Читать книгу Давно забытая элегия - - Страница 4

До начала оставалось десять минут. Многие ученики опаздывали на первый урок: просыпали. Ещё темно на улице! В числе прогульщиков был и Виктор Ширак, известный задира и хулиган. К счастью, Колетт Леблан-Локонте, отличница и наша главная героиня, отличалась пунктуальностью, поэтому всегда приходила вовремя. За несколько лет учёбы она не пропустила ни секунды урока, если не считать, конечно же, отсутствия по уважительной причине.

Вот и сейчас села за первую парту у окна, где уже разложила свои вещи её подруга, Лакрес. Та была хорошисткой, но на большее и не претендовала. Подруги встретились и обнялись. Для них это было нормой. Судя по всему, Колетт была взволнована: молчала, погруженная в мысли, и смотрела на место ещё не пришедшего учителя. Лакрес, понимая, что тревожит её подругу, не отвлекала. В классе продолжали собираться обучающиеся. Всего тут училось двадцать человек, и за пять минут до начала их набралось всего десять. Внимание присутствующих было обращено к Колетт, а та делала вид, что не существует.

203 число весны 427. Утро. Школа №2, Фубуа, северная Терсилагия.

Электронная доска была включена. На слайде название темы – "Hattelan" – и изображение карты Оскольда. Достаточно умные дети, в том числе Лакрес, повторяли домашнее задание, а именно выписанные в тетрадь названия стран Оскольда и их столицы. Доска висела на огромном шкафу, на полках которого хранились учебники и прочие материалы. У выхода в коридор висела большая карта Оскольда или, как его называют сами жители острова, Хаттелана. На противоположной стене разместилось несколько схем, включая схему неправильных глаголов оскольдийского языка. В любой детали в этом помещении чувствовалось влияние Оскольда. Недаром даммартенисты шутят, что жители Терсилагии любят "Хаттесран" больше, чем собственную родину. Оскольдский был главным иностранным языком в Терсилагии.

– Сосите! – очень вежливо поприветствовал всех Виктор, впервые за десять недель не опоздавший. Бритый налысо, мускулистый – кумир миллионов девочек. Но никак не Колетт.

И всё же надо признать, что Локонте удивилась, отвлеклась от своих размышлений. Ширак, за которым следовали его два дружка, медленно пересёк класс, поглядывая на соперницу. Колетт не подавала виду, несмотря на тихие предупреждения Лакрес. Предстояла конфронтация, которой девушка старалась избежать, поскольку была зациклена на ожидании собственного успеха, а не чужих неудач. Соперник горделиво остановился перед Колетт и положил свою руку на её тетрадь. Девочка инстинктивно схватила его за кисть, что вызвало смех окружающих.

– Как там Машины поживают? Башка не перегрелась? – задал вопрос Виктор и дëрнул рукой, отчего противница чуть не слетела со стула. Снова смех. Колетт горделиво подняла голову.

– Прости, Викториан, не такая горячая, как ты. Твои мальчики так и сохнут по тебе, погляди, – те тут же отвернулись от Вика.

– Вот сучка, – покачал головой. – Хвала Мефалле, тебя не будет в Ла-Шатриане. Этот город не для таких, как ты, ш…

– …што ж, удачи тебе списать под присмотром тысячи камер, ха-ха, – та надменно рассмеялась, закрыв глаза; затем открыла их на момент, чтобы убедиться, что за ней наблюдают, и вновь замкнула, чтобы продолжить: – Ха-ха-ха! Хах… Ха-ха-ха!

Вик и его друзья переглянулись. Лакри спряталась за подругой, чтобы не стать участницей дурацкого разговора – она хотела всего лишь повторить домашку. Ситуация разгоралась, и кто знает, что бы произошло, если бы в класс не зашёл ещё один важный ученик. Невозможно было не узнать единственного одноклассника Колетт, носившего очки. Коротышка неловко пронёс свой чемодан мимо участников конфликта, первоначально проигнорировавших его появление, и сел позади девочек. В отличие от большинства, он всегда сидел один, поскольку состоял в той же группе, что и Колетт с Лакрес.

– Привет, Лео, – сказала Лакрес. Вслед за ней поздоровалась и Колетт.

– Ботан, как думаешь, сколько у меня баллов? – обратился к новичку Вик.

– Ну в среднем где-то от сорока до пятидесяти у тех, кто не знает. Простейшая математика, – чистосердечно ответил тот.

Виктор молчал пять секунд, пытаясь прочитать шутку, чтобы выдохнуть с облегчением – шутки не было. Каждый раз он надеялся, что Леопольд научится отвечать ему так же остроумно, как Колетт, и каждый раз разочаровывался. Некоторым людям просто не дано.

– У меня будет девяноста восемь баллов. Ровно.

– Вообще-то, – Лео поправил очки, – у тебя недостаточно высокий коэффициент Цоммера. Тебе и восьмидесяти не набрать.

