с Александром.

Она надела голубые колготки, черную юбку и темно-синюю блузку с коротким рукавом. За завтраком сделала уроки и за оставшееся время подготовилась к предстоящей контрольной. В иные дни по утрам она не такая бодрая, но сейчас, находясь под воздействием сильных эмоций, даже уроки дались ей проще обычного.

Перед тем, как уйти в школу, предупредила маму, что и сегодня после уроков немного прогуляется, но придет раньше шести. Вчера мама очень волновалась и попросила ее сообщать, если она вдруг по каким-то причинам будет задерживаться.

Перед первым уроком, физикой, Виктория повторяла формулы, готовясь к самостоятельной, как у нее неожиданно загорелся экран телефона. Она провела по нему кончиком пальца, открывая новое сообщение. Прочитав, улыбнулась слишком радостно для школьного утра, но вновь ничего не смогла сделать перед эмоциями, с большинством из которых встречалась впервые. Стараясь скрыть улыбку, кусала губы, сохраняя его номер. Прозвенел звонок, и тогда Виктория убрала телефон и глубоко вздохнула.

Несколько одноклассников, сидящих перед ней, заметили, как девушка за мгновение изменилась, увидели ее улыбку, и как обычно стали навязывать свои нелепые предположения неприятными словами.

Ей дорого стоило сохранять безразличие, стараться игнорировать их и слушать учителя. Виктория сидела прямо, не меняясь в лице, и только благодаря тому, как счастье оживало внутри, могла спокойно держаться и верить в то, что это гораздо важнее, чем плохое школьное время.

День прошел легче и быстрее, чем вчера. После последнего, шестого урока, сдав контрольную, Виктория расслабленно потянулась, зевнула, и хотела уйти, как вдруг в дверях кабинета появилась классная руководительница и напомнила про классный час.

Не скрывая досады, Виктория направилась вслед за всеми в кабинет английского.

«Можно мне уйти раньше?» Тихо спросила она у учительницы в дверях.

– Я вас надолго не задержу. Нужно решить с выпускным, и я сразу вас отпущу.

«Но я не иду на выпускной».

– Но на последний звонок ты идешь?

«Да, наверное», неуверенно засомневалась Виктория.

– Тогда ладно. А, подожди минуту. Почему ты не хочешь идти на выпускной?

«Просто не хочу».

– Уверена? Выпускной бывает всего раз в жизни. Вспомните классом школьные годы, пообщаетесь все вместе, повеселитесь.

«Да. Мне нужно идти».

Быстрым шагом Виктория спустилась с третьего этажа, взяла свои вещи, надела кеды и вышла на свежий воздух.

За все одиннадцать лет учебы она ни разу не почувствовала себя частью класса среди своих одноклассников. В начальной школе она не была общительной, но в то время еще хотела завести друзей. Какой же она была глупой, позволяя себе сочувствовать и предлагать помощь. Она думала, что, взаимно помогая, может доверить свои секреты и их не разболтают.

Виктория пришла на место встречи и увидела Александра там же, под тенистыми тополями и липой. Раньше, чем он ее заметил, подошла поближе, не отрывая счастливого взгляда, и поздоровалась.

Александр увидел ее и мысленно выдохнул: Она пришла. Проигнорировала, но пришла.

Сегодня она старалась как можно больше смотреть на него и запоминать каждую деталь. Черная одежда, спокойный взгляд. Что-то, что даже не способно сформироваться в полноценную мысль, но так нравилось чувствовать это новое состояние.

Александр видел, как на ее губах медленно возникала виноватая улыбка, кажется, что сейчас он мог наблюдать за ней вечность. Или это время стало идти медленнее, или просто в первый раз кажется, что можно увидеть чуть больше. Подняв взгляд от ее ног в голубых колготках, он посмотрел в глаза извиняющейся девушке.

«Извини, не смогла ответить. Но… это было очень…» Виктория перестала улыбаться, покраснев. «То есть, я очень благодарна. Спасибо».

«Все хорошо. Куда пойдем сегодня?»

Она растерянно пожала плечами.

Не имея других вариантов, они снова зашли в Макдональдс. И сели за тот же стол, за которым сидели вчера.

Виктория пила молочный коктейль с клубникой и не могла перестать чувствовать радость. Разговаривая на этот раз не только о ней (вероятно, потому что он знал о ней уже почти все), они ели картошку фри из одной коробочки. Александр много смешил ее, Виктория смеялась до боли в щеках, но была искренне счастлива. Он говорил больше о себе, рассказывая о том, на кого учится, чем занимается в свободное время и так далее.

