Читать книгу Жизнь страны на арене цирка. Книга III: Реконструкции - - Страница 8

Ленгосцирк Премьеры 25 марта 1936 г.

Сценарий Е.М. Кузнецова под редакцией С.Э. Радлова

Постановка В.В. Максимова

Художник Г.П. Руди

Консультант С.Э. Радлов

Музыка – Р.И. Мертвольф, Н.С. Рабинович,

О.П. Римский-Корсаков

Балетмейстер П.Е. Кретов

Пантомима шла во втором и третьем отделениях.

Но на все время показа «Шамиля» зал был капитально переоборудован.

По бокам форганга, перекрытого занавесом, поднимаются под углом к сцене, зрительно расширяя ее по сравнению с воротами барьера, ведущими на конюшню, лестницы. Ступени их как бы пробиты в горной породе. Впрочем, так они выглядели и во время первого, номерного отделения.

Над верхними боковыми проходами в амфитеатр установлены (стационарно, на все время демонстрации пантомимы) перекрывающие их площадки. Левая, выложенная неровным камнем, декорирована под скалистую горную террасу. Правая площадка отделана лепными военными атрибутами на фоне синего шелка под интерьер в стиле ампир.

Сцену перекрывает занавес (оркестр пересажен на площадку, сооруженную на месте верхних левых рядов галерки).

Во время антракта убирались манежный ковер и барьерная дорожка. Раскрывались специально прорубленные для «Шамиля» ворота барьера напротив боковых противопожарных проходов.

Когда зритель занимает места, полностью вырубается свет.

Оркестр исполняет увертюру.

В темноте открывается занавес сцены.

Акт первый

Оркестровое звучание переходит на дудочку.

По всему куполу цирка зажигаются звезды.

СЦЕНА

Медленно высвечиваются горы (прорезной задник в глубине сцены).

Зеленый луч освещает на переднем плане сцены ашуга.

Ашуг исполняет небольшую песнь эпического склада о Шамиле, его подвигах, его борьбе с царскими генералами, завоевателями Дагестана[15].

Во время песни на затемненном манеже по линии передних ворот барьера устанавливаются каменные заграждения с проделанными в них бойницами для ружей.

По бокам ворот, ведущим на конюшню, воздвигают «завалы» – особые укрепления из гранитного камня.

На манеж выкатывается тура (деревянная башня с бойницами на колесах), деревянная пушка, фашины (движущееся на колесах защитное сооружения из ветвей и земли).

Выносятся несколько наковален, бочонок для воды, устанавливается костер.

В двух-трех местах в манеж вонзают боевые знамена горцев – вдетые на шест флажки из узорчатого ситца с нашитою белою луной.

К концу песни луч, освещающий ашуга, слабеет и гаснет.

Уходит свет гор.

Меркнет звездное небо.

В темноте закрывается занавес сцены.

Там во время показа на манеже «Битвы при Ахульго» устанавливается декорация палатки Шамиля.

В музыку увертюры врываются сигналы горна и обрывки военных маршей.

Со стороны центрального прохода вспыхивают огненные языки бушующего поблизости пожара.

Огонь костра, колеблющееся пламя факелов освещают укрепленную стоянку горцев в скалистой местности Дагестана. Лето. Ночь.

Первый эпизод пролога

БИТВА ПРИ АХУЛЬГО[16]

МАНЕЖ

Стражники, стоящие под прикрытием каменных заграждений, напряженно вглядываются в сторону центрального прохода.

Оттуда доносится отдаленная перестрелка. Раздаются приглушенные выстрелы, причем они резонирует, как в горах, так что от каждого рождается ниспадающее по своей звучности эхо.

Многочисленные горцы, заполняющие манеж, куют, рубят, починяют сбрую, оттачивают лезвия шашек.

При свете факелов чинят примитивную пушку со стволом из грушевого дерева, поставленную на колеса, снятые с арбы.

У костра кузнецы починяют «туру». Над восстановлением этого, самого мощного орудия горской военной техники трудятся и плотники. Поодаль готовят «фашины».

На ишаках привозят и сбрасывают камни для «завалов».

Женщины приносят ведрами воду и сливают ее в бочонок.

Гассан, сподвижник Шамиля, распоряжается работами.

Люди изнемогают от жары и напряжения. Некоторые обнажены по пояс, другие полуодеты, немало раненых. У многих одежда порвана, подчас даже представляет собою лохмотья, лица перепачканы, окровавлены, закопчены.

Музыка переходит на тремоло.

Первый гонец. Гассан! Выслать вниз нашу туру!..

Гассан (раздельно, к работающим). Готовить туру для отправки вниз!.. (К гонцу.) Что там внизу?

Второй гонец (допивая воду, почерпнутую горстью из бочонка). Внизу… Там русские нагнали столько войска, что звери не могут укрыться в своих норах и стадами перебегают с места на место… (Убегает обратно.)

Гассан нетерпеливо торопит с отправлением туры. При свете факелов он спешно осматривает туру, проверяя ее готовность.

Бойцы быстро приготавливаются: напиваются воды, накидывают верхнюю одежду, заряжают кремневые ружья, затем залезают в туру, высовывая из нее ружья. Тура, движимая людской силой сидящих в ней бойцов, неторопливо продвигает к центральному проходу – и исчезает.

Гассан (напутствуя уходящих). Мусульмане!.. Помните о том, что ждет нас, если победят генералы!.. помните о поруганной вере отцов, о сожженных аулах, о затоптанных полях, порабощенных детях!.. Помните завет Шамиля – победить или умереть!..

Проводив туру, Гассан вновь распоряжается оборонительными работами.

Первый из стражи (стоящий на карауле у каменного заграждения). Гассан! Смотри!..

Опираясь на руку молодого горца, со стороны центрального прохода на площадку выходит раненый Ахверды-Магома, лицо и шея которого облиты кровью.

Музыка снова переходит на тремоло.

А х в е р д ы – М а г о м а (к Гассану). Вина!..

Гассан (поднося бурдюк с вином). Ты сдал свой аул?..

Ахверды-Магома (отхлебнув глоток, отстраняет бурдюк). Мой аул?.. От аула ничего не осталось… Заняв его, генералы угнали скот, а самый аул приказали разобрать на дрова…

Раненого проводят вглубь. По приказу Гассана пушку втаскивают на пригорок близь центрального прохода и наводят дуло.

В оркестре вновь тремоло.

В т о р о й г о н е ц (вбегая со стороны центрального прохода). Гассан! Приказ Шамиля: всех оставшихся защитников выслать вниз под прикрытием фашин…

Гассан (раздельно к работающим). Кроме стражи и беглых русских, все защитники отправляются вниз под прикрытием фашин!

Группа горцев, вооружившись, размещается за фашиной. Гассан командует. Под прикрытием фашины группа движется к центральному проходу, но останавливается.

Навстречу фашине, поддерживаемые провожатыми, бредут несколько безруких горцев, только что раненных в сражении. Они движутся со стоном в обгорелой одежде, истекая кровью. Женщины проводят их вглубь.

Фашина с людьми скрывается в центральном проходе.

Гассан, распоряжаясь работами, отходит в центр манежа.

Т р е т и й г о н е ц (вбегая со стороны центрального прохода). Гассан!.. Имам Шамиль… Сквозная рана навылет…

Г а с с а н. Где же имам?

Т р е т и й г о н е ц. Его ведут сюда… (Вглядываясь в сторону центрального прохода.) Вот!.. Смотри!..

Г а с с а н (взглянув в направлении, указанном горцем). Шамиль!..

