Читать книгу Разнопланетяне - - Страница 7

1

У КПП аэродрома Финкенвердер, сразу за постом охраны, нас встретили четыре высокие женщины. Их лица с правильными, вытянутыми чертами наводили на мысли о серийной штамповке. Разумеется, они не были одинаковыми, но всё же узкие рты, светлые глаза, прямые носы и волосы, стянутые в пучок, подчёркивали скорее сходство, чем различие.

– Добрый день, дамы. Благодарю за возможность посетить ваше предприятие, – выступила вперёд Фатима и заговорила по-английски, специально чтобы я понимал, о чём идёт речь.

– Рады приветствовать вас на заводе ЕВА, – протянув руку, ответила с акцентом одна из почтенных дам. – Я Марианна Брежье-8. Чем обязаны вашему визиту?

– Вот сопровождаю этого молча в поездках по системным предприятиям страны. Он любимчик Самой… ну вы понимаете.

– И за что вас так? – Аль-Яфаи заметно напряглась. Директорша хмыкнула. – Что ж, Европейское воздухоплавательное агентство всегда открыто контролирующим органам.

– Мы просто туристы. Не стоит искать тут тайный смысл.

– В таком случае вы, наверное, хотели бы увидеть достопримечательности? Здесь есть на что посмотреть.

«Любимчик Самой»? Я понятия не имел, что это должно значить, но был не против подыграть госпоже координатору. Тронув аль-Яфаи за локоть, я капризно заявил:

– Надоело торчать на ветру! Долго ещё?

Директриса чуть заметно приподняла бровь, а девушка виновато развела руками: «Вот видите?» Все направились к многоместному подобию гольф-кара, где немедленно возникла заминка. Руководство ЕВА наотрез отказалось ехать бок о бок с «любимчиком Самой». Пришлось срочно искать для меня отдельный электромобильчик с водителем.

Вскоре два электрокара покатили вдоль бескрайних ангаров. Рядом с некоторыми из них стояли такие же кары: то ли экскурсии зачастили, то ли огромная площадь завода не располагала к пешим прогулкам.

Весь день меня кормили цифрами, графиками и пресс-релизами про авиапром Земли. В цехах, по которым нас водили, стоял запах разогретого металла и какой-то химии. От вида гигантских залов, предназначенных для создания самолётов, захватывало дух. Краны несли разноцветные фрагменты фюзеляжа, а внизу сновали рабочие в яркой униформе. Во-первых, это было просто красиво, а во-вторых… Стоп!

– Как вы сказали, три самолёта в месяц? Ранее речь шла о четырёх десятках!

Директриса ответила, обращаясь к моей спутнице:

– Число 40 относилось к доматриархальной эре, когда пассажиры исчислялись сотнями миллионов месяц. Сейчас же пассажиров сотни тысяч. Так зачем выпекать самолёты как пирожки? Тем более ЕВА – монополист.

Вечером я задержал девушку на пороге гостевого домика:

– Помогите мне понять одну странность.

– Всего одну? – Фатима устала и раздражалась на пустом месте.

– Объём пассажирских перевозок – это стабильный процент от населения Земли, так? Его сокращение говорит о…

– Да, ты прав, – перебила меня девушка. – Молодец, верно подметил, хочешь за это печеньку? Могу я теперь уйти и выбросить этот день из головы?

– Сколько? Раньше на Земле жило семь миллиардов…

– Сейчас чуть больше трёх. И, знаешь что? Этого вполне хватает, чтобы никто не хватал меня за руку, когда я мечтаю дать кому-нибудь в глаз. До завтра, маленькое ты несчастье!

Пасмурное утро 31 мая не обещало ничего хорошего. Ноги отказывали, спину ломило. Была бы у меня ещё одна – и та бы отвалилась. Противно звякал колокольчик на шее. Радовало лишь то, что отправиться восвояси мы собирались сразу после обеда.

Нас привели в цех структурного монтажа. К моему удивлению, все рабочие здесь были молодыми индусами, красивыми и улыбчивыми.

Нашу компанию сопровождали борцовских кондиций бабы. Они шли, как сила природы, напрямик через суету зала. В центре процессии шагала Марианна Брежье. Молча расступались перед ней, опуская взгляд. А когда наша процессия проходила мимо, принимались разглядывать меня и мою спутницу. Фатиме было явно не по себе.

Фрау директриса объясняла покраску сегментов лайнера в различные оттенки салатового:

– Всё дело в специализации производств. Определённый цвет закреплён за конкретным заводом. Например, головная часть изготавливается в Лионе, чьи изделия окрашены… ААРДВАРК! – неожиданно рявкнула мадам Брежье.