Сегодня они больше говорили о музыке, и оказалось, что и тут их предпочтения совпадают. Протянув провод от наушников через столик, они слушали его плейлист, и в один момент Виктория закрыла глаза и положила голову на сложенные руки перед собой.

«Устала?»

Она покачала головой и тихо вздохнула.

На самом деле, ей очень нравилась песня, звучащая сейчас, но она не решалась попросить включить с начала.

Протянув руку, Александр хотел дотронуться до нее, но передумал и опустил ладонь рядом на стол.

«Моя любимая группа».

«Как она называется?» Виктория заинтересованно подняла голову.

«twenty one pilots».

«Музыка чудесна. Но текст такой…»

«Нелегкий?» Александр понимающе усмехнулся. «Да, я тоже так думаю».

Пока девушка мечтательно погрузилась в прослушивание, Александр смотрел на нее, отмечая все особенности ее внешности. На ее лице совсем нет косметики, на длинных ресницах даже нет туши. Но все равно при каждом взгляде на нее она казалась прекрасной и достойной увековечения как произведение искусства.

«Как в школе дела?» Рассеянно спросил Александр, обводя пальцами пустую коробочку от картошки фри.

Виктория постаралась ответить как можно спокойнее, но он заметил, что что-то не так, по тому, как она слегка нахмурилась, и ее неровный голос также выдал волнение. Он сразу спросил, все ли в порядке.

Не жалуясь, она коротко описала то, что изо дня в день случается в школе. Он не нашел слов для ответа, отведя взгляд.

Даже в такой, как она, есть недостатки. Но что с ней не так? Почему над ней издеваются в школе?

И эта мысль так прочно въелась в его сознание, что теперь он стал чаще обращаться к ней, ища подтверждение ее словам, выискивая недостатки и слабости. Он не хотел останавливаться на этих мыслях и стремился видеть только свет, который окружает ее теплой живой аурой от каждого слова, улыбки и взгляда. Ему становилось спокойнее рядом с ней, и про себя он стал звать ее «Солнышком». И еще одно, что немного омрачало его, так это то, что ему хотелось часто прикасаться к ней, хотя бы просто держать за руку. Но он слишком хорошо видел, как она осторожно ведет себя, едва ли не стесняется, а ему было неловко специально ставить ее в неудобное положение.

«Почему ты носишь именно голубые колготки?»

«Мне нравится синий цвет. И, когда я надеваю их, просто знаю, что кроме меня такое никто в школе не сделает, и чувствую себя от этого лучше. Не знаю, мне просто нравится знать, что так делаю только я».

«А если кто-то все же сделает что-нибудь подобное?»

«Мне… мне будет все равно».

«Но тогда ты больше не наденешь их?»

«В школу – да, наверное».

Виктория некоторое время молчала, думая над его вопросом. Потом продолжила:

«Просто мне будет неуютно от того, что у меня больше не будет своей идеи, понимаешь? Наверное, мне придется придумать что-то другое, новое», даже высказывая свои мысли, она почувствовала недовольство ими и нахмурилась.

«Да, я понимаю».

Виктория слабо улыбнулась, повернула голову влево и засмотрелась в окно. Она долго смотрела на улицу через дорогу, высматривая что-то в задумчивости, и казалась обеспокоенной.

«Ты… ты же не думаешь, что я ищу всего лишь попытку выделиться? Или нарочно привлекаю к себе внимание?»

«Я думаю, что ты делаешь то, что заставляет тебя чувствовать себя лучше. И не твоя вина в том, как это выглядит в глазах других».

«Не считаешь меня ненормальной?» Девушка посмотрела на него большими от удивления глазами.

«Что за бред?» Александр не смог скрыть улыбку.

Она кивнула и опустила взгляд на стол.

«Они не понимают. Когда они говорят: „будь собой“, они имеют в виду: „будь как все обычные люди“. Люди не становятся уникальными, когда с желанием выделиться используют то, что делает большинство других. Мне все равно на это и на все, что происходит в этом мире. Просто я не хочу, чтобы за меня кто-то что-то решал, но вот только выходит, что я даже дышать не могу так, как хочу».

«Не повезло нам. Раз мы такие отвратительные создания».