Перестрелка смолкла. Отсвечивают только отблески пожара.

Оставшиеся на террасе группируются близ Гассана, напряженно всматриваясь вдаль в ожидании появления Шамиля.

Выкрикнув «Шамиль!», Гассан бросается вперед. С единодушным криком «Шамиль!» все оставшиеся делают движение навстречу вождю.

Из центрального прохода медленно выходит Шамиль, сопровождаемый двумя горцами. Под правую руку Шамиля поддерживает Юнус.

Луч белого прожектора падает на Шамиля и его спутников.

Общее движение горцев.

Величественным исполнением героической темы Шамиля оркестр завершает музыкальный номер.

Вырубка.

В темноте с правой стороны горнист играет несколько резких тактов военной зори.

Ярко высвечивается правая площадка.

Первое междудействие ШТАБ КАВКАЗСКОГО ФРОНТА Правая выносная площадка

На площадке лицом к манежу стоит генерал фон Граббе. Рядом с ним – адъютант. Перед ними (спиной к манежу) – капитан фон дер Лаунц. Сбоку – несколько горцев в разодранной одежде, руки их туго стянуты веревками.

Г р а б б е (к фон дер Лаунцу). Все мои требования… передайте Шамилю… в тоне, не допускающем возражений!.. Скажите… что я даю Шамилю на размышления… полчаса!.. Если он станет оттягивать решение… возвращайтесь тотчас же… Я жду здесь, не сходя с этих камней!..

Фон дер Лаунц берет под козырек, поворачивается и уходит. Граббе оборачивается к группе горцев и вопросительно смотрит на адъютанта.

А д ъ ю т а н т. Ваше превосходительство!.. Эти жители нижнего аула… пользуясь прикрытием гор… осмелились… стрелять по частям Апшеронского батальона…

Г р а б б е (перебивая). Партизанская война у меня в тылу?!.. Я вырву партизанщину с корнем!.. (К горцам.) На что надеетесь?!.. Разве не видите нашей силы?! Теперь… в одну неделю… мы окончательно… сокрушим Шамиля!.. Наша сегодняшняя победа…

П л е н н ы й г о р е ц (перебивая). Победа?! Она ничтожна!.. Наши потери значительны… Но для целого народа, известного своею храбростью, отвоеванные тобою скалы ничего не стоят!.. Взгляни кругом! Вспомни!.. Ведь это те же самые места, на которых предками нашими… была разбита могущественная армия Надир-Шаха Персидского, который сам избавился от смерти поспешным бегством… Так сможет ли после этого покорить нас русский царь?!.. Так сможет ли после этого…

Адъютант генерала выхватывает револьвер из кобуры, но Граббе останавливает его.

Г р а б б е (к горцу). Безумец!.. и в присутствии главного начальника над здешней страной!.. Ваш ничтожный народ…

П л е н н ы й г о р е ц (перебивая). О, народ наш… Народ наш, как один, сделает последнее усилие против ваших войск!.. Народ наш прогонит их… или… или умрет за свободу гор!.. (Делает движение в сторону Граббе.)

Граббе отступает на шаг. Адъютант подымает револьвер, целясь в горца.

Вырубка.

В темноте звук револьверного выстрела.

В темноте раздвигается занавес сцены.

Сразу после выстрела вступает музыка.

На высокий аккорд оркестра из центрального прохода в луче прожектора выезжает капитан фон дер Лаунц, сопровождаемый двумя конными ординарцами.

Второй эпизод пролога

ВЫДАЧА СЫНА В ЗАЛОЖНИКИ

МАНЕЖ

Сделав полукруг, всадники спрыгивают с седел. Их встречает Юнус, ближайший помощник Шамиля, и несколько горцев. Юнус жестом предлагает приехавшим следовать за ним. Лошадей, взяв за узду, уводят двое из горцев. Остальные следом за Юнусом и русскими поднимаются по боковой лестнице.

Уходит свет с манежа.

Освещается внутреннее помещение в палатке Шамиля.

СЦЕНА

На тюфяках, покрытых коврами, сидят наибы. У многих повязки и перевязи. На тюфячке, покрытом ковром и подушками, сидит раненый Шамиль.

У двух пологов, закрывающих вход в палатку с противоположных сторон, стоит стража.

Юнус вводит русских посланцев.

Музыка оканчивается.

Г а с с а н (к фон дер Лаунцу). Говори… Великий имам Шамиль слушает тебя… Но помни: веревка хороша длинная, а речь короткая[17]…

Ф о н д е р Л а у н ц (подойдя на несколько шагов, кланяется по-военному, отчеканивает слова). Генерал Граббе приказал передать… что он даст приказ приостановить наступление… лишь в том случае, если повелитель ваш Шамиль… (поклон) намерен покориться белому царю… В знак искренности этого намерения… Шамиль должен выдать старшего сына в заложники… (Шамиль нервно выпрямляется.) Генерал приказал передать… что, если последует отказ… он не отступит, пока не возьмет вашего повелителя…Но тогда уж не ждите пощады: повелитель ваш будет казнен… или сослан в Сибирь. (Кланяется в знак окончания речи.)

Шамиль внезапно встает. Все мгновенно поднимаются с мест. Фон дер Лаунц отступает на шаг. Гассан и Юнус со спины подходят к имаму. Шамиль наклоняется к ним, тихо отдает распоряжение.

Г а с с а н (фон дер Лаунцу). Имам будет совещаться. Надо обождать… (Страже.) Проводите (показывает на русских, которые, поклонившись, уходят).

Ш а м и л ь (жестом приглашает всех сесть, сам же продолжает стоять). Мусульмане… Вы слышали своими ушами! Как?! Сыновей наших, ради независимости которых мы бьемся, нам предлагают отдать в барабанщики? (Выхватывает шашку.) Ответ один: вы ничего не получите от нас, кроме работы шашкою!.. (Размахивается широким воинственным жестом, но опускает оружие, видя, что слушают его крайне угрюмо.) Поймите же, война с белым царем – залог нашего счастья… Мы воплотили давнишнюю мечту отцов и дедов о лучшей доле, изжив родовые междоусобия и объединив наши племена узами братства… Но это объединение племен наших будет обеспечено только через военное сопротивление белому царю и генералам, через священную войну против неверных… Помните: меч есть ключ от рая, и одна ночь, проведенная в защите мусульманских границ от нападения неверных, лучше трехмесячного поста!.. (Оглядывает собрание, опускает шашку, переходит на другой тон.) Друзья мои!.. Выдадим ли мусульманина в руки неверных?!.. Решайте!.. Я подчинюсь решению вашему. Моя душа будет чиста перед Аллахом.… Но вы, вынося решение, подумайте прежде – какой ответ сможете вы дать ему в страшный час вашей смерти… (Садится.)

Напряженное молчание.

Первый наиб (встает, кланяется). Шамиль!.. Надо обмануть генералов, чтобы вырвать время.… Надо собрать новые силы… и тогда… с новыми силами начать новый бой!..

Второй наиб (встает, кланяется). Имам!.. Он верно говорит!.. Нам нужно выиграть время для дальнейшей борьбы… Ради этого ты должен пойти на такую жертву…

Торопливыми шагами входит наиб Али-Бек.

А л и – Б е к. Шулатгульгохская башня пала… Из трехсот правоверных уцелело девять… Я выбыл последним, оставив русским генералам совершенно мертвый утес. (Опускается в изнеможении.)

Движение среди собравшихся.

