Читать книгу ХАИ – как это было - - Страница 3

Мы шли с Ирой, держась за руки, и я ей рассказывал о планах на поступление в ХАИ:

– Завтра пойду в кассы покупать билеты на поезд. Батя мне выделил целых 50 рублей! –

моя подруга округлила в удивлении глаза, и восхищённо покачала головой. – Так что на всё хватит. Ты завтра будешь утром свободна, часиков в 10?

– Буду.

– Тогда в 10 встречаемся во дворе!

Ира кивнула. Она была какая-то молчаливая и загадочная, как окутанная туманом глубоких размышлений. Я почувствовал, что она начинает грустить.

– Ты не волнуйся, я быстро вернусь. Делов-то – отдать документы. За день точно справлюсь.

Девушка кивнула, соглашаясь, но осталась такой же «туманной».

Сейчас я понимаю, что она думала о нашем будущем. А для меня тогдашнего впереди было ещё море времени! До начала учёбы в институте оставалось ещё целых семь недель! Это казалось огромным запасом. И всё это время мы могли провести вместе, на каникулах, без школы и кружков.

Когда наше «детское время» вышло, я проводил Иру до дверей её квартиры на третьем этаже. Мы нежно поцеловались в тёмном, как всегда подъезде. Немного постояли, обнявшись. Потом она решительно отодвинулась,

– Пора! А то мне попадёт, и завтра не отпустят так поздно.

Я покивал,

– Конечно. Иди.

Едва различимый силуэт возле двери пошуршал ключами, замок щёлкнул, и распахнулся яркий прямоугольный «портал», ослепив меня на мгновение светом. Из сияния выглянула мама подруги, мы друг другу кивнули, и «портал» закрылся, оставив меня одного в кромешной темноте. Я немного постоял, пока глаза начали хоть что-то различать. В окна на лестнице просачивался свет уличных фонарей и доносились громкие серенады сверчков. Касаясь кончиками пальцев стены, я не спеша начал спускаться по ступеням.

Утром мы вышли из своих первого и второго подъездов одновременно. Радостно помахали друг другу, и, встретившись, взялись за руки, как в детском садике. Обниматься днём при всех, а тем более целоваться – было стыдно и неприлично.

Я впервые в жизни покупал билет на поезд. И впервые оказался в этих кассах на площади. Ира – тоже. Всё было в новинку, непонятным.

Найдя свободное окошко кассы, я попросил плацкартный билет на завтра в Харьков, и на послезавтра из Харькова. Решил, что если придётся задержаться, я его просто поменяю на другое число. Чтобы не рисковать. Мама предупредила, что летом бывает нехватка билетов, особенно в сторону моря.

Мне повезло, билеты были. Расплатившись большой зелёной купюрой и получив два бумажных прямоугольника и кучу денег на сдачу, я отдал один билет проверять Ире, а второй рассматривал сам. Не сразу, переспрашивая и подсказывая друг другу, мы разобрались со всем, что было напечатано в билете и убедились, что всё правильно. Два билета мне обошлись в 12 рублей 40 копеек. Сдача – 37 рублей 60 копеек. Плюс, у меня ещё осталось три рубля от подаренных денег на день рождения, всего – 40 рублей. Да я богач!!!

Я предвкушающе улыбнулся и посмотрел на подругу,

– По мороженному?!

Она радостно кивнула,

– Да!

Идя в сторону дома, мы с наслаждением слизывали таящую на жарком солнце холодную сладко-молочную прелесть. Я вслух размышлял,

– Я буду тебе писать, обо всём, что у меня будет происходить. Каждый день. Буду звонить. Так что, скучать не будем. На каникулах я буду приезжать домой, и мы снова будем вместе, – Ира кивала, улыбаясь.

У неё вокруг рта появилась белая полоска растаявшего мороженного. Это было очень мило и забавно.

Я на неё смешливо-требовательно посмотрел,

– Ты же мне тоже будешь писать?!

– Конечно! – и она на мгновение прижалась ко мне, положив голову мне на плечо.

И вдруг я сказал:

– Ира, а вот если бы я не уезжал учиться, и мы были постарше, ты бы вышла за меня замуж?

Она на секунду задумалась, улыбнулась каким-то своим потаённым мыслям и кивнула,

– Да. Вышла бы, – немного помолчала, явно собираясь что-то ещё сказать, но промолчала, снова загадочно улыбнувшись.

Я воспринял её согласие как должное. Почему-то ни капельки в этом не сомневался. И спросил больше для «галочки», чтобы услышать очевидное.

Придя домой, я застал дома маму. Она вела танцевальные кружки в Доме пионеров и сейчас у неё тоже были «каникулы». Радостно похвастался, что купил на завтра билет – на 14 часов, прибытие в Харьков в 7:40 утра. А ещё сразу взял обратный, на послезавтра. Она засуетилась, начала расспрашивать, какую я возьму сумку, какие вещи? Я, улыбаясь, её успокоил. Сумку возьму спортивную, с которой ходил на лёгкую атлетику. Из вещей возьму тапки, носки, трусы и футболку. На всякий случай. Ну и зубную щётку с полотенцем.

