Читать книгу Предательство во имя долга - - Страница 6

Глава 4. Исцеление и открытия

Оглавление

Утро следующего дня выдалось солнечным и безмятежным, словно в насмешку над событиями минувших суток. Лучи играли на витражах часовни, превращая их в калейдоскоп разноцветных бликов. Мадлен, с трудом продрав глаза, не сразу поняла, где находится. Сознание возвращалось медленно, будто всплывая из зыбкого марева.


Сквозь резную спинку кровати под балдахином просачивался мягкий солнечный свет. Тело ныло и казалось ватным, во рту пересохло. Мадлен приподняла голову и увидела, что правая рука туго перебинтована и покоится на груди. С трудом повернувшись на бок, девушка заметила дремлющую в кресле служанку и негромко кашлянула.


– Мари, воды, будь добра, – хрипло произнесла она.


Служанка встрепенулась, поспешно налила из кувшина воду в серебряный кубок и поднесла его к губам Мадлен.


– Слава Всевышнему, вы очнулись, госпожа! Мы все так переживали. Вы проспали почти целые сутки.


– Сутки? – недоуменно переспросила Мадлен, смачивая пересохшие губы. Она помнила лишь, как они с отцом и братом мчались через лес, удаляясь от охоты, а потом… провал. – Что со мной?


– Вы сильно ушиблись при падении с лошади, госпожа. У вас сломана рука и помято ребро, но мэтр Морель говорит, опасности нет, кость срастется. Хвала небесам, вы отделались малой кровью.


Словно в подтверждение этих слов, дверь отворилась, и в комнату вошел невысокий седобородый человек в темном камзоле – мэтр Ги Морель, замковый лекарь.


– А, голубушка, очнулась, наконец! – добродушно улыбнулся он, подходя к постели. – Ну-с, посмотрим на нашу пациентку.


Лекарь бережно ощупал перевязанную руку, послушал дыхание, заглянул в глаза. Удовлетворенно кивнул:


– Что ж, дитя мое, жар спал, опухоль тоже. Но тебе нужен полный покой по крайней мере неделю, пока кости не начнут срастаться. Я буду давать тебе настои для укрепления, а ты, милая, лежи и набирайся сил, – с этими словами Морель погладил Мадлен по голове и, поклонившись, вышел, оставив на столике пузырьки со снадобьями.


Мадлен со вздохом откинулась на подушки. Перспектива неделю провести в четырех стенах ее совсем не радовала. Тем более сейчас, когда вокруг явно творилось что-то неладное. Отцовские слова о возможном злом умысле графа де Фуа не шли из головы. И еще этот таинственный пленник… Девушка сгорала от желания разобраться во всем, но тело отказывалось подчиняться. Смирившись с необходимостью ждать, Мадлен прикрыла глаза и вновь погрузилась в беспокойный сон.


Ближе к вечеру ее разбудил стук в дверь. Подумав, что это отец или брат зашли навестить, Мадлен позвала:


– Войдите!


Но на пороге возникла высокая стройная фигура в лазоревом шелковом платье. Это была баронесса Мелисанда д'Арси – мать Мадлен. Темные волосы с проседью были уложены в аккуратную прическу, на точеном лице застыло привычное чуть надменное выражение. Однако, взглянув на дочь, баронесса смягчилась и поспешно приблизилась к кровати.


– Девочка моя, бедная моя девочка, – приговаривала она, осторожно целуя Мадлен в лоб. – Напугала меня до полусмерти! Я места себе не находила. Как ты, дитя? Что говорит Морель?


– Не волнуйся, матушка, я почти в порядке. Лекарь велел соблюдать постельный режим, пока рука не заживет, – поспешила успокоить мать девушка. – Прости, что заставила тревожиться. Все произошло так внезапно…


– Ах, я всегда знала, что эти ваши охоты до добра не доведут! – всплеснула руками баронесса. – Разве место юной леди в седле да с оружием? Вот и получила. Хвала Господу, отделалась малой кровью. Могло быть куда хуже!


Мадлен виновато потупилась. Она знала, как мать неодобрительно относится к ее увлечениям. По мнению баронессы, дочери надлежало постигать музыку, вышивание и иные дамские премудрости, дабы к совершеннолетию стать достойной невестой для знатного жениха. Но своенравной Мадлен претили сидячие занятия. Ей куда больше нравилось проводить время с отцом и братом – на охоте, в фехтовальном зале или библиотеке, где барон давал детям уроки истории и богословия.


– Прости, матушка, – повторила девушка. – Я постараюсь впредь быть осмотрительнее. Но, по правде сказать, боюсь, дело тут нечисто. Отец говорил, граф де Фуа может быть замешан…


Баронесса резко выпрямилась, глаза ее расширились:


– Замешан? Арман подозревает графа? Но на каком основании?


– Не знаю доподлинно, – Мадлен прикусила губу. – Отец не успел рассказать всего. Но он считает, что мою лошадь могли нарочно напугать по приказу графа. И еще этот пленник в подземельях замка де Фуа… Тут определенно что-то нечисто!


