Читать книгу Пропавшая принцесса. Крестоносцы - Ishida Ryo - Страница 4

Боргес скривился, он покосился на заваленный бумагами стол и выругался про себя. Он ожидал, что дела будут в беспорядке, но не ожидал что настолько. То, что Макдермотт не слишком умён, Боргес конечно знал. В конце концов он ценил его не за это. У альбиноса всегда было хорошее чутьё. Боргес сравнивал его с кровожадным псом, способным отыскать и разорвать свою жертву и не более того. Но всё же такая полная неспособность нормально вести дела неприятно поразила старика. Он невольно задумался о том, что совершил множество ошибок назначая, продвигая совсем не тех, кого следовало бы. В условиях мирной жизни Ле Клерк был куда полезнее Макдермотта или Дееса.

Он с тоской смотрел на груду не разобранных, не прочитанных сообщений. Конечно, большую их часть составляли банальные, недостойные внимания доносы. Но в этой куче дерьма могло оказаться и что-то по-настоящему интересное. С последствиями доносов сир Боргес закончил разбираться лишь недавно. Благодаря его ежедневным трудам городская тюрьма практически опустела, а большая часть пыточных дел мастеров лишилась работы. Ещё по пути в столицу Боргес обдумывал те шаги, которые надо было совершить в первую очередь. Война закончилась, те методы, которые хороши были в момент, когда их судьба висела на тонком волосе судьбы, надлежало отбросить. Карать теперь следовало очень избирательно. Боргес был уверен для того, чтобы столица Королевства снова ожила необходимо восстановить порядок и создать у жителей ощущение безопасности. Вместо этого Макдермотт сеял вокруг себя смерть и ужас, чем, собственно говоря, и определил свою незавидную судьбу. То, что его убили религиозные протестанты не вызывало сомнений. Однако то, что трупп Макдермотта трижды выкапывали из могилы и прибивали к воротам ратуши, а голова его бесследно исчезла, было показателем той ненависти, которую горожане питали к начальнику местной стражи. Сир Боргес знал, что его приезд ожидается в городе с ужасом и приложил максимум усилий чтобы мнение о нём полностью изменилось. Постепенно горожане отошли от шока и один за другим стали появляться в его рабочем кабинете с разными просьбами. Сир Боргес выслушивал всех и для каждого находил ласковое слово и обещание помочь. Шпионы доносили ему что обстановка в столице успокоилась. Старик был уверен, что мягкое обращение скорее поможет в борьбе с заговорщиками, тогда как репрессии лишь увеличат поддержку религиозных фанатиков. Боргес не питал иллюзий на счёт любви обывателей, но по крайней мере хотел добиться хотя бы временной лояльности и спокойствия. Он был уверен, что эта политика оправдает себя в самое ближайшее время. Почти каждый день слал он донесения в южную резиденцию Королевы с просьбой прибыть наконец в столицу. Вторжение крестоносцев послужило более весомым аргументом, чем его послания и Королева Лалатина прибыла наконец в столицу вместе со всем своим двором. Крестоносцы захватили пока только несколько прибрежных городов, однако корабли из-за моря всё прибывали и прибывали. Угроза становилась всё отчётливее день ото дня. Боргес подумал, что можно было бы действовать и побыстрее. Однако армия была распущена, собрать её собирались только весной для похода на Север. В данный момент никаких серьёзных сил в распоряжении Королевы не имелось. Один из губернаторов прибрежных городов собрал ополчение и попытался выступить против армии вторжения, но при первом же столкновении с крестоносцами горожане разбежались, наместник попал в плен и был обезглавлен.