Мама собирала нам обед, а я сидел за кухонным столом, вдыхал аромат гречки с котлетами и делился своим планом поездки. Я выучил всё – названия остановок метро, где делать пересадку, номер троллейбуса, где выйти, адрес института. В те времена не было ни интернета, ни мобильных телефонов, надеяться можно было только на свою память. Много еды с собой решили не брать, ехать недолго, нужно будет только поужинать в поезде. Бутерброд с сыром, два варёных яйца и помидора – будет в самый раз.

Когда мы поели, убрали со стола, и я вымыл посуду, мама начала меня пугать «ужасами нашего городка». Рассказывала про воров в поездах, что нужно всегда следить за своей сумкой и вещами. А если куда-то отходишь, то прятать их под сиденье, на верхнюю полку, под матрац, на крайний случай – под подушку. Главное, чтобы не было видно, чтобы не искушать людей забрать «бесхозную» вещь. Меня это покоробило. Я считал, что брать чужое – немыслимо. И настолько не доверять окружающим людям – это ненормально.

Мама ласково рассмеялась, потянулась рукой погладить меня по голове, я привычно увернулся. Потом привычно смирился и замер, дав себя погладить.

– Сынок, люди бывают разные. Большинство хорошие и добрые, но в дороге попадаются всякие. Что лучше – быть «на распашку» и остаться без вещей в дороге? Разрушить планы, не попасть в институт… Или наступить ради дела на свою гордость? Да, проявить мелочность, недоверие – но зато выполнить свою задачу, никого не искушать, не рисковать без необходимости…

Мне было от этих слов очень неприятно. Мама учит меня не доверять людям! Я морщился, как от лимона, и хмурился. Всё моё естество протестовало против принятия такого поведения и взгляда на мир.

Мама решила зайти по-другому:

– Димуля, посмотри на это с другой стороны. Вот представь, что в поезде окажется человек, который колеблется, слабохарактерный. Он не уверен, брать или не брать чужое. И ещё ни разу ничего не украл. А тут видит, никого нет, а на столе лежат дорогие красивые часы. И он не выдержит, возьмёт. Ведь рядом никого нет, никто не узнает. Что в итоге? Благодаря искушению, которое кто-то создал, в мире появится новый вор. А тот, кто это искушение сделал, останется без часов. Ситуация со всех сторон плохая. Понимаешь?

Я нехотя кивнул. С такой логикой не согласиться было невозможно. Получается, я должен всё прятать не потому, что не доверяю людям, а для того, чтобы случайно не толкнуть их на преступление. Это совсем другое дело! Это я понимаю. Это правильно!

Я ещё раз понимающе покивал.

Мама, довольная, что я понял, снова погладила меня по голове. Я в глубокой задумчивости даже забыл увернуться.

Провожала меня на поезд целая делегация. Ира и друзья мальчишки. Мамы не было. Она тоже порывалась, но папа её убедил, что не нужно. У меня есть друзья, вот пусть они своей компанией и провожают. Не нужно им мешать.

Расставание было очень трогательным. Друзья собрались напротив окна моего места. Для всех это было явно внове – провожать кого-то без взрослых, самим. Чувствовалась лёгкая скованность и неумелость. Но юношеский задор и дурачливость разряжали обстановку.

Когда поезд тронулся, ребята шли рядом, постепенно ускоряясь. А потом остановились, смотрели мне в след, и махали рукой. И я им махал в окно. Мне было немного страшно. Я впервые куда-то ехал один, сам на поезде. И, в то же время, было интересно и волнительно – что там ждёт меня впереди?!

Дорога до Харькова прошла буднично, без событий и происшествий. Я старательно прятал свои вещи от чужих глаз, всю дорогу читал книгу, лёжа на верхней полке. Выходил с удовольствием гулять на остановках. С интересом разглядывал вокзалы и новые города в окно вагона.

Харьков меня удивил своей широтой улиц и проспектов, настоящим лесом посреди города, метро, новым и современным. А в остальном – всё очень похоже. И даже троллейбусы точно такие.

Сам институт меня поразил размерами. Я себе его представлял как большое здание. Или несколько зданий. Выйдя из троллейбуса, спросил у прохожего:

– Как пройти в ХАИ?

А он отвечает:

– Ты уже на его территории. Это его общежития, – и показывает вокруг рукой на целый квартал основательных кирпичных пятиэтажек, – А тебе куда конкретно нужно?

– Четвёртый факультет.

– Аааа! Ну, тогда иди по проспекту в ту сторону, – машет, показывая. – Минут через 15-20 ходьбы дойдёшь до проходной ХАИ, там спросишь факультет, покажут.