Все молча в пределах слышимости замерли. Глаза задёргались, дыхание сбилось, тела застыли в нелепых позах, будто их нервная система дала сбой. Охранница махнула рукой перед глазами одного из несчастных и коротко кивнула. Такое показывают в кино про гипнотизёров, только здесь было не кино. Я удивлённо моргнул, а Фатима скривилась и пробормотала: «Вот же дрянь какая…»

Фрау директриса коснулась плеча случайного молча:

– Americano mit zwei Scheiben Zucker, – и громко добавила: – ПУДЕЛЬ!

Рабочие ожили, будто снятые с паузы. Получивший заказ парнишка побежал прочь.

– Как это понимать? – встревоженно шепнул я, догнав аль-Яфаи.

– Отстань, – огрызнулась она. Я решил не настаивать, надеясь разобраться позже.

Многие молча носили вычурные серьги и кольца, хотя у женщин ничего подобного я не заметил. На контрасте с аскезой хозяек это производило приятное впечатление, а в сочетании с цветастыми агрегатами и яркой проводкой так и вовсе напоминало праздник Холи.

– Внимание! – потребовала мадам Брежье. – Сейчас мы посетим силовую секцию. На этом программа экскурсии завершится. Вперёд!

Пройдя полутёмным коридором, наша маленькая колонна вошла в обширный павильон. Всё его пространство занимали велотренажёры. Педали крутили молодые индусы. Играла ритмичная музыка. Жужжали динамо-генераторы, гудели механизмы велотренажёров. Воздух был тяжёлым от пота, а в нём чувствовался привкус озона вследствие работы мощной электросистемы. Никто не улыбался, лица не выражали никаких эмоций. Бригадиры ходили между рядами. Я почувствовал дурноту и прислонился к стене. Одна из охранниц сместилась так, чтобы держать меня в поле зрения.

– Kaffee für Frau Direktorin, – из ниоткуда выскочил молча, протянув заказанный кофе. Грудь его ходила ходуном, но стаканчик сохранил товарный вид. Мадам Брежье взяла кофе, и молча растворился среди себе подобных. Директриса переключила внимание обратно на павильон с электрогенераторами.

– Новейшая модель, – указала она стаканом в сторону велотренажёров, – итальянская, КПД 76%!

– Как вам пришла такая мысль? – восхитилась аль-Яфаи. – Это же новое слово в генерации энергии!

Марианна Брежье зарделась от гордости.

– Озарение плюс математика. Кроме всего прочего, ноу-хау заткнуло рот экстремисткам, утверждавшим, что популяция молча слишком разрослась. Глупо кормить стольких нахлебников, уверяли они. Но кто, если не молча? Механизмы? Так молча и есть механизмы! И не надо выдумывать никаких глупостей! Теперь посмотрите вокруг. Завод полностью автономен, энергонезависим, и никто не жалуется. Разве это не блестящее решение?

Мадам сфокусировала взгляд на мне:

– Видишь, как много я сделала для того, чтобы ты не попал в Красную книгу, любимчик Самой? – и тут же вновь обратилась к аль-Яфаи: – Довольно на сегодня разговоров. Обеденный стол накрыт в банкетном зале. Надеюсь, вы не разочаруетесь в нашей кухне. А я вынуждена вернуться к работе, прошу простить и понять. Всего хорошего, госпожа аль-Яфаи!

На стене, так удачно поддержавшей меня в трудную минуту, висел план эвакуации, и пока женщины выходили, я совершенно залип в этом рисунке.

Схема представляла собой комикс и была первым образцом изобразительного искусства потомков. Рисовка была нарочито примитивной, как наскальная роспись, и напоминала скорее пиктограммы, чем рисунок. Ни единой лишней линии, только голая суть. Банальный сюжет «Опасность? Беги сюда!» раскрывался через конфликт запаха гари и сигнала сирены. Причём вонь имела женское лицо, а вопль ревуна – мужское. Жертвами выступали силуэты рабочих, антуражем – интерьер силовой секции. Основная идея считывалась мгновенно: бежать в коридор, слушаться бригадиров и следить за сигналом.

– Джон Смит! – недовольно крикнула Фатима из сумрака тоннеля. – Ну ты заснул, что ли?

Я воровато обернулся к велогенераторам: ощущение, что за мной следят, усилилось. Выдернув бумажку из рамки, я поспешил на зов. Несколько шагов спустя свет в коридоре погас.

Включилось аварийное освещение. Вдалеке выругалась Марианна Брежье. Аль-Яфаи удивлённо позвала снова, и кеды зашлёпали в мою сторону.