Оказавшись в положении, когда её власти вновь угрожает опасность Королева решилась собрать парламент. Боргес был убеждён, что она ни за что не стала бы этого делать не окажись она в столь трудной и опасной ситуации. Впрочем, он и теперь не был убеждён в том Лалатина в достаточной степени осознаёт, чем всё может для неё закончиться. Ещё накануне она требовала организовать поход против баронессы Рикард. Леди Лиона и правда совершенно потеряла берега. Мало того, что она собрала под свои знамёна всякое отребье, но и беззастенчиво вторгалась на соседние земли устанавливая там свои порядки. Ещё когда была жива Хельга Деес, баронесса Рикард закупила у неё множество пушек и теперь обладала, пожалуй, второй по мощности артиллерией в Королевстве. Все бродяги, не нашедшие себе место в мирной жизни, стекались под славные знамёна рода Рикардов. Леди Лиона обложила налогами всех соседних ленд-лордов, и они были принуждены платить ей под страхом сурового наказания. Между тем подати их этих мест совершенно перестали поступать в королевскую казну. Королева рвала и металла. Прежняя дружба двух благородных леди была совершенно забыта. Лиона Рикард требовала для расправы баронов, многих из которых Боргес сам бы с удовольствием отправил на виселицу. Но вместе с тем он отлично понимал, что Королева не может согласиться на требования одного из своих вассалов, да ещё высказанное в столь неприемлемой форме. Впрочем, леди Рикард не слишком заботила Боргеса. Во всяком случае она действовала открыто и не замышляла ничего, кроме того, что уже делала. Боргеса гораздо больше волновали те, кто, притворяясь друзьями Королевы ожидали лишь благоприятного момента чтобы вонзить нож ей в спину. Боргес считал вождём этих предателей барона Лебрана. Теперь же он понимал, что ошибался. Если кто-то и стоял во главе заговора, то это точно был не полностью спившейся Лебран. Скорее уж это могла быть деятельная и ещё довольно молодая баронесса Виолетта. Именно поэтому сир Боргес подослал к ней своего лучшего шпиона Жанну, жену своего помощника Ле Клерка. Боргес вспомнил, что уже несколько дней не видел своего помощника в здании ратуши. Он решил зайти к Ле Клерку домой. Выйдя из кабинета, он обратился к своему секретарю:

– Дэвон здесь?

– Он ушёл куда-то с самого утра и пока не вернулся! – отвечал секретарь.

Сир Боргес хотел было вернуться в кабинет и дождаться возвращения "племянника", но вспомнил горы не разобранных бумаг на своём столе и решительно направился на улицу. Около входа в ратушу скучал плотный лысеющий Северин, он пришёл к Боргесу в первый же день и рассказал, что прятался в подвале своего дома, чтобы избежать гнева видимо совершенно помешавшегося Макдермотта.

– Все очень напуганы, мой лорд! Народ разбегается! – запинаясь басил он страшась посмотреть Боргесу в глаза.

Этот человек был для старого рыцаря просто подарком судьбы. После того, как сир Боргес восстановил Северина в должности, многие из уволенных Макдермоттом вполне дельных людей вернулись к работе в городской охране. При появлении Боргеса Северин поспешно вскочил на ноги.

– Куда Вы милорд? Я с Вами! – выпалил он.

Боргес заколебался. «Время сейчас неспокойное!» – подумалось ему.

– Хорошо. Пойдём вместе! Ты помнишь, где квартира господина Ле Клерка?

– Так точно! – отвечал Северин басом.

Этот человек великолепно знал город. Он повёл Боргеса кратчайшей дорогой через такие узкие, грязные переулки о существовании которых старый рыцарь не имел ни малейшего представления. Боргес обратил внимания что на них почти никто не обращает внимания. Это означало, что горожане отошли от удушливого страха, посеянного в столице Макдермоттом. Впрочем, приезд в столицу Королевы со своим двором тоже сыграл в этом свою положительную роль. Старый рыцарь решился наконец спросить.

– Северин, друг мой, не знаешь ли ты случайно, где проводит время мой племянник Дэвон? – спросил он.

Северин ошалело взглянул на Боргеса, старому рыцарю показалось, что он слышит, как скрепят шестерёнки ржавого севериновского мозга.

– Не то, что бы я следил за ним, милорд, – начал он весьма неуверенно.

– Я знаю, что ты всё делаешь только для того, чтобы помочь мне! – ободрил его Боргес.

– Да, милорд! Так вот, Ваш племянник завёл себе при дворе нашей уважаемой Королевы множество друзей своего возраста! И отлично проводит с ними время! Осмелюсь доложить! – браво выпалил Северин.

