Читать книгу ХАИ – как это было - - Страница 5

Вернувшись из колхоза в родные пенаты – в 8-е общежитие ХАИ, – мы узнали, что нашу прежнюю комнату уже отдали другим, а нас переселили в новую. Комендант выдал нам ключи с цифрой 539. Новая комната оказалась огромной – почти квадратной, только перекошенной, площадью больше 30 кв. метров. Очень обрадовал балкон, протянувшийся по всей длине комнаты, и даже заворачивающий за угол. Мы все на него выскочили, обозревая с пятого этажа микрорайон, кусок леса, проспект с остановкой, на которой я вышел, когда впервые сюда приехал. А внизу под балконом, за поворотом, оказалось кафе "Молодость".

Наша новая комната была рассчитана на 6 человек. И благодаря своим размерам, балкону, расположению в удалённом тихом закутке общежития, быстро стала центром жизни нашей 413 учебной группы. У нас постоянно тусовались одногруппники-харьковчане: делали уроки, обедали, отдыхали, играли в карты. Игры в преферанс и деберц (или клабор) быстро превращались в настоящие чемпионаты на выбывание. Собирали массу зрителей, болельщиков и советчиков. Каждая удачная игра вызывала у выигравших бурю восторга, а у проигравших – безутешное горе с хватанием за голову и стонами отчаяния. Глядя на нас можно было решить, что мы играем на многомиллионное папино наследство, ну или на последнюю корову, как минимум.

В колхозе у нас выстроилась чёткая демократическая иерархия: все решения принимались совместным обсуждением, но верховодили, говорили последнее слово умудрённые опытом матёрые 21…22-летние старики. Они уже отслужили два года в армии и отучились год на подготовительном отделении института. Поэтому хорошо знали, как устроена институтская жизнь, многих преподавателей и важных людей вроде коменданта общежития.

Они же учили нас важным премудростям: что пить, как пить и в каком порядке; как правильно списывать, как общаться с деканатом, где какие в студ. городке дискотеки, из каких институтов Харькова лучше всего девушки… В общем, являлись для нас бесценными источниками информации, наставниками и учителями по жизни с непререкаемым авторитетом.

Благодаря им наша группа и наша комната быстро стали известными и популярными.

В конце восьмидесятых годов прошлого века в СССР вовсю шла борьба с алкоголизмом. Вырубались виноградники, выявлялись и прорабатывались на собраниях несознательные пьющие элементы. В ХАИ вообще был установлен запрет на распитие спиртных напитков – пьяного студента вполне могли отчислить из института по линии комсомола. Но всё это мы узнали потом, после первого нашего "залёта".

Начиналось всё почти невинно: после приезда из колхоза и первого дня учёбы наши старики сказали: «Это нужно отметить!» Все скинулись на роскошный студенческий стол: жаренная картошка, колбаса "Докторская", печенье, квашенная капуста, овощные салаты, сыр, и даже – розовое полусладкое вино! Почти вся наша группа расселась вокруг двух раздвинутых обеденных столов на импровизированных скамейках. Было тесно, но очень весело. Ещё не окрепшие организмы быстро подверглись веселящему влиянию полусладкого розового. Включили магнитофон, понятно, что на всю громкость. Начались танцы, игра в карты, продолжение пьянки, хохот. И тут распахивается входная дверь, и заходят три грозных старшекурсника и комендант общежития.

Мы беспомощно переглядываемся – кто-то забыл закрыть дверь за собой. Вошедшие – ошарашено смотрят то на застолье, то друг на друга, не веря своим глазам.

«Картина маслом!» Только начавшие учёбу салабоны, духи бесплотные, вчерашняя обитура – никто и ничто – устроили бордель с карточными играми и спиртным! С особой циничностью: шумно, нагло, никого не боясь!

Потом взгляды непрошенных гостей различают за столом наших «стариков», и поражаются ещё сильнее:

– Миша?!

– Серёжа?!

– Виталя?! А вы что тут делаете?!

Наш официальный староста Миша по кличке Комбат, и его кореш Миша из Вознесенска (без клички), оба невысокие, жилистые, худощавые, в джинсах, поднимаются, и с широкой улыбкой, приветственно раскинув руки, идут здороваться. Поручкавшись со всеми «проверяющими», объясняют ситуацию:

– Вот, учим молодёжь жизни, воспитываем. Это наши орлы, наша 413-я группа, – и покровительственно обводят нас, замерших как перепуганные мышки, указующей рукой.

– Сейчас мы вам всё объясним!

Миши подходят к столу, собирают все стоящие на нём бутылки,

– Это наше! А молодёжи уже хватит. Пойдём, ребята, посидим, заодно уничтожим вот это. Выльем! – и по голосу было ясно: выльют они исключительно в стаканы.