«Какой смысл вообще жить каждому человеку? Никакое движение вперед, никакие изобретения не перекрывают все то плохое, что исходит от людей. Начиная кончиками пальцев и заканчивая мыслями в голове – люди ужасны», Виктория подняла виноватый взгляд на него. «Даже я».

«А я нет?»

«Может, есть и хорошие люди…»

«Это и не про меня».

Виктория немного нахмурилась и взяла в руку стакан.

«Что?»

«Не знаю», она пожала плечами.

Александр задумался над услышанным, усомнившись, как она может ненавидеть людей и сразу же опровергать это, высказывая надежду в них верить. Или это не ненависть, а разочарование? Он не стал донимать ее вопросами, хотя желание узнать ее еще оставалось неисчерпаемо велико.

Виктория достала телефон из кармана куртки и посмотрела время, хотя напротив лежал его телефон, и она могла бы спросить у него. Половина четвертого, – увидела она.

В этот момент у него загорелся экран и высветилось имя – Рита.

Виктория случайно заметила, но не придала этому значения.

«Извини, я на минуту», Александр встал и ушел на улицу.

Она хмуро уставилась на поверхность стола и провела по нему ногтем кривую линию, запрещая себе смотреть в окно. Еще немного подождав, достала из сумки тетрадь и стала листать ее, повторяя теорию. Потом достала учебник, ручку и начала делать домашнее задание.

Вернувшись, Александр некоторое время смотрел на нее, не зная, нужно ли что-то сказать. Девушка увлеченно писала, не отвлекаясь от тетради.

Он сел напротив и склонил голову набок.

«Все хорошо?»

Виктория кивнула и прикусила колпачок ручки.

«Биология?»

«Много зада… ли», она замолчала, прервавшись на полуслове. Подняла голову и встретилась с ним взглядом: «Если ты не против?»

Александр стал смотреть на ее руки, не выдерживая полного доверия в глазах напротив, не зная, что сказать. С одной стороны, ему стоило попрощаться с ней, чтобы она могла заниматься, но его не радовало предчувствие того состояния, в котором он оставался, отпуская ее. Снова почти на сутки. С другой, если он попросит ее остаться, это будет выглядеть как настойчивость и эгоизм.

В конце концов, он просто покачал головой.

Виктория продолжила записывать. Александр внимательно смотрел на нее, потом опустил взгляд на тетрадь, рассмотрев ее почерк. И когда взгляд достиг рук, заметил, что они немного дрожат.

«Почему ты так сказал о себе?» Тихо спросила она. «Почему ты сказал, что ты не хороший человек?»

«По той же причине, что и ты. Люди тщеславны, лживы, эгоистичны. Самое прекрасное должно идти изнутри, а люди пока распространяют только грязь».

Виктория покачала головой и положила ручку.

«Когда я говорила, что люди ужасны, я имела в виду все. Все их чувства, эмоции, желания и качества. Ты никогда не думал, что…», девушка сглотнула и на несколько секунд замолчала, подбирая слова. Мысли в самый неподходящий момент спутали все в голове. Александр ждал продолжения, ему было важно услышать каждое слово. Наконец, она поймала цепь мыслей и смогла продолжить: «Ты никогда не задумывался о том, как нелепо выглядит тело человека?»

В тот же момент она протянула ему свою руку через стол и, смотря на разведенные пальцы, сказала:

«Как нелепо выглядят руки или ногти, зачем люди пытаются украсить то, что само по себе ужасно? Никакие украшения не смогут скрыть это».

Александр смотрел на протянутую к нему руку, на тонкое запястье, бледную ладонь, длинные пальцы и аккуратные ногти, и абсолютно не мог понять, почему она не видит в себе этой красоты. Она может негативно относиться к себе, но кто-то ведь заставил ее поверить в это. Родители? Одноклассники? Кто? Напрямую он не мог спросить подобное, даже не мог попытаться узнать, подобравшись издалека. Она не глупая и сразу поймет, что ему жаль. Но на самом деле не жалость тянула его к ней; нужно было бороться с этим чувством, как и с недоверием. Так можно все испортить, разрушить, что ему очень дорого, и заставить ее больше ненавидеть себя. Он хотел помочь ей понять, насколько она на самом деле чудесна.

«Извини», Виктория нахмурилась, опуская руку. «Бред несу».

«Нет, это не бред. Подожди. Я… немного удивлен, наверное».

Александр хотел попросить ее продолжить, но в самый неподходящий момент на его телефон пришло сообщение. Он тяжело вздохнул и открыл письмо.