Я поблагодарил человека и пошёл. Шёл, шёл, шёл. Вначале были кирпичные дома, потом начался сплошной бетонный забор. А проходной всё не было и не было. «Вот это территория! Вот это институт!» – в изумлении подумал я, вытирая пот со лба. Июльское солнце начало припекать.

Когда я нашёл 4-й факультет, оказалось, что приём документов происходит в главном корпусе. Благо, по всей огромной территории института были поставлены таблички со стрелками «Приёмная комиссия». Я шёл и любовался стоящими между учебными корпусами самолётами, вертолётами, истребителями. Сердце моё ликовало – я чувствовал всей душой, что попал в родной мир – мир авиации. Огромный мир авиации!

По табличкам дошёл до главного корпуса, нашёл приёмную комиссию, быстро сдал документы. Больше всего времени заняло написание автобиографии. У нормальных обычных выпускников всё очень лаконично: Папа, Мама, родился там-то, жил там-то, учился в школе. Всё.

А мы помотались с папой по стране изрядно. За свою ещё небольшую жизнь я поменял четыре города проживания и четыре школы. Преисполнившись ответственностью, я добросовестно всё вспоминал и записывал – адреса, пароли, явки. В итоге моя автобиография получилась как у пожившего мужика – на целый лист мелким подчерком.

Когда всё закончилось с документами, я посмотрел на часы – 10:30 утра. А поезд домой уходит в 15:30. Взяв час на дорогу до вокзала, я путём недолгих вычислений определил, что у меня есть четыре часа погулять по институту и всё тут осмотреть.

Выйдя из главного корпуса, напоминавшего Смольный по своей архитектуре, я увидел столбик со множеством стрелок-указателей: корпуса факультетов, лаборатории, кафедры, мастерские… Я снова поразился – как у института много зданий! Нашёл табличку «Самолётостроительный факультет». Ага, идём туда! Он был совсем недалеко. Потянув за ручку тяжёленную высокую дверь, я зашёл в фойе и подумал, что попал в рай. Рай авиатора. В огромном зале стояли настоящие крылья легендарных самолётов в разрезе, со снятой обшивкой, фюзеляжи, стойки шасси. Под потолком висели планеры, старинные истребители. И всё сопровождалось поясняющими плакатами, схемами устройства, табличками с характеристиками.

В этом фойе я потерялся во времени на полтора часа. Из нирваны созерцания артефактов самолётостроения меня вырвал желудок – гневно забурчав, он напомнил, что пришло время обедать. Я вспомнил, что видел табличку в фойе главного корпуса: «Столовая, 2-й этаж», и довольно погладив карман, полный денег, решительно пошёл знакомиться с местной едой.

Столовая оказалась огромной, на 20 столов, если не больше. И занято было всего пара столиков. Я сразу догадался – каникулы! Студенты разъехались по домам.

Подойдя к длинной стойке раздачи, я взял поднос, положил его на «рельсы» и «поехал» загружать транспорт съестными припасами. Компот с сухофруктами – берём! Томатный сок – берём! Стакан сметаны – тоже берём! В итоге я так неслабо уставил поднос едой. Разогнался. Но всё оказалось вполне вкусным. Не мамины, конечно, шедевры, но есть можно. Здоровый аппетит справился со всем содержимым подноса очень быстро.

После столовой, повеселевший и полный сил, я решил посетить 2-й факультет двигателестроения. Вот когда я попал туда, я понял – что есть в жизни места, откуда не хочется уходить. Никогда! Всё фойе и коридоры второго этажа были уставлены настоящими двигателями в разрезе! Разными! Начиная от самых древних, маленьких поршневых, заканчивая современными реактивными и турбовинтовыми «монстрами». В каждом двигателе можно было рассмотреть устройство, заглянуть внутрь через разрезы. Почитать историю его создания, все характеристики… Я готов был петь и подпрыгивать от восторга. Я попал именно туда, где должен быть!

Я так увлёкся, что чуть не пропустил время. К сожалению, осмотреть весь институт уже не получалось – экспозиция двигателей поглотила моё время без остатка.

Быстрым шагом возвращаясь на проходную по главной аллее института, я проходил мимо корпусов, огромных деревьев, клумб с цветами, самолётов, и улыбался. Я скоро буду тут учиться! Ура!

В свой город я добрался без приключений. На вокзале меня ждал сюрприз – у выхода из вагона меня встречала Ира. И даже с красной гвоздикой в руке. Сначала я удивился, а потом вспомнил: мы же вместе проверяли билеты, и там было указано время прибытия.

Я её крепко обнял, смущённую и счастливую. И даже быстро поцеловал в губы, от чего она залилась краской. Мы немного терялись, потому что никогда не встречали любимых на вокзале, и не знали, как это нужно делать. Было немного неловко, и странно. Но это быстро прошло. Я взял Иру за руку, и повёл на остановку автобуса, по пути с восторгом рассказывая, что я видел, и даже трогал «вот этими руками!»