Г а с с а н (кланяется Шамилю). Великий имам! Перемирие… должно быть достигнуто… Своей жизни никто из нас не жалеет, лишь бы воплотилась мечта о независимости родины… Но кто же будет бороться за эту мечту, если все мы погибнем здесь?!

Ш а м и л ь (поспешно встает). Ступайте все… (Собрание расходится, остаются лишь Гассан и Юнус.)

Пауза.

Ю н у с. Имам! Выдача Джемал-Эддина необходима для дальнейшего продолжения твоей борьбы… На пути твоем много военных побед – и при первой новой победе ты потребуешь Джемал-Эддина у русских – и получишь его!..

Ш а м и л ь (обнимая Юнуса). Скажи… Скажи там… (Жест.) Скажи моей матери: разбудить сына… привести его сюда… Захватить лучшую одежду… (Юнус уходит; Шамиль оттаскивает Гассана вперед, говорит почти шепотом.) Скажи там… гяуру… скажи: заложник будет выдан… (Гассан выходит.) О, какой день! В этот день моя рана является для меня благодатью: она одна умеряет мой внутренний жар…

Появляется мать Шамиля, Баху-Меседу, неся на руках полуодетого спящего восьмилетнего мальчика.

Ее выход сопровождает прожектор.

Баху-Меседу, укутанная в темную чадру, идет неровными шагами. За ней следует Юнус с детской одеждой в руках.

Ш а м и л ь (принимая мальчика на руки). Не будите… (Делает шаг вперед, вытягивает руки, держа на них спящего сына, смотрит на него, затем вскидывает голову, говорит в пространство.) Тебе одному, о, Аллах, доверяю его… Не будите его… Юнус! Проводишь… сдашь… скажешь… Шамиль… ставит условием, чтобы его сыну… дали военное образование… (Перекладывает сына на руки Юнуса, прикрывает его одеждой, потом с внезапной резкостью.) Ступайте же!..

Юнус делает движение, чтобы уйти, но в это время мать Шамиля испускает вопль отчаяния и с простертыми вперед руками падает на колени. Шамиль резким движением зажимает ей рот и указывает Юнусу на выход. Юнус удаляется со спящим мальчиком на руках. Стража запахивает за ним полог шатра. Баху-Меседу, рыдая, с умоляюще-простертыми руками подползает на коленях к Шамилю.

Свет на сцене гаснет. Остается один прожектор на Шамиле.

Шамиль. О, сейчас даже самая смерть является для меня вожделением!.. (Делает шаг, чтобы отойти от матери, ухватившейся за его одежду, Шамиль наступает на шашку, лежащую на полу, быстро поднимает ее, говорит обрадовано, вполголоса, однако твердо.) Но прав Юнус… мы выиграет время, мы соберем новые силы – и снова обрушимся на голову врага… приди, желанная победа, – и я вырву сына у гяуров!.. Я заберу его себе силой меча!.. (Широким жестом «заносит» шашку.)

Вступает оркестр. Короткая темпераментная тема Шамиля.

С концом музыки медленное затемнение.

Темнота.

Закрывается занавес сцены.

На сцене за занавесом убирается декорация палатки Шамиля и устанавливается строенная стена второго этажа (бельведера) летнего дворца князя Чавчавадзе. Готовятся приборы для имитации пожара.

Со стороны левой площадки горнист играет несколько резких тактов военной зори.

Площадка ярко высвечивается.

Второе междудействие КАБИНЕТ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА Левая выносная площадка

В полной парадной форме лицом к манежу стоит генерал-адъютант Генерального штаба. Сбоку – адъютант генерала. В глубине – шеренга воспитанников кадетского корпуса.

Г е н е р а л (лицом к шеренге кадетов). …И, наконец, последняя заповедь – заповедь номер двенадцатый – принадлежит королю Фридриху Прусскому Второму… Этот великий монарх говорит… что каждый солдат… должен бояться палки своего капрала больше… нежели пули своего неприятеля… Золотые слова: солдат должен бояться больше палки капрала, чем пули неприятеля…А?.. Ха-ха-ха… Так вот, господа: свято соблюдайте эти двенадцать заповедей – и вы станете верными сынами отчизны и преданными слугами престола!.. Итак, поздравляю вас с окончанием кадетского корпуса!.. Итак, поздравляю вас с производством в чины!.. Ура!..

Общий выкрик «Ура!».

Г е н е р а л (к адъютанту). Давайте!..

А д ъ ю т а н т (держа в руках папку с тисненым орлом). Воспитанник… граф Апраксин, Андрей!

От шеренги отделяется один из воспитанников, по-военному подходит к генералу, генерал жмет ему руку и вопросительно оборачивается к адъютанту.

А д ъ ю т а н т (стоя «на току»). Граф Апраксин, Андрей… в лейб-гвардии Кирасирский полк… в чине корнета…

Г е н е р а л (пожимая руку корнета). Поздравляю… Кирасирский полк… (Хлопая корнета по плечу.) Скажите от меня поклон вашему батюшке…. Достойнейший генерал!.. Как превосходно провел он свою задачу, когда мы наводили порядок в Венгрии!.. (Жмет руку кадету, который кланяется и по военному отходит в сторону; генерал обращается к адъютанту.) Давайте!..

А д ъ ю т а н т (стоя «на току»). Воспитанник… князь Голицын, Георгий!..

От шеренги отделяется один из воспитанников, по-военному подходит к генералу, генерал жмет ему руку и вопросительно оборачивается к адъютанту.

А д ъ ю т а н т. Князь Голицын, Георгий… в лейб – гвардии Уланский Его Императорского Высочества Михаила Николаевича полк… в чине корнета…

Г е н е р а л (пожимая руку кадета). Поздравляю… Уланский Михаила Николаевича полк… Поздравляю… (Жмет руку кадета, который кланяется и по-военному отходит в сторону; генерал оборачивается к адъютанту.) Следующий!..

А д ъ ю т а н т (слегка запнувшись). Воспитанник… воспитанник Джемал-Эддин Шамиль…

От шеренги отделяется Джемал-Эддин, по-военному подходит к генералу, генерал жмет ему руку и вопросительно оборачивается к адъютанту.

Г е н е р а л. А?.. (Прикладывает руку к уху.)

А д ъ ю т а н т. Джемал-Эддин Шамиль… в Собственный Его Императорского Величества конвой… в чине поручика…

Г е н е р а л (пожимая руку Джемал-Эддина). Поздравляю… Конвой

Его Величества… Ваш батюшка… А?.. О-хм… Я хотел сказать Шамиль…

Запрашивает через… парламентеров… не терпит ли вера ваша…

ущерба с нашей стороны… И просит прислать к вам доверенное лицо…

Я думаю – ни к чему?.. Ведь вы в той же вере, поручик?.. А?..

Джемал-Эддин молча кланяется.

Г е н е р а л (делая жест, означающий, что он был уверен, что все обстоит в полном порядке). Ну видите… Вы находитесь в прежней вере, и никакого ущерба нет… Теперь вам остается оплатить империи за ее гостеприимство… Ведь уже пятнадцать лет царская хлеб-соль… А?.. (Жмет руку Джемалу-Эддину, который кланяется и по-военному отходит в сторону; генерал обращается к адъютанту.) Давайте!..

А д ъ ю т а н т. Воспитанник… Граф Замойский, Викентий.

Вырубка.

Во время показа междудействия в форганге устанавливается основание двухэтажной постройки в ампирном стиле с широкими окнами, забранными изнутри прозрачными шторами, застекленными дверьми и с наружной трюковой лестницей, поднимающейся к планшету сцены (на котором за занавесом устанавлен фасад бельведера с дверьми и занавешенными окнами).