– Кто эти достойные молодые люди? – осторожно спросил Боргес.

– В основном дети городской знати, баронов с равнины, – отвечал Северин.

«А вот это не хорошо! Не ровен час, не учудили бы чего!» – подумал Боргес. Но, с другой стороны, учитывая его репутацию, крайне мало вероятно, для Дэвона было сойтись с кем-то из сыновей горных лордов. Между тем следуя за неожиданно оказавшимся проворным Северином, сир Боргес несколько потерял ориентиры. Когда-то давно, в другой жизни, он жил в столице довольно подолгу. Его молодой жене нравилось высшее общество, нравилось весело проводить время. Боргес женился совсем молодым человеком. Брак его устроил отец, жена была старше на два года, она казалась ему взрослой, гораздо взрослее его самого и первое время он сильно робел в её присутствии. Ещё сильнее волновался он в их первую брачную ночь. Но если Матильда и была разочарована, то никак этого не показала. Боргес послушно исполнял все её требования и даже не задумывался о том любит ли он свою жену. И только когда она забеременела в его душе стали пробуждаться какие-то смутные не осознанные чувства к ней.

Тогда он с удивлением понял, что его жена, повергавшая его в трепет, в общем-то хороша собой. Впервые он заметил, что другие мужчины заглядываются на неё и в тоже время смотрят на него с презрением. Как раз тогда в Столице проходил самый большой в году турнир. Никогда, даже на поле сражения Боргес не дрался с такой яростью. Неожиданно для самого себя он вышел победителем в общей схватке оставшись единственным кто стоял на ногах. В ту ночь глаза Матильды сияли, никогда ещё их занятие любовью не было столь страстным и Боргесу казалось, что он тоже был на высоте. Когда его жена, разгорячённая, влажная выскользнула из их брачной постели чтобы напиться он любовался её обнажённым телом, которое она показала ему впервые столь откровенно. Матильда пила жадно, словно задыхаясь и Боргес думал, что уже довольно заметный живот совсем её не портит. Она вернулась к нему в постель и прижалась. Тело Матильды было горячим и нежным и у него невольно сорвались с губ слова любви. Она засмеялась счастливым довольным смехом и щёки её покраснели, словно она была девочкой подростком. Эту ночь они впервые провели вместе. Боргесу стало казаться, что в его жизни теперь всё будет хорошо. Их по-настоящему медовый месяц продолжался до родов. Матильда горячая потная с ввалившимися глазами скрипела зубами от боли, вцеплялась в его руки словно утопающий, хватающийся за тонкую ветку. Она ничего не просила и Боргес ничем не мог помочь ей. На следующий день после того, как разрешилась от бремени, Матильда Боргес умерла, так и не увидев их сына. Ребёнок пережил мать на два дня и Боргес ещё несколько дней назад ощущавший себя вполне счастливым мужем и будущим отцом, лишился всего чем дорожил на этом свете. Кажется, тогда с ним и начали происходить те изменения, что превратили его в безжалостного, жестокого монстра. Боргес всегда завидовал своему другу Лукасу Синту пережившему такие же невзгоды, но сумевшему остаться чистым, благородным человеком. Боргесу это не удалось, да, кажется, он и не особенно стремился к этому.

– Сир Боргес, мы пришли! – вывел старого рыцаря из задумчивости грубый голос Северина.

Боргесу пришло в голову, что этот Северин, которого он, в сущности, почти не знал, мог запросто привести его в ловушку. Впрочем, думать об этом было уже несколько поздновато. Перед ним была маленькая потемневшая от времени дверь, весь дом был какой-то кособокий и мрачный. Боргес толкнул дверь и по узкой тёмной лестнице поднялся на второй этаж. Здесь он застал Ле Клерка, сидевшего сгорбившись за столом в окружении горящих свечей, хотя за окном светило яркое Солнце. Боргес подумал, что по всей видимости Жан ещё не ложился.

– Кто здесь? – спросил Ле Клерк, поднимая голову от бумаг, которыми был обложен и подслеповато щурясь.