Комбат поворачивается к нам, делает страшное лицо,

– Чтобы сидели тихо и нигде не отсвечивали! Ясно?!

Мы дружно киваем. Делегация в сопровождении Миш, Виталика и бутылок не торопясь, степенно, выходит, прикрыв за собой дверь.

Кто-то из наших тут же подскакивает, и торопливо поворачивает замок.

Мы некоторое время сидим молча, переглядываясь. У всех возникло ощущение, что их потрогала «за здесь» огромная опасность. Потрогала, и отпустила.

Кто-то включил тихонько магнитофон.

Потом кто-то поставил на стол новые бутылки, принесённые с балкона, где они стояли в прохладе. Открыли, разлили, тихонько чёкнулись и выпили. «За спасение!»

Потом кто-то рассказал анекдот, который всех очень рассмешил. Музыку сделали погромче. Выпили ещё. Снова начались танцы. Потом началась, вначале тихонько, карточная игра.

Когда через час снова распахнулась дверь – опять какая-то зараза забыла её закрыть, выходя в туалет, на пороге стояли наши обалдевшие старики. Музыку тут же выключили и установилась мёртвая тишина. Комбат возмущённо и одновременно восхищённо воскликнул:

– Да вы, похоже, совсем бессмертные!

Мы несмело заулыбались. А комбат подошёл нетвёрдой походкой к столу взял пучок квашенной капусты и смачно захрустел.

– В общем, так, братва! Теперь вы, ну и мы – залётные! Эти ребята, что приходили, – Комбат показал за спину большим пальцем, – это комсорг общежития, комсорг факультета, член комитета комсомола и комендант общаги. Хотели вас всех исключить, в полном составе.

Мы побледнели, и с ужасом в глазах переглянулись. Старики довольно заржали,

– Расслабьтесь! Мы договорились заменить исключение на хозяйственные работы. Нужно что-то разгрузить – вы мухой летите вниз разгружать. Нужно убрать снег – вы уже стоите на улице с лопатами. И так далее. Короче, мы теперь типа штрафбата. Начальство закрывает глаза на наши…

Комбат постарался подобрать подходящее слово, ему подсказал второй Миша счастливым пьяным голосом:

– Элементы сладкой жизни!

– Точно! Спасибо, Миша. А мы за это прикрываем начальство своими трудолюбивыми безотказными телами. К вам, девушки, это не относится, – Комбат шутовски кивнул нашим одногруппницам, – вы обеспечиваете наш тыл! Готовите еду, накрываете на стол.

Снова вмешался второй Миша,

– И открываете бутылки!

Старики заржали, Комбат согласно кивнул,

– Не без этого!

Осмотрел нас всех, улыбнулся,

– Ладно, мы ушли. Веселитесь дальше, но тихо! До завтра!

* * *

Потом началась бешенная учёба. В прямом смысле бешенная! В школе у меня была своя методика: домашние задания я выполнял сразу после учёбы. Пришёл, пообедал, и за уроки. На свежую память всё делалось легко и быстро, плюс хорошо закреплялся материал, пройденный днём. И уже в 3-4 часа дня я был свободен, как птица.

В институте так не получалось категорически! С 8:30 утра шли очень насыщенные лекции и практические занятия. После трёх месяцев каникул, потом месяца колхоза руки совсем отвыкли писать. А писать и рисовать схемы с той скоростью, как это делал преподаватель на доске – было за гранью человеческих возможностей. После четырёх пар мы приползали домой где-то в 15:30, одуревшие и вымотанные. Мозг просто выключался, и мы падали поспать на часик-другой. Потом начинали заниматься, ужин, задания, задания, задачи, чертежи… Час ночи, два – а уроки всё не доделаны!

Это был натуральный ад. Какие-то крысиные бега. Запредельные учебные объёмы и нагрузки. Мы сетовали, и думали, что это какой-то просчёт педагогов, деканата, учебной части. Как мы были наивны!

Только на втором курсе, когда от нашей первоначальной группы из 30 первокурсников осталось лишь 15 человек, нам объяснили:

В ХАИ конкурс был небольшой: принимали почти всех желающих. А группы набирали ЗАВЕДОМО больше, чем нужно, в два раза. И на первом курсе давали огромные учебные объёмы, которые полностью выполнить было невероятно трудно. Только прилагая огромные усилия, недосыпая, обладая волей, дисциплиной и способностью переваривать тонны информации – можно было пережить первый курс. Это были действительно «крысиные бега»! Жёсткий и жестокий отбор. Не разовый, как у всех вузов, а в течение полутора лет. У деканата была цель – до конца второго курса все учебные группы должны стать меньше в два раза. Поэтому экзамены были жесточайшие, перед преподавателями тоже стояла задача: отсеять половину студентов.