В центр манежа выносится полукруглая парковая скамейка, отделанная богато и затейливо. По сторонам ее устанавливается декоративная садовая мебель середины XIX столетия: «арапчата» и «турки», пышные «чалмы» которых служат сидениями. Между ними расставляют табуреточки и столики в форме «грибов», с красной шапкой. На одном из «мухоморов» – вино в серебряном ведерке и рюмки граненого хрусталя.

Со стороны центрального прохода на линию ворот барьера выносят невысокие въездные ворота с лепными княжескими гербами.

Оркестровое вступление. После окончания музыкального номера вступает гитара.

Освещаются окна бельведера, за которыми снуют слуги.

Освещается ровным желтым светом манеж.

Картина первая

НАБЕГ НА ЦИНАНДАЛЫ И ПОХИЩЕНИЕ СЕМЬИ КНЯЗЯ ЧАВЧАВАДЗЕ

МАНЕЖ, СЦЕНА

Знойный летний день. Вечереет.

В центре площадки – Гусынин с детьми князя Чавчавадзе, Саломэ и Ильей. Они под гитару распевают шутливую детскую песенку «Ква-ква-ква и ква-кваква!..» Гусынин, поет, явно дурачась, подтанцовывая, притоптывая, всячески вовлекая в игру детей.

Сбоку, слева, сидит княгиня Чавчавадзе, рядом – ее подруга, миловидная и кокетливая, одетая «по-петербургски», и адъютант князя.

Поодаль на «грибке-мухоморе» – князь Чавчавадзе в летней форме при аксельбантах и флигель-адъютантских погонах, с веером в руках. Возле него замер казачок.

У входа в княжеский дом – два ливрейных лакея.

Гусынин, держа княжеских детей за руки, продолжает напевать и пританцовывать, вызывая снисходительный смех.

К н я з ь (вставая, к Гусынину). Мой дорогой Гусынин, но скажите, какие танцы вы стали бы откалывать, если бы на вас напал Шамиль? (Пугая его.) Ведь он недалеко, Шамиль…

Г у с ы н и н (испуганно трясется, как будто бы его хватают). Ай-яй… Ай-яй… (Всячески «ломается», дабы рассмешить присутствующих.) О, ваше сиятельство, я… я… схватил бы кинжал и сделал бы Шамилю так… так… (показывает) кинжалом в живот… Харакири… (Пародийно храпит.) А потом сжарил бы из него шашлык… (Показывает, как он жарил бы шашлык на вертеле.) А затем с горчицей… ам-ам… (Делает вид, что глотает, облизывается, обтирает рот платком.) Как вкусно кушать Шамиля!..

К н я з ь (увлеченный дурашливостью Гусынина). Ну, а если нет кинжала? Вот вы отправились гулять с зонтиком (подходит к жене и передает Гусынину лежащий возле нее зонтик), перешли реку, и вдруг прямо на вас шайка Шамиля… (Смеется армейским смехом.) А! Ха-ха-ха… (Садится.) Что тогда?

Оркестр начинает играть пародийно-героическую музыку.

Г у с ы н и н (чувствуя, что его ломанье развлекает присутствующих).

Шайка Шамиля… (Пародийно дрожит, затем пародийно храбрится.)

Прямо на меня? Я лег бы и притворился, что давным-давно помер…

Делает каскад с зонтиком, изображая не то умершего, не то спящего; делая утрированный «ляг-скач», перемещается с боку на бок; устраивается, подложив кулак под голову и прикрывшись зонтиком.

Или нет… Я бы залез на дерево. (Приподнимается комическим «ляг-скачем».) То есть, я хотел сказать, – не на дерево, а под дерево… (Изображает, как он сидел бы под деревом, смех присутствующих.)

К н я з ь (смеясь). Ну, а если бы вы гуляли в горах за рекой… И вдруг видите – за деревом, не замечая вас, стоит сам Шамиль… Что бы вы сделали?

По лестнице спускается мисс Дора Валлес, сухая чопорная англичанка с лорнеткой в руках.

Г у с ы н и н (заметив гувернантку). А вот, разрешите, ваше сиятельство, я сейчас при помощи нашей дорогой мисс Доры покажу вам,

как я сумею взять Шамиля в плен… Мисс Дора чудесно изобразит нам

Шамиля…

Схватив лежащую на одном из мухоморов папаху, Гусынин преувеличенно-карикатурным прыжком бросается к мисс Доре и напяливает на нее папаху. Мисс Дора пугается. Смех присутствующих.

Г у с ы н и н (к мисс Доре, карикатурно, как бы разыгрывая влюбленного). Дорогая мисс Дора!.. Сейчас на одну минуточку вы будете Шамилем!.. (Тычет пальцем, кричит ей в ухо, подымаясь на цыпочки.) Понятно? Вы – это Шамиль!..

М и с с Д о р а (кивая головой). Иес!.. Иес!

Г у с ы н и н. Значит, поняли?

М и с с Д о р а (отрицательно качая головой.) Ноу!.. Ноу!..

Г у с ы н и н (рассердившись). Вот бестолковая! (Кричит ей в самое ухо.) Вы – это Шамиль!.. Стойте здесь так!.. (Легонько ударяет ее зонтиком по спине; мисс Дора пугливо повинуется, принимает из рук Гусынина зонтик.)

Гусынин отбегает на несколько шагов от площадки, бросается на землю и, комически проползая на брюхе, приближается к мисс Доре. Когда та внезапно оборачивается и всплескивает руками, Гусынин сердится, водворяет мисс Дору на место, отбегает на прежнюю позицию, шутливо грозя пальцем князю, чтобы он не смеялся, снова утрированно ползет по земле, пародийно изображая лазутчика, внезапно вскакивает и набрасывается на мисс Дору, которая испуганно от него отбегает, испуская вопли отчаянья.

В разгар этой буффонадной игры из центрального прохода карьером въезжает второй адъютант князя, налетающий прямо на Гусынина. Тот пугается сперва по-настоящему, затем карикатурно и залезает под стол.

Музыка обрывается.

Спешившись и бросив поводья подбежавшему казачку, адъютант торопливо направляется к князю.

А д ъ ю т а н т (на ходу). Ваше сиятельство!.. Серьезное дело… (Кланяется княгине, целует руку.) Княгиня… (Князю.) Скопища Шамиля спустились с гор… Уничтожили наши передовые посты… И направляются к крепости…

Движение среди присутствующих.

К н я з ь (к казачку). Седлать коня! (Казачок скрывается в правом проходе.) Какая дерзость!.. (К дворецкому.) Походный сюртук!..

А д ъ ю т а н т. Схвачены разведчики… Показали, что хищники хотят поднять восстание в нашем тылу.

Князь делает нетерпеливое движение.

К н я г и н я (вставая, взволнованно). Здесь не опасно? (Подзывает детей.)

Г у с ы н и н (с искренним, но комическим ужасом). Ваше сиятельство!.. Мы лучше пойдем спать…

К н я з ь. Шутки в сторону!.. (К княгине твердым голосом.) Нет решительно никакой опасности: они не смогут, не посмеют перейти реку – ведь там наши форпосты!..

Дворецкий поспешно приносит сюртук. За ним подбегает вестовой с оружием.

А д ъ ю т а н т. Окружили шайку горцев… Злодеи искали спасения в церкви… Видя невозможность уничтожить их без потерь, мы подожгли церковь… Мерзавцы погибли в пламени…

К н я з ь. Чудно, чудно… Но о какой церкви вы говорите?