– А это Вы милорд! – проговорил он, узнав Боргеса и тут же снова склонился над своими записями.

– У тебя дверь открыта! – сказал ему старый рыцарь, ища, где бы присесть, – ты вообще хоть ешь?

Ле Клерк что-то пробормотал в ответ не поднимая головы. Сир Боргес прошёл на кухню и не обнаружил там ничего съестного. «Надо Северина послать в лавку!» – подумал он. Боргес спустился вниз, где у дверей ожидал его Северин похожий на верного сторожевого пса. Старик отдал ему распоряжения насчёт покупок.

– Неси на кухню сразу! Что-нибудь сами сварганим! – сказал Северину Боргес подавая подчинённому деньги.

– Как прикажите! Вина взять?

– Возьми. Две бутылки! Или лучше три!

Боргес поднялся наверх, на этот раз Ле Клерк даже не поднял головы при его появлении. Боргес присел на колченогий стул и задумался. Ремонт в подвале дома баронессы Лебран не выходил у него из головы. Сквозь приоткрытую дверь Жанна увидела однажды строительные леса в подвальном помещении. Видимо перепланировку действительно делали. Но всё равно, что-то здесь было нечисто. Проще всего было бы устроить обыск в доме баронессы. Но если его опасения не подтвердятся, это сильно ударит прежде всего по нему самому. В лучшем случае сошлют обратно в деревню. Кроме того, это спугнёт настоящих злоумышленников. То, что заговор существует, в этом Боргес не сомневался. Ле Клерк удовлетворённо хмыкнул, отодвинул от себя бумаги и улыбнулся. Он поднял голову словно только теперь заметил сира Боргеса.

– О это Вы! – весело заметил он, – я расшифровал все их бумаги! На самом деле это довольно простой шифр, основанный на принципе подмены, правда довольно хитро придуманный! Кроме того, они постоянно его меняли! Каждое следующее письмо было написано уже на основе другого ключа. Но стоило мне понять принцип и найти одни и те же повторяющиеся в каждом письме слова, и читать их переписку теперь не составляет для меня никакого труда! Вот смотрите!

Он протянул Боргесу исписанные беспорядочно расположенными буквами листочки бумаги. Боргес взял их и сперва ничего не понял. Ему даже пришло в голову, что Жан помешался сидя здесь взаперти и вдруг все эти каракули выстроились перед ним словно солдаты на смотре, готовые служить ему словно верные псы. "Сообщаю Вам, что доставленный порох отличного качества и совершенно подходит для осуществления нашей миссии. Его должно хватить…" Боргес жадно проглатывал одно расшифрованное письмо за другим. Ле Клерк всё продолжал говорить с тем же детским восторгом, но старик его уже не слушал. В какой-то момент он вскочил и тут же сел обратно на стул. Торопиться не было необходимости. Взрыв был назначен на день первого заседания Королевского Совета. Если бы заговорщиками удалось осуществить свой замысел, одним ударом они уничтожили бы Королеву и двенадцать самых могущественных баронов страны. Одним ударом! Только теперь он услышал голос Северина докладывавшего ему о полном успехе своего похода на рынок. Боргес отмахнулся от него как от назойливой мухи. Северин кивнул и отправился на кухню. Скоро запах жареного мяса проник в маленький кабинет Ле Клерка и Боргес осознал, что сильно проголодался. Он отложил бумаги и уставился на Ле Клерка с непередаваемым восхищением.

– Жан, ты стоишь целой армии шпионов и палачей! Ты спас Королеву и само наше государство! – сказал Боргес.

– Да ладно, Вам! Ничего особенного я не сделал! – застенчиво улыбнувшись отвечал Ле Клерк.

– Я просто хочу, что бы Жанна вернулась! – добавил он и замолчал.

Боргес хлопнул его по плечу.

– Уже скоро друг мой ты воссоединишься с ней!  Благодаря тебе мы знаем всех участников заговора! Завтра Жанна попросит баронессу Лебран отпустить её на неделю, чтобы съездить поклониться мощам святого Валентина и больше уже не вернётся в их дом. Через шесть дней пройдёт Королевский Совет и это будет день нашего триумфа! А пока пойдём ужинать! Я зверски голоден!