Я же застыл, онемев от ужаса. На моих глазах метровая панель в стене коридора провалилась внутрь, оттуда вытянулись чёрные руки и, схватив меня за плечи, рванули к себе.

Перед тем как панель захлопнулась, я увидел… себя. Мой двойник стоял в коридоре и с притворным испугом оглядывался по сторонам.

2

Похититель перебросил меня через плечо и помчался, петляя в беспросветной темноте. Вместе с его горячим дыханием затхлый поток воздуха не оставлял сомнений: врата Ада разверзлись для меня. Я пытался кричать, прыгая на каменном плече, ежесекундно бившем под дых. Вскоре я растворился в беспамятстве.

Меня ударили по щеке, я дёрнулся и пришёл в себя. Стул подо мной скрипнул. «Настоящая мебель?» – мельком изумился я. Не о том мне стоило беспокоиться, ох, не о том!

– Эй! Ну-ка отошёл с пером! Рано ещё его кончать!

– Где я…

В глаза бил ослепительный свет, вокруг двигались невидимые нервные люди. Я хотел прикрыть рукой глаза, но обнаружил, что привязан к стулу.

– Тебе крышка, парень, ты покойник.

– Что…

– Слушай меня! Нам всё известно!

– Ja, Alter, wir wissen alles, verdammt noch mal!

– Отвали! Так, меня слушай! Ответишь на пару вопросов, и всё кончится быстро!

– Zwei Fragen, Digga!

– На меня смотри!

– Кто вы…

Я шевелился вяло, мозг не включался. Глаза слезились от нестерпимой яркости фонаря.

– Эй! Меня слушай! Как ты её зовёшь?

– Кого?..

– Хозяйку, придурок! – меня снова ударили по щеке, я дёрнулся, стул протестующе затрещал, а под ногами зашуршал полиэтилен. – Как вы называете друг друга?

– Кто?..

– Boah, der Typ ist ja komplett im Arsch!

– Отвали, сказал! На меня смотри, парень! Как. Ты. Зовёшь. Хозяйку.

– Какую?.. Нет, стойте…

– Ну!

Меня похитили, принимают за кого-то другого! Думай!

– Котик…

– Котик?

– Да…

– Хорошо! Как она тебя зовёт?

Я в руках молча! Они заменили меня кем-то из своих!

– Развяжите… Мне больно…

– Tut ihm weh, der kleinen Heulsuse!

– Ey, was für ein Spasti, Alter!

– Эй! А ну заткнулись! Слушай сюда!

– Я ничего не знаю! Вы ошиблись!

Меня снова ударили, стул подо мной хрустнул.

– Как она тебя зовёт?

– Зайка!

– Издеваешься? Что за херня!

– Нет, правда!

– Ладно, чёрт с тобой. Зайка так зайка! Как нужно держаться при хозяйке?

– Я устал! Мне больно!

– Отвечай! Что её раздражает? Колокольчик на шее всегда нужно носить?

– Мы тупим! Ещё немного, и они свалят!

– Как понять, что она хочет секса?

– Чего?!

– Они доели! Шевелись!

– Всё, кончайте его…

– Стойте! Я вспомнил!

– …и передайте: она котик, он зайка. Пусть носит колокольчик, больше слушает и меньше говорит.

Свет фонаря продолжал слепить, и я, поняв, к чему идёт дело, завертелся на стуле как на сковородке. Блеснуло лезвие. Я закричал и в ужасе оттолкнулся от пола. Взлетевшие ноги задели что-то твёрдое, зазвенел упавший нож.

С грохотом я рухнул на пол, и онемевшие руки взорвались болью, но в адреналиновом угаре я не обратил на это внимания. Ножки стула вместе с сиденьем отлетели в сторону, оставив одну лишь спинку привязанной ко мне.

– Где он?! – луч фонарика заметался по стенам. Я перекатился в сторону, шурша полиэтиленом, задёргался в попытках подняться на ноги. Спинка стула, зажатая между спиной и руками, сковывала движения. Пятно света нашло меня, кто-то попытался схватить, но я вырвался и опрокинул невидимый стол.

Вновь упав, я скрючился среди рассыпанной металлической мелочи. Машинально сжав в кулаках две горсти острых деталек – хоть какое-то оружие! – я кособоко вскочил и побежал прочь от луча света.

В комнате стоял невообразимый гвалт. Сколько здесь людей, я не понимал. Толкал, задевал спинкой стула и даже боднул кого-то головой в живот, бегая во тьме по скользкому полиэтилену.