А д ъ ю т а н т. В местечке Хандо, ваше сиятельство…

К н я з ь. Как? Какая наглость! Ведь это глубокий рейд в наш тыл… Это же мои родовые земли!.. Скорее в крепость! (Говоря, князь закончил переодеваться, принимая оружие из рук дворецкого.)

Со стороны бокового прохода казачок выводит лошадь; она богато гарнирована, под зеленым чепраком с княжеской короной и вензелем. За ней выводят еще пять лошадей под седлами.

К н я з ь (к адъютанту). Скорее в крепость!.. (К княгине.) Помилуй бог… (Обнимает княгиню и детей, прощается.) Чуть что – сообщу. (Вспрыгивает в седло.) Вестовые останутся здесь! С богом!.. (Дает шпоры и скрывается в центральном проходе, сопровождаемый адъютантом.)

Группа вестовых вспрыгивает в седла и следует за князем.

Оставшиеся машут платками.

Г у с ы н и н (желая рассмешить княгиню). Уюй, смотрите, какой

шалунишка этот Шамиль Иванович!..

К н я г и н я. Бросьте, Гусынин!.. Лучше займите-ка нас… Или покажите фокусы… (Садится.)

В окнах загорает свет; мелькают силуэты людей.

В течение последующей сцены сумерки постепенно сгущаются.

Г у с ы н и н (утрированно рисуясь). Нет уж, ваше сиятельство, позвольте я лучше продемонстрирую вам мою дрессированную чудо-утку… (К одному из лакеев.) Приведите сюда мою уточку… (Лакей уходит.)

Вступает оркестр.

Г у с ы н и н (к княгине). Вы знаете, ваше сиятельство, потрясающая уточка… И, изволите видеть, кушает одни только бутерброды… и она прямо на глазах растет от этих бутербродов… Сперва была такая (показывает, опустившись на корточки и переваливаясь с ноги на ногу), потом такая (продолжает шагать, постепенно увеличиваясь в размерах), а теперь выросла, вот какая большая выросла… Да, утя-утя-утя-утя… утя-утя-утя… Тю-тю-тю…

Из бокового прохода, сопровождаемая лакеем, вваливается «утка», изображаемая приятелем Гусынина (утиный каркас с вращающейся (а потом и откидывающейся) головой и хвостом, одет на клоуна-акробата).

Г у с ы н и н. Ну, уточка, покажи ее сиятельству, как-то ты танцуешь!.. Ну, утя, начинай!..

Следует развернутая буффонная пантомима. Гусынин, прихлопывая в ладоши, комически-утрированно подтанцовывает, «утка» следует примеру Гусынина; развернутая буффонадная игра, в которую втянуты Гусынин, «утка», мисс Дора и дети.

Эпизод с уткой достигает кульминации, когда из дома выскакивает казачок, с растрепанными волосами и без черкески.

К а з а ч о к (с верхней площадки). Ваше сиятельство!.. Они перешли

реку…

Музыка сразу же прекращается.

К а з а ч о к (машет в сторону). Они перешли реку!..

Движение испуга. Вбегает дворецкий в ночной куртке, за ним вестовые с ружьями. Из переднего прохода выбегает кучер в поддевке с ружьем, за ним два-три человека челяди с ружьями и дрекольем.

К н я г и н я (вскакивает). А-а!.. Наверх!.. (Подхватывает детей, быстро вбегает в дом, сопровождаемый своей спутницей.)

Мисс Дора в волнении следует за ними.

Общее замешательство.

Гусынин пародийно всхлипывает. «Утка» откидывает утиную голову: из утиной шеи появляется испуганное лицо Гусыниного приятеля. «Утка» нервно топчется на месте, потом, присев, с перепугу «сносит» громадное яйцо.

Выстрел из центрального прохода.

В дверях бельведера появляется лакей.

«Утка» убегает в правый проход.

Звуки приближающихся верховых.

Из центрального прохода выносятся на конях с гиканьем горцы.

Их встречают выстрелами: с верхней площадки из пистолета дворецкий, снизу из ружей стреляют вестовые и кучер.

Гусынин, окаменев, замер посреди манежа.

Лошади под всадниками делают «лансады» и «свечки». Первый горец резко откидывается назад и валится с лошади. Второй горец, как сноп, скользит с седла и падает наземь. Остальные горцы дают шпоры и скрываются в пожарных проходах.

Убегает Гусынин.

В оркестре звучит тема набега.

Пробеги челяди слева направо.

То в одном, то в другом окне загорается и снова гаснет свет.

Княгиня, ведя под руку детей, ищет спасения в бегстве.

С воинственными криками из центрального прохода влетают горцы. Центральный проход заполнен всадниками и спешившимися горцами.

На середину манежа стремительно въезжает Даниель-Бек и Гассан. Они в бараньих шапках, в чохах, обшитых серебряным галуном, в шелковых архалуках и широких шароварах при сапогах с загнутыми носками.

Г а с с а н (показывая жестом на дом). Живей! (Бросается вперед во главе группы горцев.)

Перестрелка; рукопашная схватка. Охраняющие, отбиваясь, пятятся вверх по лестнице. Горцы сверкают кинжалами, оттесняют их. Когда горцы достигают шестой или седьмой ступеньки, нижняя часть лестницы рушится под тяжестью людей, часть которых кучей падает вниз, давя друг друга. Краткое замешательство. Затем подъем возобновляется: горцы цепляются за обрыв лестницы, вспрыгивают на нее, лезут по плечам друг друга. Достигнув верхней площадки, горцы врываются в дом.

Врывается еще одна группа нападающих – верховые и пешие. Проносясь по манежу, исчезают в боковых проходах.

Из дома, крадучись, выходит мисс Дора. Горец, вылетевший из центрального прохода, догоняет ее, не сходя с коня, хватает за волосы. В его руках остается парик. Мисс Дора, закрыв голову руками, убегает. Ошалевший горец уезжает в другую сторону.

Гусынин, видевший все это в окно бельведера, пытается спрятаться.

Раздается шум падающих предметов и перестрелки внутри дома. Гассан с факелом в руках выскакивает на площадку рухнувшей двери.

Г а с с а н (кричит в распахнутую дверь). Живо! Княгиню!.. Детей!..

Группа пеших горцев убегает вправо.

Из центрального прохода на горячем коне влетает Юнус в сопровождении трех горцев.

Из левого бокового прохода, пытаясь пробежать вперед через ворота, появляется княгиня с детьми; Юнус на полном ходу преграждает ей путь и, мгновенно подняв княгиню в седло, скрывается с ней в центральном проходе; таким же образом сопровождающие Юнуса похищают и увозят детей.

Центральный проход пустеет. На манеже – Даниель-Бек с небольшой группой горцев.

Два горца выволакивают Гусынина, испускающего преувеличенные жалобные крики. Он выползает на четвереньках в длинном женском капоте, с цветным платком на плечах и в модном дамском капоре с лентами. Он брыкается, рыдает.

П е р в ы й г о р е ц (Даниель-Беку, показывая на Гусынина, который дрожит, как в лихорадке). Нашли под столом…

Г у с ы н и н (на коленях писклявым альтом). Ваше превосходительство… Я няня… Я экономка.… Помилуйте и спасите…

Д а н и е л ь – Б е к (восторженно). Экономка? Отлично! Говори, где спрятано золото?