За ужином Северин болтал о всяких пустяках, после выпитого вина, Ле Клерка разморило, и он задремал прямо за столом. Боргес и Северин отнесли Жана в спальню и уложили в кровать.

– Оставайся тут пока я не пришлю людей сменить тебя! – сказал Боргес, – этот человек дороже мне всех наших гвардейцев!

Выйдя от Ле Клерка сир Боргес зашагал в сторону Королевского дворца. Он не очень хорошо понимал в какой части города находится, однако ориентиром ему служили высокие башни цитадели, черные шпили которых выделялись на фоне подсвеченного алым закатом неба. «Она меня примет! Никуда не денется!» – думал Боргес представляя себе лицо Королевы Лалатины, когда он сообщит ей раскрытую Ле Клерком информацию. В старике проснулся охотничий азарт, в его сети попалась теперь по-настоящему крупная рыба. Теперь он знал имена всех основных заговорщиков, теперь все они были в его руках. Проходя мимо таверны, Верный рыцарь, сир Боргес заметил Дэвона в окружении таких же как он сам молодых людей. Здесь были дети некоторых из тех, кто принимал участие в заговоре против Лалатины. Боргес недовольно поморщился, проходя мимо он прямо-таки прожигал взглядом своего воспитанника, однако тот сделал вид, что не заметил своего опекуна. До Боргеса долетали обрывки фраз молодых людей, они обсуждали приближавшийся рыцарский турнир. В конец разозлившись Боргес подошёл к Девону и положил руку ему на плечо.

– Я искал Вас милорд! – сказал он, – джентльмены!

Он поклонился молодым людям, лица которых сразу поскучнели.

– Зачем я Вам понадобился? – без особого энтузиазма отвечал Дэвон.

– Я объясню Вам с глазу на глаз! – ласково отвечал сир Боргес.

– Прошу простить меня господа, за то, что вынужден похитить у Вас Дэвона! – он опять поклонился молодым людям и утащил за собой упирающегося "племянника".

– Какого чёрта Вам от меня надо? – грубо сказал ему Дэвон, когда друзья не могли уже слышать его.

– Ты связался с плохой компанией, – сказал ему Боргес.

– И что?! – пожал плечами "племянник", – хотите сказать, что Ваше общество для меня гораздо полезнее?

– Моё общество, по крайней мере не приведёт тебя на виселицу, – отвечал ему Боргес.

Дэвон взглянул на него.

– Что Вам известно? – спросил он с дрожью в голосе.

– Много чего. Достаточно для того, чтобы предостеречь Вас, – сухо сказал ему Боргес.

Дэвон подавленно замолчал.

– Я иду на аудиенцию к Королеве! Хотите составить мне компанию, друг мой? – весело спросил Боргес желая переменить тему.

– Вам ведь не приходилось ещё видеть нашу Королеву? – продолжал он, видя, как загорелись глаза у юноши.

– Самопровозглашённой Королевы! – поправил его Дэвон.

– Пусть так! – рассмеялся Боргес, – пообещайте мне что не будете делать глупости, и я возьму Вас с собой!

– Я никогда не нападу на безоружную женщину! – с достоинством отвечал Дэвон.

– Отлично! Мой мальчик! Тогда идём! – сказал Боргес хлопнув Дэвона по плечу своей большой, тяжёлой рукой.