Виктория не сводила от него глаз, полных любопытства, и он, убрав телефон, извинился и объяснил:

«Моя тетя Рита хочет встретиться, но я отказал, и она решила завалить меня звонками и сообщениями».

Александр закатил глаза и вздохнул, показывая, насколько он снисходителен по отношению к своей тете.

Улыбка слегка коснулась ее губ.

«Тетя?» Переспросила она, подавшись немного к нему вперед, показывая, что жаждет подробностей.

«Я ведь не так давно живу здесь. Около месяца. И из знакомых у меня только мой отец, несколько людей на работе и моя тетя Маргарита, сестра Марии. Ну, моей матери».

«Она… настойчивая».

«Да, чертовски», Александр с теплом улыбнулся.

Они проговорили еще один час. Виктория зевнула, долго собираясь с собой, чтобы сказать, что ей нужно домой.

Как и вчера, он проводил ее до остановки, и они стали ждать автобус.

«А… Алекс?» Тихо обратилась Виктория и смутилась, впервые назвав его так, как он сам ей предложил ради ее удобства, чтобы не звать каждый раз полным именем. Она смущалась собственного произношения и официальности настолько, что предпочитала обращаться вообще без имени.

«Да?»

«Прости. Я вчера глупостей наговорила, заплакала», будто недовольно она подняла бровь. «Заставила тебя пообещать. Извини, пожалуйста. Мне так стыдно за вчера».

«Все хорошо. Тебе нечего стыдиться. Это было даже… мило».

«Не знаю, что нашло на меня», Виктория покраснела и стала часто моргать.

Кхм, очевидно, я, только подумал Александр. Пришлось скрыть свою мимолетную радость от того, что она тоже что-то испытывает к нему. И, кажется, это не отвращение и ненависть.

«Все равно это моя вина. Видимо, я произвожу впечатление человека не самого надежного».

Виктория подумала ответить чем-нибудь забавным, но решила сказать правду:

«Нет, ты… Со мной просто ничего подобного никогда не было», она опустила голову и перевела дыхание после признания.

«То есть?» Александр непонимающе уставился на нее. В голове сложилась картинка, и она его более чем заставила нервничать.

«Никто со мной так не… не говорил. То есть, я… никогда ни с кем так не знакомилась и ни с кем так, как с тобой, не общалась».

Он понял, что все-таки совершил ошибку, когда попытался найти ее. Но сейчас сделает только хуже, если внезапно прекратит все. Нельзя просто перечеркнуть их общение, тем более, когда ему хорошо известно, какой она человек, и как это повлияет на нее. Пришлось дать обещание самому себе лучше думать перед тем, как давать ей надежду на что-то.

«Увидимся завтра?»

Виктория кивнула и бросила осторожный взгляд на него, не дождавшись реакции на внезапное откровение по вине окрыленности и слепой веры в чудо.

«Во сколько ты будешь свободна?»

«В три».

Александр посмотрел на ее руку и захотел подержаться, снова дотронуться до нежного холода. Но вчера был повод, а сегодня он не знал, мог ли просто так касаться ее. Как бы ни хотелось попытаться.

Подъехал автобус. Но Виктория не торопилась уходить.

«До встречи?» Тоскливо проронила она.

«До встречи».

Она улыбнулась жалким подобием той улыбки, какой поприветствовала его днем, и направилась к автобусу.

Александр проводил ее взглядом, как и вчера, и направился к станции. Отключил надоедливый телефон, убрав его глубже в карман, и растворился в толпе людей, направляющихся домой и по своим делам. В какой-то момент ему стало это так сильно отвратно – все люди, каждый со своей ничтожной личной жизнью. Не слишком много радости после долгожданного события. Девушка не стала нравиться ему меньше – не нравились ее негативные мысли.

Лицемерие, с которым она говорила о себе. Он остановился на этой мысли. А действительно ли она лгала? Сам он едва ли лучше: живет тем, что предоставит ему каждый наступающий день, мрачный и равнодушный, вспоминает и накручивает себя прошлым и подобными малополезными мыслями. Как я могу, зная себя, называть кого-то лицемерным? Потому что… я завидую ей?

Было бы непростительно обидеть ее. Кажется, она и правда мне верит. А я собираюсь сделать ее такой же бездушной и пустой. Я уже вижу, как она всерьез воспринимает и обдумывает каждое мое слово, думал Александр, пока ехал в вагоне поезда.