Гусынин (с искренним испугом). Какое золото?.. (В сторону.) Уй, попался!..

Д а н и е л ь – Б е к. Где зарыто золото?

Горцы, стоящие близ Гусынина, ударяют его, он брыкается.

Д а н и е л ь – Б е к. Ну, живо! (Заносит нагайку.) Где золото князя?

Г у с ы н и н. Священный калиф!.. Я не эконом… Я настоящий помещик… Я помещик Гусынин… (Как бы в доказательство поднимает

подол капота, обнаруживая мужские брюки.) Я дворянин…

Д а н и е л ь – Б е к (всматриваясь). Эге-ге… Здесь что-то не так…

(Горцам.) Ну-ка, всыпьте ему!

Из центрального прохода влетает Гассан.

Г а с с а н. Даниель-Бек!.. Русские у реки!.. (Увидя Гусынина.) Это что? Оставить его!.. Ну!..

Д а н и е л ь – Б е к (горцам, с досадою). Все назад!.. На коней! Оставьте его!

Дрожащего Гусынина бросают, наградив его хорошим пинком.

Горцы вскакивают на лошадей; вся группа, предводительствуемая Даниелем-Беком, скрывается в центральном проходе.

Испуганный Гусынин на четвереньках, ползком, улепетывает в сторону дома, но оказывается на пути двух горцев, выбегающих из дома. Потасовка, акробатическая борьба буффонно-комического характера. Вырвавшись из рук горцев, Гусынин, высоко подобрав юбки, с полного темпа делает кульбит и исчезает в окне княжеского дома.

Внутри второго этажа начинается пожар.

Общая вырубка.

Конец музыки.

В темноте закрывается занавес сцены и за ним меняются декорации.

На манеже разбирается пратикабль княжеского дома и части рухнувшей лестницы, убирается вся мебель.

Со стороны левой площадки горнист играет несколько резких тактов военной зори.

Площадка ярко высвечивается.

Третье междудействие КАБИНЕТ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА Левая выносная площадка

На площадке в полной парадной форме лицом к манежу стоит генерал-адъютант, за его спиной – адъютант генерала.

Г е н е р а л. Это настоящий позор!.. О чем только думают на Кавказе!.. Воронцов занят спекуляциями!.. Воронцов занят своей акционерной компанией дилижансов!.. Воронцов занят своим черноморским пароходством!.. Воронцов занят чем угодно, только не делами Наместника на Кавказе!.. (Пауза.) Еще недавно мы теснили горцев, как телят!.. А теперь?!.. Это настоящий позор! Шамиль позволяет себе бог знает что!.. Этот последний поход в Кахетию – просто предел наглости!.. Это… Это… Это…

А д ъ ю т а н т (подсказывая). Это похищение семейства князя Чавчавадзе…

Г е н е р а л (раздосадованно). Да что там похищение!.. Гораздо важнее, что это настоящий глубокий рейд в наш тыл… И с большими потерями!.. (Пауза.) Составьте письмо Воронцову… От моего имени… Сообщите, что при моем сегодняшнем докладе о положении на Кавказе и последнем походе Шамиля в Кахетию государь император был совершенно разгневан… Напишите, что нужно играть… (подчеркивает) умело играть на неудовольствии отдельных племен затянувшейся войной!.. Что нужно тонко использовать начавшиеся разногласия между дагестанцами и чеченцами!.. Что нужно суметь привлечь двух-трех наибов на нашу сторону!..

Адъютант щелкает каблуками.

Вырубка.

Тотчас же со стороны правой площадки раздаются резкие звуки военного сигнала.

Полный свет на площадку.

ШТАБ КАВКАЗСКОГО ФРОНТА

Правая выносная площадка

На площадке лицом к манежу стоит полковник, перед ним, спиной к манежу, два наиба-чеченца, поодаль – ординарец.

П о л к о в н и к (к наибам-чеченцам). Отлично!.. Отлично!.. Так и

поступайте!.. (Вынимает из кармана мешочек с золотыми, передает наибам.) Здесь как раз та сумма, о которой говорили… Как задаток… А

остальное – сразу же потом… После… (Жест.)

Наибы кланяются.

П о л к о в н и к. Только действуйте осторожнее!.. Через того, кому Шамиль доверяет… Через того, кого Шамиль любит…Через того, кому Шамиль не откажет… Понятно?.. И потом действуйте так, чтобы ни-ни… (Шутливо грозит пальцем.)

Наибы кланяются.

Вырубка.

В темноте звучит женская горская песня.

Под песню действующие лица заполняют манеж и сцену.

По готовности – вступает гармонь (пение сразу обрывается).

Манеж и сцена освещаются желтовато-белым светом.

Картина вторая

АУЛ ШАМИЛЯ МАНЕЖ, СЦЕНА

Осень. Раннее утро.

Манеж, освобожденный от всякой декорации, представляет площадку перед въездом в сераль Шамиля. В глубине, в конюшенном проходе, от линии арьер-манежа вверх вплоть до торца сцены, завеса зелени и плодов образует аркаду, у подножия которой выдается простой деревянный забор.

На сцене с левой стороны возвышается стена мечети, а с правой поднимаются ступени, ведущие в дом матери Шамиля.

По центру, окруженная стражей, площадка, застеленная коврами. На ней усевшиеся вокруг Шамиля на ковры и подушки наибы наблюдают за танцами. На них направлен белый свет.

В центре манежа разворачиваются горские национальные пляски под аккомпанемент гармони. Толпа горцев и горянок кольцом окружают танцующих.

Во время танцев из центрального прохода через манеж проходит Даниель-Бек в сопровождении делегации чеченских общин. Делегацию возглавляют два наиба, участвовавшие в предыдущем междудействии. Даниель-Бек проводит наибов на сцену, подводит к домику Баху-Меседу. Он поднимается в дом, выходит обратно в сопровождении матери Шамиля, знаком представляет ей чеченских наибов. Чеченцы беседуют с матерью Шамиля и пытаются доказать ей (мимическая сцена) нечто очень важное.

Пляски продолжаются.

Танцы разделяются на две шеренги – одну из женщин, другую из мужчин. Обе шеренги, став лицом друг к другу, под такт ладоней то наступают друг на друга, то отступают. Общий танец переходит в лезгинку. В разгаре пляски одни танцоры стреляют под ноги своим партнершам из пистолетов, а другие, сняв сапоги и взяв в зубы клинок шашки, пляшут то вприсядку, то на вывороченных внутрь носках, перекидывая под коленками из рук в руки два обнаженных кинжала.

Окончив беседу с матерью Шамиля, чеченцы спускаются вниз и расходятся по боковым проходам.

В течение танца стража начинает выносить пестрые, красно-черные и голубые значки и флажки на высоких шестах из орешника и втыкает их в опилки. Даниель-Бек, спустившийся в манеж, распоряжается установкой флажков и значков, которые, заполняя значительную часть манежа, придают ему праздничный парадный вид.

К концу танца со стороны центрального прохода и примыкающего к нему кольцевого коридора раздается нарастающий гул.

Вступает оркестр, исполняя героическую праздничную мелодию.

Толпа, ожидавшая возвращения войск, вместе с танцорами устремляется навстречу ему. Напирающие друг на друга ряды заполняют центральный проход. Толпу с трудом сдерживают стражники. Раздаются ружейные выстрелы, звучит мерный конский топот.

Шамиль встает и переходит к краю рампады.