Дэвон скромно стоял в углу зала, пока Боргес что-то рассказывал Королеве. Там, где он стоял, молодой человек не мог разобрать ни слова. К своему стыду, Дэвон оробел, когда в зал вошла Королева в сопровождении крепко сбитого мужчины в вычурном шпанском камзоле. На поясе телохранителя висел длинный меч, когда цепкий взгляд его глубоко посаженных глаз впился в лицо Дэвона у юноши мороз пробежал по коже. Шпанец отвёл взгляд, похоже потеряв к Дэвону всякий и интерес, и молодой воспитанник сира Боргеса ощутил неприятный укол в самое сердце. «Он не видит во мне соперника!» – подумал Дэвон и почти сразу позабыл обо всём, потому что перед ним стояла Королева Лалатина. Сколько не убеждал себя Дэвон в том, что красота её объяснялась властью, которая была сосредоточена в руках этой женщины, но внешность Королевы поразила его в самое сердце. Воистину это была самая красивая женщина, что доводилось ему видеть в его не такой уж короткой жизни. Лалатина показалась Дэвону совершенством. Ему пришла в голову безумная мысль, что, когда он вернёт себе трон, он не станет казнить эту женщину, а превратит её в свою рабыню, заставит эту гордячку исполнять все его прихоти. Так он думал, наблюдая за тем, как Лалатина слушает лорда Боргеса. Сначала с раздражением и недовольством, как будто она была возмущена тем, что её оторвали от какого-то важного дела и потом со всё возрастающим интересом, похоже даже со страхом и почти благоговением. Дэвон невольно проникся дополнительным уважением к своему опекуну, который способен был заставить слушать себя даже саму Королеву Лалатину. Лалатина взяла Боргеса под руку, её недовольство полностью исчезло, она, казалось, почти пресмыкается перед лордом Боргесом. Лицо Королевы стало бледным, она как-то вся сникла, словно испуганный ребёнок. Шпанец скрипнул зубами и Дэвон вспомнил о его существовании. Телохранитель стоял в нескольких шагах от Дэвона, но казалось не замечал ничего вокруг себя. Шпанец не сводил пристального взгляда с лица Лалатины, ловя каждое изменение в настроении своей госпожи. Дэвона поразило то какой преданностью горят глаза этого человека. «Вокруг неё есть преданные ей люди!» – подумал Дэвон. Разговор подошёл к концу. Сир Боргес поцеловал руку Королевы. Проходя мимо Дэвона Лалатина рассеяно, кивнула ему. Она была бледна, нижняя губа искусана, словно Королева пыталась причинить себе боль. Она вышла из зала быстрыми, пожалуй, излишне быстрыми шагами в сопровождении своего шпанского телохранителя. К Дэвону подошёл сир Боргес сияя словно начищенная до блеска золотая монета. Молодого человека так и подмывало спросить своего опекуна что такого он сказал Королеве, но гордость не позволила ему это сделать. Идя вслед за Боргесом Дэвон, вспоминал, как бегал здесь в то время, когда был ещё совсем ребёнком. Воспоминания оживали в его сознании и на какие-то секунды он словно выпал из реальности. Навстречу ему попалась высокая светловолосая девушка, настолько схожая видом своим с Королевой, что Дэвон сперва подумал, что это сама Лалатина. И лишь когда они сблизились, он понял, что это не Королева, а её не слишком похожая копия. Черты этой девушки показались Дэвону знакомы. Проходя мимо, она небрежно кивнула низко поклонившемуся Боргесу и в этом высокомерном жесте Дэвон узнал свою старшую сестру. Он поразился, в его памяти она оставалась совсем юной, почти подростком, сейчас перед ним была молодая женщина в расцвете своей женственности. Он поспешно склонился в поклоне. Равнодушный взгляд скользнул по молодому человеку, и она прошла, мимо обдав его цветочным ароматом своих духов. Платье её прошелестело так близко что едва не задело склонённую голову Дэвона. Выпрямившись, он сжал кулаки чтобы не дать себе обернуться и посмотреть вслед сестре. Они пошли дальше, поравнявшись с ним сир Боргес прошептал:

– Держи себя в руках!

Дэвон ещё сильнее сжал кулаки, так сильно, что ногти впились в ладони. Его сестра превратилась в тень Королевы Лалатины! Что они сотворили с Луизой?! Ненависть к Королеве наполнила душу Дэвона. Он твёрдо пообещал себе, что казнит Лалатину, как только она попадёт к нему в руки. Следом за сиром Боргесом Дэвон вышел на улицу. С его ладоней капала кровь, но он так ни разу и не обернулся.

