Читать книгу Фрагменты Солнца - - Страница 6

Ночь в казахской степи была холодной и безлунной. Идеальное время для побега. Лекс и Даниэль выехали из шахты, когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, оставив их под покровом густой темноты, нарушаемой лишь россыпью звезд.

– Придется ехать без фар, – сказал Даниэль, передавая Лекс прибор ночного видения. – Так нас сложнее засечь.

– Думаете, они всё ещё ищут нас? – спросила Лекс, закрепляя устройство.

– Уверен в этом. Особенно Прескотт. Он не тот человек, который легко отпускает ценные активы.

Они двигались медленно, используя рельеф местности для прикрытия. Даниэль выбирал маршрут по старым караванным тропам и руслам пересохших ручьев, избегая дорог и населенных пунктов. Ночное путешествие было сюрреалистичным – бесконечная степь, окрашенная в зеленоватые тона через приборы ночного видения, казалась чужой, нечеловеческой, как поверхность другой планеты.

– Почему вы решили помочь мне? – спросила Лекс после нескольких часов молчаливой езды. – Вы рискуете всем – карьерой, свободой…

Даниэль долго не отвечал, сосредоточенно управляя мотоциклом на особенно сложном участке. Наконец, когда они выехали на более ровную местность, он заговорил:

– Мой дед был одним из инженеров, работавших над первой атомной бомбой. Он часто рассказывал, как многие ученые проекта "Манхэттен" осознали истинную силу своего творения только после испытаний, когда было уже слишком поздно. Он до конца жизни носил это бремя – знание, что помог создать оружие, способное уничтожить мир.

Лекс внимательно слушала, начиная понимать мотивы своего неожиданного союзника.

– Я пошел в армию, чтобы защищать людей, – продолжил Даниэль. – Но чем выше поднимался, тем чаще видел, как благородные цели искажаются политиками и генералами, ослепленными идеей силы и контроля. Когда начался проект "Солнечный Щит", я увидел тот же блеск в глазах Хейдена и других, какой мой дед описывал у руководителей "Манхэттена". Жажду создать нечто, способное подчинить мир их воле.

– И вы решили действовать против них?

– Не сразу. Я пытался работать внутри системы, направлять исследования в более безопасное русло. Но появление артефактов изменило всё. Внезапно теоретические разработки стали реальностью, и Хейден с Прескоттом увидели шанс заполучить технологию, способную контролировать само Солнце.

– А ваше начальство? – спросила Лекс. – Вы упоминали, что есть люди в правительстве, которые не согласны с подходом Хейдена.

– Есть группа высокопоставленных чиновников и военных, которые создали нечто вроде… наблюдательного совета. Они считают, что технология такого масштаба не может принадлежать одной стране, что она требует международного подхода. Они поручили мне наблюдать за Хейденом и докладывать, если он перейдет определенные границы.

– И он перешел их?

– Приказ Прескотту извлечь фрагмент артефакта вопреки всем предупреждениям о возможных рисках? Да, я считаю это пересечением границы, – Даниэль покачал головой. – Особенно учитывая то, что мы узнали из сообщения вашего отца.

Они преодолели ещё несколько километров в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Восточный горизонт начал светлеть – приближался рассвет.

– Нам нужно найти укрытие на день, – сказал Даниэль. – Продолжим путь следующей ночью.

– Сколько ещё до обсерватории?

– Около ста километров. Если не будет осложнений, доберемся завтра ночью.

Они нашли убежище в заброшенной чабанской хижине, затерянной среди холмов. Даниэль проверил периметр, убедившись, что их транспорт надежно скрыт, и они смогут быстро уйти в случае опасности.

Внутри хижина была пыльной и ветхой, но предоставляла достаточную защиту от палящего дневного солнца Казахстана. Лекс села на старый деревянный стул, вытащив из рюкзака защищенный планшет с копиями файлов её отца.

– Что вы ищете? – спросил Даниэль, распаковывая запасы продовольствия.

– Любое упоминание о Елене Соколовой в файлах моего отца, – ответила Лекс, просматривая документы. – Если он знал о её исследованиях, возможно, он оставил какие-то подсказки о том, что мы должны искать.

– Ваш отец и Соколова были знакомы?

– Да, они встречались на нескольких конференциях по солнечной физике. Отец всегда говорил, что Елена опередила своё время, что её теории о плазменной жизни, какими бы безумными они ни казались научному сообществу, имеют рациональное зерно.

Лекс продолжала просматривать файлы, пока не наткнулась на интересную запись – личный дневник отца, датированный за два месяца до миссии "Гелиос":

"Встретился с Еленой С. в Праге. Её новые расчеты по возможности организованных плазменных структур в короне Солнца выглядят многообещающе. Она обнаружила странные периодические колебания в магнитных полях, которые не объясняются известными солнечными циклами. И эти колебания образуют паттерны, слишком упорядоченные для случайных процессов.

Елена считает, что это может быть форма коммуникации. Безумно? Возможно. Но я не могу перестать думать об этом. Что если она права? Что если внутри нашей звезды существует разум, пытающийся связаться с нами, а мы слишком ограничены в своем понимании, чтобы распознать его сигналы?"

– Он знал, – прошептала Лекс. – Ещё до миссии он уже подозревал о возможности разумной жизни на Солнце.

– Это могло быть причиной, почему его выбрали командиром "Гелиоса"? – предположил Даниэль. – Возможно, кто-то из руководства проекта "Солнечный Щит" заметил его интерес к теориям Соколовой и решил, что он подходящий кандидат для первого контакта?