– Всем стоять! – заорал один из похитителей. Все остановились, тяжело дыша. Я замер и огляделся. Луч фонарика шарил по стенам, мазнув на миг по двери.

– Наложник! Тебе некуда бежать!

Я рванул к выходу, поскользнулся на полиэтилене и влетел в закрытые створки всем телом.

Свобода!

Я ударился о стену напротив двери, перекатился через плечо, поднялся со стоном и побежал по кривому коридору.

– Packt ihn!

– Der Wichser haut ab!

– Нет, стойте! Везде камеры! Назад!

Я уже добежал до поворота, когда услышал последний окрик:

– Ну и проваливай ко всем чертям, дурак! Всё равно тебя загонят в цех! Ты же теперь один из нас!

Понятия не имею, врали они или нет, но если Фатима уже уехала, мне конец. Соображай быстрее! Где она? Территория завода огромна. В какой стороне КПП?

Я припустил изо всех сил, задел стену плечом и взвизгнул от боли. Загремела по полу выскользнувшая спинка стула, верёвка ослабла. Я запрыгал на одной ноге, выпутываясь и освобождая руки, и лишь тогда заметил, что всё ещё сжимаю металлическую мелочь. Сунул её в карман, потом разберусь, если доживу. И побежал искать госпожу координатора.

3

Толкнув очередную дверь, я вывалился на улицу. Передо мной был всё тот же завод ЕВА, только ракурс непривычный: пустырь, сетка забора и две собаки у помойной ямы. Быстрым шагом обойдя неказистое здание, я вернулся наконец к цивилизации.

У подъезда соседнего здания стояли электрокары. Их стерегли только мухи да, может быть, камеры наблюдения. Плевать! Я уселся на место водителя, покопался в управлении и отправился искать родной «гелендеваген».

– Ты не поверишь, – шептал я воображаемой собеседнице. – Похищение! Допрос! Схватка с убийцами! Да хрен знает что такое здесь творится! Развели, понимаешь, рабское подполье у себя под носом!

Дорожная разметка, указатели, пусть и немецкие, помогали ориентироваться в лабиринте между ангарами. Редкие прохожие не интересовались водителем-молча. И вот на горизонте мелькнул предел моих мечтаний – знакомый КПП! Только никакого «гелендевагена» там не стояло. Кроме охраны внутри смотровой будки вокруг не было ни души, ни транспорта.

У меня опустились руки. Я остановился далеко от ворот, вышел из электромобиля и лёг на землю. Предзакатное небо могло бы сказать: «Оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас». В ушах заиграл «Полёт кондора». Я сомкнул веки.

Сколько минут понадобится, чтобы привлечь охрану? Страшные бабы поднимут и отнесут меня в барак. Там меня встретит короткое лезвие, которое раскроет весь мой внутренний мир. Крик несчастного не услышит ни Фатима аль-Яфаи, ни Милена Сойер, ни даже Марианна Брежье.

Или вот, например, пойду по шоссе в сторону Бремена… Сотня миль без еды и питья… На это мне потребуется…

Минуточку!

Марианна Брежье! Единым махом я влетел в электромобиль.

Поиск административного корпуса доставил немало хлопот, но я отлично справился. У секретарской стойки я выговорил услышанное пару часов назад:

– Kaffee für Frau Direktorin.

– Gehen Sie geradeaus und dann links abbiegen, – не глядя ответила девушка. –  Ihre Majestät trinkt am liebsten Americano.

Я продолжал стоять, пытаясь найти знакомые слова в немецкой фразе. Девушка удивлённо посмотрела на меня.

– Bist du am Kaugummi kleben geblieben? – Я не издал ни звука. Секретарша раздражённо выпалила: – Also, Freundchen, dreh dich um, geh dahin, schenk dir deinen Kaffee aus dem Automaten ein, geh ins Erste Obergeschoss und betrete das Zimmer der Direktorin. Was ist hier so schwer zu verstehen?

Ага, значит, кофейный автомат и второй этаж. Я коротко кивнул и поспешил выполнять инструкции.

Офис Марианны Брежье занимал правое крыло здания. Доступ в кабинет открывался через комнату охраны, где крупные неприветливые женщины изучали видеопотоки с камер наблюдения. Ехавший в руках молча бумажный стаканчик не вызвал у них вопросов.

– Kaffee für Frau Direktorin, – доложил я, поставил стакан перед директрисой и присел на краешек стула.

Она и бровью не повела в мою сторону, печатая на виртуальной клавиатуре. Я с трудом сдерживал нетерпение. За секунду до того, как я начал оправдываться, мадам Брежье коснулась наручных часов и приложила пальцы к уху.

