Читать книгу Белая месса - - Страница 7

Сумрак позднего петербургского вечера густел в высокой комнате, ложась сизыми тенями в углах. За окном, в проёме между тяжёлыми шторами, медленно гасли отсветы заката на противоположных крышах. Единственным источником света была настольная лампа на письменном столе, отбрасывающая тёплый круг на разложенные партитуры.

В этом золотистом ореоле парила лёгкая пыль, будто ноты, сброшенные с рояля, обрели невесомость. Сам рояль, тёмный и молчаливый, казался сейчас огромным в просторной комнате. На его полированной поверхности лежали стопки неразобранных нот, а на пюпитре была раскрыта Соната №3 Прокофьева – с пометками, сделанными уверенным почерком.

Воздух был напоен тишиной – не пустой, а музыкальной, будто в ней ещё вибрировали отзвуки дневных занятий. Где-то тикали настенные часы, отмеряя ритм, который был слышен только в такой вечерней тишине. Казалось, сама душа этого дома, старого петербургского особняка, затаилась здесь, в комнате, где музыка становилась частью сумерек.

Романовский был один. Он сидел за роялем. Правой рукой он сыграл мощный, уверенный аккорд. Затем левой попытался взять такой же – звук получился слабее, не таким насыщенным. Он сыграл левой рукой быстрый пассаж. Пальцы запнулись, сбились. Он с силой хлопнул по клавишам ладонью и резко встал, отвернувшись от инструмента. В дверях появилась его жена Ольга. Она всё видела.

– Не надо себя мучить.

– Матвеев хочет, чтобы я научил его сына «боевому характеру». Какому характеру? Все в прошлом,– ответил он, не оборачиваясь.

Ольга подошла к нему и обняла.

– Ты был великолепным концертным пианистом. А сейчас ты – блестящий педагог. Ты не случайно лучший в городе. Не случайно к тебе в класс все хотят попасть, даже москвичи. Ты видишь в учениках то, чего не видят другие. Ты учишь их не просто играть, а – жить в музыке. Этого не даст ни одна Вересаева.

Иван Петрович обернулся к ней. В его глазах была смесь печали и благодарности.

– Он хочет глубины. А я…

– А ты и есть глубина,– перебила она. – Ты знаешь то, что Филипп Матвеев вряд ли увидит в нотах. Вот чему ты можешь его научить. Не «характеру». А пониманию.

Она взяла его левую руку в свои и нежно погладила.

– И перестань её тиранить. Она и так всё помнит.

Иван растерянно посмотрел на их соединённые руки.