– Пленник? – потрясенно переспросила баронесса. Мелисанда выглядела искренне озадаченной. Нахмурившись, она на миг о чем-то задумалась, а потом решительно поднялась. – Я немедленно хочу поговорить с твоим отцом. Отдыхай, милая.


Чмокнув дочь в лоб, баронесса поспешно вышла, придерживая тяжелые складки юбок. Мадлен проводила ее недоуменным взглядом. Поведение матери показалось девушке странным. Словно та знала нечто, неизвестное остальным. Неужели и матушка в курсе отцовских опасений насчет графа? Или даже более того? И что за пленник такой, при упоминании которого баронесса так переполошилась?


«Слишком много вопросов и слишком мало ответов», – в который раз за день подумала Мадлен. Тело и разум истомились от вынужденного бездействия. Смежив веки, девушка без труда погрузилась в глубокий сон…


***

А в это время в укромной беседке замкового сада, скрытой от посторонних глаз кронами вековых лип, встретились двое – Арман д'Арси и Мелисанда. Баронесса, бледная и осунувшаяся, негодующе смотрела на мужа:


– Арман, что все это значит? Ты подозреваешь де Фуа в злом умысле против нашей дочери? И что еще за пленник?


Барон, задумчиво теребя ус, кивнул:


– Да, Мелисанда. Боюсь, граф де Фуа затевает недоброе. Ты же знаешь, каково его отношение к гугенотам. И ко мне лично, как к одному из приближенных короля Генриха. Уверен, это была не просто случайность на охоте. А пленник… Его зовут Жоффрей д'Арне. Гугенот из знатного рода, захваченный людьми графа. Подозреваю, де Фуа пытает его, дабы раскрыть наши тайны.


При этих словах лицо баронессы исказилось от ужаса и боли. Она судорожно вцепилась побелевшими пальцами в край мраморного стола.


– Жоффрей… Он в руках палачей? О боже, только не это… Арман, ты должен спасти его!


Барон изумленно воззрился на жену:


– Мелисанда, объясни, что происходит? Откуда такая реакция? Ты знакома с этим человеком?


Баронесса, с трудом сдерживая слезы, кивнула:


– Да, Арман. Жоффрей… Он мой кузен. Сын моей тетки Маргариты де Роган. В юности мы с ним были неразлучны. А потом его семья перешла в протестантизм и бежала из Парижа от гонений. С тех пор мы не виделись. Но Жоффрей всегда был мне как брат… Я не могу допустить, чтобы он погиб в застенках!


Барон тяжело вздохнул. Семейные тайны, хранимые столько лет, вылезли на свет, как змеи из нор. Мелисанда никогда не рассказывала о своих гугенотских корнях, предпочитая держать их в секрете. Смолоду оказавшись при парижском дворе в качестве фрейлины королевы-матери Екатерины Медичи, юная баронесса быстро усвоила, что открытое исповедание протестантской веры чревато опасностью. И хотя сама она оставалась католичкой, но родню, перешедшую в лагерь гугенотов, не забыла.


– Так вот почему ты всегда опасалась графа и не одобряла наши с ним отношения, – задумчиво произнес Арман. – Боялась, что он прознает о твоих еретических родственниках?


– Да, – кивнула Мелисанда. – Де Фуа фанатик и ненавистник гугенотов. Все эти годы я трепетала, как бы он не пронюхал о моих корнях. Иначе под удар попала бы не только я, но и ты с детьми. А теперь еще и бедняга Жоффрей в его лапах! – баронесса всхлипнула, не в силах сдержать рыданий.


– Не кручинься, любовь моя, – Арман привлек жену к себе, утешающе поглаживая по спине. – Я сделаю все, чтобы вызволить твоего кузена. Де Фуа зашел слишком далеко. Пленить королевского подданного, пусть и гугенота – преступление, за которое положена кара. Завтра же я отправлю гонца к Его Величеству с прошением о помощи.


– Но Генрих сейчас в Наварре, так далеко, – простонала Мелисанда. – Пока посланник добереться, пока король пришлет подмогу – Жоффрей может не дожить!


– Тогда нужно действовать своими силами, – решительно заявил барон. – У меня в замке полсотни верных людей. Нападем на замок де Фуа, застанем врасплох и освободим пленника!


– Нет, Арман, умоляю, не кидайся очертя голову в это безумие! – вскричала баронесса, хватая мужа за руки. – У графа войска втрое больше, его замок неприступен. Это верная смерть! Одумайся!


Барон заскрежетал зубами. Доводы жены звучали разумно. Но и сидеть сложа руки, пока несчастного Жоффрея пытают в подземельях, д'Арси не мог.


– Должен быть иной путь, – процедил он. – Хитростью проникнуть в замок и вызволить кузена. Дай мне подумать…


Супруги удалились в дом, погруженные каждый в свои невеселые думы. А над замком д'Арси сгущались сумерки, окутывая башни траурной вуалью. Словно в знак грядущих испытаний.

Предательство во имя долга

Подняться наверх