На красиво убранных лошадях въезжают десять наибов и мюридов, в их числе Гассан и Юнус. У первого наиба в левой руке – оборванное шелковое знамя с ликом Христа при георгиевских лентах, у второго и третьего – обрывки обгорелых военных знамен на древках с бронзовыми двуглавыми николаевскими орлами; у четвертого на казачьей пике вдеты русские ордена и парадный гренадерский кивер, воткнутый на острие. Всадники спешиваются, бросая поводья страже.

Нарастающая волна шума, музыки и выстрелов. Из своего домика на сцене появляется Баху-Меседу в сопровождении пожилой горянки.

Шамиль жестом останавливает шум.

Шамиль, обернувшись к мечети, подымает руки ладонями вверх и, зажмурив глаза, шепчет молитву, затем обтирает лицо руками, спуская их по бороде и соединяя одну с другою.

И на сцене, и на манеже все, кроме стражи, следуют его примеру.

Шамиль подает знак Гассану. Тот кланяется и уходит в центральный проход.

Шамиль подает знак Юнусу.

Юнус оборачивается к конникам, с которыми приехал. Те вскакивают в седла. Народ раздается в стороны, освобождая место. Отряд строго и намеренно медленно уезжает в сторону конюшни.

Стража на сцене выносит походный стул из камыша и подушки. Шамиль садится. Наибы занимают места на площадке.

Всплеск музыки.

Со стороны конюшни в центральный проход мчатся один за другим всадники, показывая мастерство джигитовки. Их количество кажется нескончаемым (пронесясь через манеж, всадники по круговому фойе доезжают до форганга и вновь оказываются на манеже). Джигиты вертятся вокруг корпуса несущихся карьером лошадей, бросают и ловят папахи, стреляют в предметы, которые подбрасывает толпа, выхватив шашки, рубят воткнутые на их пути жерди.

Из центрального прохода появляется Гассан. Глядя на Шамиля, кланяется. Шамиль поднимает руку.

Обрывается музыка.

Замирают кони.

Ш а м и л ь (к Гассану). Гассан, я буду говорить с ней здесь!..

Гассан исчезает в центральном проходе.

Юнус, спрыгнув с коня, поднимается к Шамилю.

Манеж освобождают от лошадей, отводя их к барьеру и на конюшню.

Все, подавшись к центральному проходу, ждут.

Оттуда, сопровождаемая Гассаном, выезжает горская арба, запряженная волами и наглухо прикрытая ковром. Доехав до центра манежа и развернувшись, арба останавливается. Гассан с помощью возчика раздвигает ковры. Из арбы выскакивают дети князя Чавчавадзе, вслед за которыми с подчеркнутой величавостью выходит княгиня. На ней грузинская шубка из малинового бархата, отороченная соболями. На голове пестрый бумажный платок, лицо ее покрыто кисейной вуалью.

Г а с с а н (княгине). Великий имам Шамиль…

Шамиль поднимается. С радостной улыбкой оборачивается к Баху-Меседу. Затем, поддерживаемый Юнусом, спускается по ступеням вниз. По его знаку Гас-сан поднимает сына княгини и передает Юнусу.

Шамиль (принимает из рук Юнуса сына княгини). Почти таким же я отдал его… (К матери.) Теперь пришла пора: на сына выменяю сына!.. (В сторону княгини.) Жить будешь у меня хорошо, так что и птица тебя не увидит. (Пауза.) Ты и дети твои взяты мной с единственной целью… Пятнадцать лет назад твой царь отнял у меня сына… Я несколько раз просил возвратить мне его взамен пленных офицеров, но генералы говорят, что царь не соглашается… (С ударением, иронически, оглядывая окружающих.) Царь не соглашается… А-ха-ха… (Смеется.) Ты знатного рода… Напиши же своему царю… Пусть он вернет мне Джемал-Эддина!.. И я отправлю тебя к своим… А если не сделаешь так – то… (Делает вид, что выхватывает кинжал и замахивается им в сторону сына княгини.)

К н я г и н я. А-а-а!.. (Всплескивает руками, закрывает глаза рукой, отшатывается.)

Ш а м и л ь (с лукавой усмешкой). Не бойся, ханум!.. (Гладит мальчика по голове.) Мы не убиваем детей: такие подвиги я предоставляю царским генералам… (Обращаясь к княгине, серьезным тоном.) А ты напиши… Напиши своему царю, как я тебе говорил… Верни мне моего сына…

К н я г и н я (надменно). Шамиль! Не в моей власти вернуть тебе сына. (Откидывает вуаль.) Но я буду молиться всевышнему, чтобы всемилостивейший государь Николай Павлович по бесконечной доброте своей снизошел бы до твоего желания…

Легким наклонением головы Шамиль дает понять, что разговор окончен. Отворачивается от княгини и, опираясь на руку Юнуса, поднимается наверх.

Гассан жестом указывает на вход в сераль. Княгиня с детьми скрывается в зеленой аркаде.

Арба уезжает в центральный проход.

Проводив пленников, Гассан поднимается на сцену.

Ш а м и л ь (к матери, с довольной улыбкой). Скорей хочу вернуть Джемала-Эддина… Он должен заменить меня… Продолжить мое дело… (Опускается в кресло, берет чашу с кушаньем, начинает есть. К усевшийся у его ног матери.) Ну, Баху-Меседу (ласково хлопает ее по коленям), что у тебя?

Б а х у – М е с е д у. Я имею передать тебе просьбу чеченских обществ… (Вынимает бумагу.) Они изнемогли в неравной борьбе… Стада истреблены, сады запустели, аулы обнищали… Исчерпаны все силы… Выслушай же их просьбу!.. (Шамиль отставляет чашу с кушаньем.) Дозволь им прибегнуть к покорности русским. (Хочет передать бумагу.)

Движение среди наибов.

Шамиль встает, скользит взглядом по окружающим, затем застывает с неподвижным лицом.

Б а х у – М е с е д у. Выслушай чеченцев!.. Они изнурены непосильной войной!

Общее движение среди наибов, часть которых явно симпатизирует просьбе чеченцев.

Ш а м и л ь (резко). Давно ли здесь чеченцы?

Д а н и е л ь – Б е к (выпрямляясь). Шестой уже день!..

Ш а м и л ь (выпрямляясь). Созвать мюридов!.. Созвать народ!.. Позвать сюда чеченцев!..

У входа в зеленую аркаду начинают бить в набат (удары о медную штангу).

Шамиль быстрыми шагами скрывается в глубине мечети.

Резкое оживление среди присутствующих. Народ постепенно прибывает.

Баху-Меседу, стремясь объясниться с сыном, растерянно направляется следом за ним.

Говор и шум толпы. Возникают и распадаются кучки спорящих.

Ш а м и л ь (внезапно возвратившись). Жители Ведено!.. Я должен объявить вам страшную весть… Чеченцы, изменяя долгу правоверных, хотят покориться гяурам. (Среди части присутствующих – одобрительные возгласы.) Они не устыдились прислать выборных, которые, чувствуя гнусность своего намерения и не смея явиться ко мне, обратились к несчастной моей матери… Она, как слабая женщина, решилась ходатайствовать за безумных чеченцев… Ее настойчивость и безотчетная моя к ней любовь внушили мне смелость узнать волю любимца божия… Я просил пророка (жест вглубь мечети), чтобы он научил меня, как поступить с Чечней… Может быть, дозволить чеченцам покориться царю?!.. (Пауза.) Пророк удостоил меня ответом, но ответ его, как гром поразил меня… (Пауза.) Пророк ответил: «Дай сто жестоких ударов тому, кто первый выказал тебе постыдное намерение чеченцев». (Пауза; настороженность толпы.) Увы, этой первой была моя мать… И по воле пророка я должен дать ей сто ударов!..

