Читать книгу Босоногая команда - Клавдия Лукашевич, Клавдия Владимировна Лукашевич - Страница 9

Босоногая команда
Повесть
Окно закрыто

Оглавление

Чтобы это значило? Уже второй день «советник» не открывает окна… Уже второй день синяя занавесочка задернута, в сереньком доме тихо и печально.

Никто не видел, как «советник» прошел на службу, никто не уследил его возвращения.

Вся «босоногая команда» была в страшном волнении. Мимо закрытого окна то и дело шмыгали босоногие мальчуганы, заглядывали в окна, во двор, но ничего не могли узнать. Стучать в калитку дети не смели, они сообразили, что в доме «советника» случилось что-то недоброе.

Только к вечеру второго для Гриша объявил Степе, что он видел, как к дому «советника» подъехал «серьезный господин с долгим носом, в очках и с зонтиком!»

– В очках, – ну, доктор… Значит, болен дяденька, – тихо, прерывающимся голосом объяснил Степа.

– Очень похоже на доктора… И длинный нос, и очки, – решил Гриша.

Почему он имел такое представление о докторе, неизвестно.

– Окно закрыто. «Советник» болен, – пронеслось по 15 линии.

Надо было видеть «босоногую команду»! Надо было заглянуть в души ребят!..

Закрыто гостеприимное, милое окно. Болен тот, кто красит и радует их бедное, невеселое детство, тот, кто любит, учит и балует их, уличных, босоногих ребятишек…

Если это окно больше не откроется, то где для них найдется такое окно? Вряд ли еще найдется!

– Кому могут быть приятны разговоры и возня с грязными мальчишками? – говорила Агния.

– Эх, матушка, точно дети не все равны! – возражал ей, бывало, Семен Васильевич. – Как будто между чистенькими, нарядными детьми нет злых, жадных, капризных? А между бедными, посмотри-ка, есть какие славные: мой смелый, правдивый Гриша, ласковый, тихий Степа, добрая Марфуша… Грязных-то да босоногих и пожалеть некому. Так-то!

Дети думали и горевали о «советнике» и выражали это по-своему.

«Дяденька, голубчик, каково-то тебе?» – мелькало в голове Степы.

Гриша в первое же воскресенье в церкви, куда обычно ходил Семен Васильевич, перед образом Спаса положил три земных поклона и прошептал:

– Господи, спаси и сохрани раба Божия Симеона.


Андрей, Степа и Гриша каждую свободную минуту простаивали около дома, где жил «советник», желая узнать, что случилось с дяденькой.

Лето в том году стояло холодное и дождливое.

Как-то раз под вечер калитка дома скрипнула и отворилась. Из нее выбежала Агния, очевидно, впопыхах, расстроенная: на голове ее был накинут большой ковровый платок… Первое, что ей бросилось в глаза в этот холодный сырой вечер, были три детские фигурки… Они жались к забору.

«Папашины мальчишки… – догадалась девушка. – Что они тут делают? Зачем стоят у забора в такую погоду?»

– Папаша очень болен… Понимаете?.. Навряд ли поправится, – сказала Агния и голос ее оборвался.

Он звучал теперь глухо, без резких и крикливых нот.

Ответом ей было тихое рыдание у забора… Снова чье-то всхлипывание… Еще… Громче и громче… Босоногие мальчишки прижались друг к другу и заплакали навзрыд.

Гордая девушка сама не сознавала, как оказалась около ребят. Она порывисто погладила их по головам и тоже заплакала… Прорвалась холодная внешность, – Агния по-своему любила старика-отца, жалела его, понимала его чистую душу, но по природе была молчалива и холодна.

– Не плачьте… Полноте… Бог даст, папеньке лучше станет… Не плачьте, – твердила она, отирая обильные слезы. – Что же это я?! – спохватилась вдруг девушка, и ей стало совестно за свою слабость. – Я в аптеку иду… Тороплюсь! – проговорила она и пошла по дороге.

– Барышня, не ходите… Дайте я скорехонько сбегаю, – предложил, догнав ее, Андрей.

– А не то я мигом слетаю, – заявил тут же Гриша.

– Отлично… Сбегайте… Да подождите, пока лекарство приготовят. А я скорее к папаше пойду…

С тех пор, как только Татьяна Петровна или Агния отворяли калитку, около них как из-под земли вырастал который-нибудь из мальчуганов, готовый помочь и услужить. Дети с радостью делали все, что им приказывали, вели себя также вежливо и тихо, что даже Агния не находила возможности, чтобы упрекнуть или придраться к кому-нибудь из них.

Семен Васильевич был болен очень опасно. Домашние его переходили от тревоги к надежде, от надежды— снова к страху.

«Босоногая команда» бродила осиротелая, как бы потерянная. Никто не интересовался уличными грязными ребятами.

– Папаша совсем плох… – со страхом проговорила раз вечером Агния Андрею и Степе, заглянув за калитку.

Опять потянулись тяжелые дни мучительного ожидания…

* * *

Тот памятный день поздней осени выдался на славу – ясный и теплый… Словно вернулось красное лето. Весело, громко чирикали еще не улетевшие птицы… Пожелтевшие деревья приветливо покачивали своими вершинками. Точно все обрадовались хорошему деньку.

А по 15 линии пронесся радостный возглас: – «Советник» открыл окно!

Услышав это, все друзья «босоногой команды», не помня себя от радости, бежали по направлению к серому домику с зелеными ставнями.

Да, «советник» открыл окно и сидел в кресле, посматривая на улицу. Он очень похудел, был бледен и слаб, в волосах еще прибавилось седины, но в черных приветливых глазах светилась та же молодая душа, та же чистая любовь.

К окну подбежали Гриша, Степа, Андрей, Марфуша и другие…

– Друзья «босоногой ком…» – хотел было пошутить Семен Васильевич, но голос его задрожал и на глазах навернулись слезы.

– Милые мои!.. Здравствуйте! Как я рад вас видеть! Опять вы около меня…

Дети молчали и долго смотрели на «советника» затаив дыхание.

– Дяденька, опять… Опять ты здоров… – прошептал Гриша и не мог продолжать от радости.

– Дяденька, какой ты стал худой, – с грустью протянула Марфуша.

– Уж мы-то как боялись, – мрачно заявил Андрей.

А Степа не долго думая влез в окно, прижался к Семену Васильевичу и заплакал от радости.

Снова открылось окно «советника».

Радуйся, «босоногая команда»!


Босоногая команда

Подняться наверх