В шесть он уже был дома и сидел за письменным столом с кружкой чая. Смотря в окно, наблюдал за темнеющим вечерним небом. Погода начинала стремительно портиться, облака сгущались, ветер усиливался под стать его настроению.

Может, быть друзьями – это лучшее, что мы можем дать друг другу?

Конечно, нравилась она ему совсем не как друг. Но она еще слишком мала для отношений с кем-либо. Почему девушка была до сих пор одна, он мог чем-то объяснить, и что-то нехорошее в нем было счастливо узнать об этом. Александр медленно вздохнул и выпил обжигающе горячий чай.

Лучше никогда-никогда больше так о ней не думать. Я уже кое-что должен ей, нужно чем-то порадовать ее.

Подумав об еще одной встрече, пусть даже и в Макдональдсе, он закусил губу. Слишком угнетенный стал думать о том, что могло бы зажечь в ней интерес. Он знал, что она любит, в общих чертах; хотелось удивить ее, но ни одной идеи, достойной ее, так и не смог придумать.

И он пришел к окончательному тому, что будет просто стараться. А того, что девушка будет рядом и улыбаться ему, будет более чем достаточно.

Единственное, что могло испортить его планы, так это ее влюбленность в другого человека. О влюбленности в него он не хотел даже думать. Эти мысли льстили, и он сразу впадал в состояние, наподобие мечтательному о чем-то несбыточном и совершенном.

Если она впервые влюбится в меня, то я буду крайне разочарован, но скорее не в ней, а в своей жизни. Потому что только в этом случае мне придется стать более ответственным и рассудительным. Единственное, что есть хорошее на момент моей двадцатой весны, я хочу уберечь от себя самого же. Просто изумительно.

Впервые за долгое время Александр хотел просыпаться по утрам, давно ему не хватало общения с кем-либо, он едва доживал до их встречи, чтобы оказаться в пределах излучения ее спасительного света.

В девять вечера он еще работал за ноутбуком, и вдруг понял, что у него совершенно нет желания отвечать на письма всем этим людям, даже лучшему другу.

Александр взял со стола телефон и набрал сообщение единственному человеку, с которым ему было интересно говорить.

А: Good Night It Was A Nice Day.

Перечитав отправленный текст, понял, что он едва ли отражает то, что хотелось донести, но не получилось бы вместить в слова. Он скучал, возможно, слишком. И хотелось бы, чтобы она знала об этом. Александр нарисовал ее на графическом планшете в голубых колготках, сидящей перед ним в Макдональдсе, час потратив только на то, чтобы нарисовать ее глаза, стараясь передать их такими же необычными и красивыми, как и в реальности. Несколько минут без отрыва смотря на ее портрет на экране ноутбука, свернув ненавистную почту и рабочие программы, вздрогнул от неожиданно пришедшего сообщения.

Он посмотрел от кого письмо, перед тем как решить, стоит ли его открывать.

В: Спасибо тебе за чудесный день. Спокойных снов.

Тебе спасибо, Солнечное чудо. Ты сделала эти дни лучшими в моей жизни, подумал он, представляя ее улыбку.

Спустя час поднялся более сильный ветер, и пришлось закрыть дверь на балкон. Сразу стало так тихо, он будто изолировался от настоящего и живого мира, закрывшись в коробке, слыша только механический шум. Совсем стемнело от черных и темно-синих туч, нависших над городом, но идти и включать свет не хотелось. Он просто выключил ноутбук, поставил телефон на зарядку и лег в постель.

Несмотря на шум за стеклом, сильный ветер, дождь и громовые раскаты, Александр проспал до восьми утра и даже смог выспаться, слыша сквозь сон, как за окнами буря пыталась уничтожить беззащитный город. Он долго ленился, не покидая постели, потом протянул руку к телефону.

Занятно. Она последняя, о ком я думаю перед сном, и первая, о ком вспоминаю, когда просыпаюсь.

Взглянув в окно, Александр увидел лишь крыши высоких зданий и серое небо, раскрашенное в самые блеклые и размытые цвета. Стук случайных капель по стеклу, завывающий ветер. Такая погода нравилась ему меньше всего, меньше, чем снежная метель, но сегодня слишком много запланированных дел, так что выйти из сухого и теплого дома все же придется. И она. Конечно же, он не мог не прийти на встречу с ней.

А: Доброе утро. Я надеюсь, ты улыбнешься этим дождливым днем.