Странно, но Луиза сразу узнала брата. Несмотря на то, что щекастый карапуз превратился в красивого юношу, она сразу узнала его. Боже мой, что происходит?! Что он здесь делает?! Он жив! Мысли в её маленькой головке совершенно перемешались.  Невероятных усилий стоило ей сохранить каменное выражение лица. Когда шаги Дэвона затихли в конце галереи, Луиза оглянулась по сторонам и убедившись, что за ней никто не наблюдает, укрылась в одной из арок и закрыла руками лицо. Слёзы душили её, Луиза зажимала руками рот, чтобы сдержать рвущиеся из горла рыдания.

– Братик! Братик! – шептала она, – ты стал таким красивым мужчиной!

Ричард почувствовал, что сейчас потеряет сознание или сердце его не выдержит напряжения. Скорее всего это было от нехватки кислорода.

– Подмени меня! – прохрипел он, обращаясь к своему напарнику мрачному высохшему словно мёртвое дерево.

Тот молча кивнул и отодвинув Ричарда в сторону, протиснулся вперёд и принялся копать методично, словно был машиной. Ричард, согнувшись пошёл к выходу из тоннеля. Они торопились, до назначенного срока оставалось три дня и проход с каждым метром становился всё уже и уже. При мысли что его ещё надо будет расширять на Ричарда находила тоска. Он был моложе своих подельников и сильнее физически, но выносливости ему явно недоставало. Да и не привык он столь тяжело и напряжённо работать. Тоннель был местами настолько узок, что Ричарду приходилось почти становиться на четвереньки, чтобы продолжать двигаться дальше. С потолка капало почти везде, местами капли сливались в тонкие ручейки грязной воды, затекавшей за шиворот, бежавшей по лицу. Своды тоннеля были укреплены толстыми брусками, настолько небрежно поставленными, что Ричарду казалось, того и гляди весь свод рухнет и погребёт их всех под собой. Но тоннель держался, трудно сказать по какой причине, может быть святостью монахов, копавших его? Ричард ухмыльнулся про себя этим своим мыслям. Наконец он выбрался из похожего на шахту коридора и рухнул на землю совершенно без сил. Двое сидевших за наскоро сколоченным столом монахов, переглянулись, один из них поднялся и взяв заступ полез в проход, из которого только что вывалился Ричард. Молодой человек с трудом сел на его место. Он представил себе как сейчас выглядит. Лицо его наверняка чёрное как у трубочиста. Оставшейся сидеть монах пододвинул ему плошку с кашей, отрезал ломоть чёрствого хлеба. Ричард пододвинул к себе плошку и принялся за еду, не различая её вкуса. Хлеб казался ему словно сделанным из бумаги, каша совсем безвкусной. И всё же он заставил себя поесть.

– Падре, – спросил Ричард пожилого монаха, – если я много грешил в своей жизни, зачтётся ли мне на том свете эта наша работа?

Пожилой монах поднял на него бесцветные глаза.

– Все мы великие грешники, – отвечал он тихо.

– И всё же! – настаивал Ричард, – я хочу знать, ради чего терплю все эти мучения?!

Монах помолчал.

– Никто не может знать наверняка, но то, что мы делаем, мы делаем не ради себя. Мы поставили на кон свои жизни, чтобы спасти тысячи жизней невинных людей. Если Господу угодна наша жертва, то значит мы будем прощены, – отвечал он, после долгой паузы.

Ричард рассмеялся.

– То есть всего-то и надо – убить десяток ублюдков и Бог дарует тебе прощение!

Монах опустил голову.

– Всё что мы можем сделать это смиренно принять уготованную нам участь, – сказал он.

– Хотел бы я обладать хоть толикой Вашего смирения, падре! – усмехнулся Ричард.

– Давно ли Вы стали монахом друг мой? – спросил его пожилой монах.

– Не слишком. Да и особым благочестием я не отличался! – нагло отвечал Ричард.

– Я вижу. Но это Ваш шанс искупить свои грехи перед господом! – пожилой монах поставил на стол кувшин с вином.

Ричард налил себе полную кружку и залпом выпил почти полностью.