– Hallo, warten Sie eine Minute, – произнесла она в ладонь, затем посмотрела на меня: – Wie heißt dein Brigadier?

– Не понимаю по-немецки… – растерялся я, – простите…

Марианна резко опустила руку на стол и прищурилась. В холодном сиянии чёрных глаз я чувствовал себя деревенским дурачком перед вампиром-аристократом.

– И кто ты такой?

– Ну как же, разве вы не помните? «Любимчик Самой». Буквально пару часов назад вы показывали мне и госпоже аль-Яфаи силовую секцию.

– Нет. Девчонка с наложником уехали в полтретьего. Кто ты такой?

– Говорю же: я тот самый наложник…

– ААРДВАРК! – перебила меня мадам. Я вздрогнул и оглянулся. Затем до меня дошло.

– О нет, на меня это не действует, извините…

Марианна Брежье откинулась в кресле.

– Так-так… Ну надо же, у меня в кабинете сидит наложник Самой…

– Я бы предпочёл термин «любимчик».

– Наложник Самой. А напомни-ка мне, мальчик, Самой – это кого конкретно?

– Давайте не будем вдаваться в подробности, мне нужна помощь…

– Хорошо, давай не будем. Так Самой – это какой?

– Я бы попросил…

Марианна послушно кивнула, снова коснулась часов и приложила ладонь к уху:

– Кто твой бригадир?

– Нет, постойте! Маргарет Уолкер!

– Маргарет Уолкер, – с удовольствием повторила фрау директриса. – Подумать только, у меня в руках живое доказательство нарушения закона Матерью Общества…

– Госпожа Брежье, не могли бы вы…

– А мы с тобой подружимся, мальчик, я в этом уверена. В моих силах обеспечить тебе достойные условия. Педали крутить? Нет! Выучишься на бригадира, я умею ценить доверие и откровенность.

– Приятно было пообщаться и всё такое… – Я неуверенно поднялся. Стокилометровый марш приобрёл неотразимую прелесть ввиду новых обстоятельств. – Я пойду, пожалуй. Можно?

– Конечно, можно! – энергично согласилась она, – Ванесса и Ванесса тебя с удовольствием проводят.

– Ой, нет. Э-э-э… Знаете, помочь мне в ваших же интересах. Я должен вернуться в Бремен…

И коротко рассказал о похищении.

Молча организовались в банду!

Подрывают власть фрау директрисы!

Единственная ниточка тянется в Бремен, куда уехал мой двойник!

Выбить из мерзавца пароли и явки – быстрый способ переловить нарушителей!

Мадам потребовала доказательств. Я мог бы ответить, что наш разговор и есть доказательство, но вместо этого выложил на стол содержимое карманов. Та мелочь, что путалась под ногами в ходе сражения, оказалась украшениями. Похитители были ювелирами!

– Так вот откуда серьги у моих индусов… – задумчиво протянула мадам. – Ещё есть? Точно? А если найду?

Я знал, что отдал не всю добычу, но решительно кивнул: обыскивайте! Впрочем, направление мыслей госпожи Брежье приняло иной оборот.

– Правильно ли я понимаю, – проговорила она, не обращаясь ко мне, – тебя привезла Фатима аль-Яфаи, обменяла на кого-то другого и увезла его с собой, бросив тебя на верную смерть. И при этом ты принадлежишь Матери… Значит, Маргарет Уолкер понадобился молча с гамбургского завода ЕВА, которого она выменяла на своего наложника… И вот какое совпадение: не далее как вчера я слышала о запуске процесса восстановления компании «Боинг»… Ну что ж, это свежая струя в промышленном шпионаже.

– Постойте! – Голова у меня шла кругом. – Вы совершенно превратно меня поняли!

– Мальчик, а ведь ты что-то слышал. Какие-то обрывки разговоров, намёки, распоряжения, да? Тебя нужно только заставить вспомнить… А кто у меня такой умелец?

Я вскочил: воображение нарисовало устрашающие картины допроса с пристрастием.

– Не надо меня заставлять! Я скажу вам, кто всё знает! Аль-Яфаи! Покажу, где она сейчас! Только отвезите меня в бременскую ратушу. Они оба там, я уверен! Я уверен!

Вот так, в сопровождении Ванессы, Ванессы и Марианны Брежье, я вернулся в Бремен.

Следуя лучшим традициям классического кинематографа, телохранительницы в чёрных брючных костюмах выволокли меня из багажника, а затем помогли ступить на брусчатку рыночной площади хозяйке. Фрау директриса процедила сквозь зубы:

– Чёртов городишко. Давайте по-быстрому закончим это дело!