Толпа немеет и застывает от неожиданности.

Ш а м и л ь (в пространство). Великий пророк!.. Да исполнится

правый суд твой в пример всем последователям Корана…

Движение испуга в толпе.

Баху-Меседу испускает жалобный вопль.

Шамиль, взяв плеть, хлещет мать по спине, громко отсчитывая три удара. При последнем Баху-Меседу лишается чувств и падает навзничь. Шамиль бросается к ногам матери.

В толпе раздаются крики о пощаде. Горянки, простирая руки, рыдают.

Ш а м и л ь (поднимаясь с просветленным лицом). Жители Ведено!.. Нарушить волю пророка невозможно… Поэтому остальные девяносто семь ударов я приму на себя… Приму их радостно, как счастливое искупление постыдной просьбы чеченцев. (Закинув голову и сверкнув глазами, разрывает свой бешмет и, обнажив плечи, грозно приказывает мюридам.) Бейте же!.. (Подзывает одного из мюридов, отдает ему свою плеть.)

Движение толпы. Резкие возгласы осуждения чеченцам.

Мюриды окружают Шамиля, берут нагайки.

Ш а м и л ь. Если пропустите хоть один удар – я заколю вас кинжалом!..

Все – и на сцене, и на манеже – отворачиваются, чтобы не видеть наказания.

По знаку Шамиля мюриды замахиваются нагайками.

По взмаху мюридов начинается музыка.

Общая вырубка освещения.

Три секунды переменный мигающий свет, после чего включается прежнее освещение.

Заканчивается оркестровый фрагмент.

П е р в ы й м ю р и д (нанося удар Шамилю, очень четко отчеканивает). Девяносто семь!..

Ш а м и л ь (в разорванной одежде, но совершенно спокойный, обращается к ошеломленному народу). Где эти злодеи? Где эти отступники, из-за которых мать моя потерпела позорное наказание?.. (Обнимая

Баху-Меседу.) Где чеченцы?.. (Оглядывает толпу, будто бы не замечая притаившихся чеченцев.) Где же они?!..

Резкое возмущение толпы. В едином порыве толпа как бы «выбрасывает» из своей среды делегатов чеченского народа.

Несчастные, видя, насколько сильно восстановлена против них толпа, в страхе падают на колени.

Ш а м и л ь (к Юнусу). Подыми выборных чеченского народа!.. Им не подобает стоять на коленях…

Юнус сбегает вниз и подымает изумленных чеченцев, ставит их на ноги.

Ш а м и л ь (продолжает). Возвратитесь к народу вашему!.. И в ответ на безрассудную его просьбу – перескажите все, что здесь было… (Движение в толпе; упреки и угрозы по адресу чеченцев; предложение немедленно идти на помощь.) Послушайте меня: не верьте царским генералам!.. Они ласкают вас сегодня… Но как вы будете раскаиваться, когда генералы начнут вертеть жернова на ваших головах, предпишут вам свои законы и заставят заплатить за все потерянное ими в течение двадцати лет моей войны… Обороняйтесь же!.. Обороняйтесь последними силами последнего горца!..

Шумное одобрение. Возгласы, призывы к помощи Чечне. Приветственные клики в честь Шамиля. Народ выдергивает из земли флажки и воинственно потрясает ими в воздухе.

Ш а м и л ь (делает знак, что будет говорить. Все стихает, к чеченцам). Ступайте же!.. И не наступит еще новолуние, когда с Кораном и шашкой, – во главе моих войск (жест в сторону толпы), я приду к вам и поведу вас вперед против царя!..

В оркестре звучит героическая тема Шамиля.

Горцы и на манеже, и на сцене кричат, одобряя своего имама.

Всадники вскакивают в седла. Все, и конные, и пешие, потрясая вырванными на ходу жердями с флажками и крича от возбуждения, покидают манеж через центральный и боковые проходы.

Замолкает оркестр.

Вырубка.

В темноте закрывается занавес сцены. За ним заряжается декорация следующей картины.

Со стороны левой площадки горнист играет несколько резких тактов военной зори.

Площадка ярко высвечивается.

Четвертое междудействие

КАБИНЕТ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА

Левая выносная площадка

На площадке в полной парадной форме стоит лицом к манежу генерал-адъютант Генерального штаба. Сбоку – адъютант генерала.

А д ъ ю т а н т (держа в правой руке синюю шелковую папку с тисненным орлом, раздельно рапортует, как на военном докладе). Следующая бумага – входящий номер восемь ноль девять… дробь сорок два… Запрос штаба главнокомандующего Кавказскою армией… в отношении… обмена пленной княгини Чавчавадзе и ее детей… (Опускает папку в ожидании распоряжения.)

Г е н е р а л. Ага?.. Давайте…

А д ъ ю т а н т (раскрывает папку, читает раздельно, как на докладе). В связи с верноподданническим ходатайством… флигель-адъютанта Его Императорского Величества… полковника князя Чавчавадзе… и сестры его… светлейшей княгини Дадиани…об отправке к Шамилю сына его… в обмен на пленную княгиню Чавчавадзе с детьми… (повышая голос) и в связи и намечающимся… положительным разрешением данного ходатайства…. (Сухо, весьма официально.) Наместник Его Величества на Кавказе… главнокомандующий Кавказскою армией… запрашивает… не представляется ли опасным в политическом смысле возвращение сына Шамиля на родину… то есть, не будет ли таким образом укреплено и усилено положение Шамиля? (Опускает папку, по которой он читал запрос.)

Г е н е р а л (который в течение предшествовавшего доклада напряженно слушал с весьма сосредоточенным видом, прикладывая руку к уху и временами одобрительно кивая головой, делает некоторую паузу, как бы раздумывая). Ага… Ага… (Внезапно в отчаянии, разводя руками.) Я ничего не понял…

А д ъ ю т а н т (снова раскрывает папку, намереваясь вторично прочесть бумагу). Я сейчас еще раз зачту вашему превосходительству…

Г е н е р а л (еще более раздражаясь). Нет, ничего не понимаю… (Отрицательно машет рукой, с плаксивой интонацией отчаяния.) Ничего не понимаю!

А д ъ ю т а н т. Позвольте, ваше превосходительство, изложить вам дело своими словами?

Г е н е р а л (обрадованно). А? Да, да, да, – давайте!..

А д ъ ю т а н т. Видите ли, ваше превосходительство, Его Императорское Величество Государь Император, как вы изволите помнить, дает свое согласие возвратить Шамилю его сына в обмен на пленную княгиню Чавчавадзе и ее детей… (Генерал с радостным одобрением начинает кивать головой.) Так вот главнокомандующий Кавказскою армией беспокоится и запрашивает, не представляется ли опасным в политическом смысле возвращение сына Шамиля на родину… Главнокомандующий беспокоится, не будет ли таким образом укреплено и усилено положение Шамиля?

Г е н е р а л (слушает, раздумывает, одобрительно кивает головой). Ага… Ага… Ага… (Внезапно разражается громким раскатистым смехом, который начинает душить его, так что он не может ничего говорить и, захлебываясь от смеха, колеблющегося между басом и тонкой фистулой с присвистом, только машет в отчаянии рукой.) А-ха-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха… О-хо-хо-хо-хо… О-хо-хо-хо-хо… Ну и чудак же этот главнокомандующий… (Снова захлеб от смеха; та же игра; адъютант стоит навытяжку