Вместо того, чтобы что-то доказывать медленному пареньку, которого он и представителем мужского пола не считал, Вик отмахнулся рукой и пошёл на место – в самый конец аудитории. Друзья последовали за ним. Пользуясь тем, что к ним больше никто не пристаёт, Лео прервал тишину:

– Как думаете, сколько баллов мы набрали? Думаю, я в порядке восьмидесяти пяти. Ты, Колетт, наверное, девяносто. А ты, – смотрит на Лакрес, – наверное, семьдесят пять.

– Я бы не гадала, мда-а-а, – ответила Оген, недовольная тем, что лишний раз отвлекают. Всё равно ни на что не рассчитывала.

– Неважно, сколько наберём. Главное – утереть нос Вику, – Колетт сжала ладони в кулак и нахмурилась.

– Зачем? Он же тупой.

К счастью, Виктор этого не слышал.

– А ты, блин, гений. Если не назовешь мне хотя бы одно произведение Камиллы де Прусак, то твой коэффициент Цоммера ниже единицы.

– Камиллы де кто?

Колетт подмигнула ему и отвернулась, услышав шаги. Школьники приготовились и замолкли; один Леопольд, выведенный из себя, стал гнусаво тараторить себе под нос и с наивной улыбкой оправдываться – весь класс взорвался от хохота. Колетт не могла не подшутить над ним, поскольку обожала его реакции и то, что он никогда не принимал обиду близко к сердцу. Гогот оборвался в ту же секунду, как открылась дверь. Учительница зашла в класс, дети вскочили с мест, приветствуя.

Для своих девяти лет Барбара Руже сохранилась очень хорошо. Она очень комплексовала по поводу внешнего вида, что стало предметом обсуждений среди старшеклассников, к которым, к счастью, Виктор пока не относился. Учительница оскольдийского языка с трёхлетним стажем, классный руководитель Колетт и других, она была горячо любима детьми за лояльность и сдержанность. По крайней мере, ей удавалось поддерживать дисциплину, не прибегая к агрессии, что было редкостью в этой школе. Не нужно было бороться ради хороших оценок, и юная Локонте всегда была рада расслабиться на уроках любимого учителя.

Постояли пару секунд и сели. Мадемуазель провела проверку. Ширак, Виктор… Леблан-Локонте, Колетт… Оген, Лакрес… Сорель, Леопольд… и многие другие. Во время переклички подоспели опоздавшие: отчитались и сели на место. Учительница оглядела присутствующих – из тех, кого ждала, все были на месте. Тогда достала из папки документ и, прокашлявшись, обратилась к классу:

– Пришли результаты регионального этапа. От нашего класса приняли участие четыре человека – Виктор, Колетт, Лакрес, Леопольд. У меня две новости – хорошая и плохая. С какой начать?

– С плохой, мадемуазель! – воскликнул Вик, ехидно поглядывая на Колетт, сидевшую спереди. Учительница кивком напомнила, что нужно поднимать руку, и тот запоздало выполнил обязательное действие. Впрочем, она не могла сдержать улыбку, и почему, стало ясно сразу.

– Ты, Виктор, дисквалифицирован. За списывание.

– Э-э-э, чего!? Мадемуазель, – на всякий случай поднял руку, – могу ли я пожаловаться в суд!?

– Я бы помогла, если бы нашей школе не предоставили записи с камер видеонаблюдения. Ты хорошо скрывался, надо признать… Но теперь тебя даже госпожа Мефалла не отмолит. Раньше надо было думать.

И протянула документ. Виктор встал с места и подошёл, чтобы проверить. "Всетерсилагийская олимпиада "Кафка": региональный этап". Напротив имени Виктора Ширака стоял жирный крест, который перечёркивал его результат в девяноста восемь баллов.

– Пожалуюсь в суд, – решил для себя Виктор. Ему ничего не оставалось сделать, кроме как вернуться к своим друзьям. Смирился.

– Хорошая новость заключается в том, что остальные показали достойный результат. Лакрес Оген – шестьдесят семь баллов. Леопольд Сорель – восемьдесят девять. Колетт Леблан-Локонте – девяносто три. Лео и Колетт проходят на заключительный этап. Он пройдёт в Ла-Шатриане 227 числа, вас будут награждать сами Даммартены! Я сообщу вам позднее о сборах.

За окном светало. Пока учительница прятала документы, Локонте с улыбкой повернулась назад, в сторону Ширака. Тот выглядел подавленным: не ожидал такой подставы от камер. На мгновение их взгляды пересеклись – пока один угрожал одними глазами, другая самодовольно улыбалась, напоминая, что способна постоять за себя. Лео, сидевший между ними, в удивлении обернулся и заметил разъярëнного Виктора. Решив, что тот смотрит на него, парень тут же отвернулся и застыл на мгновение. Колетт едва удержалась от того, чтобы не засмеяться. Они не знали, что внимание Ширака переключилось на Леопольда. Не к добру.

Начался урок. Его длина в Терсилагии составляет пятьдесят минут. Лакрес вызвалась отвечать домашнее задание, чтобы в случае, если начнётся опрос, не попасть под раздачу. Она достаточно точно охарактеризовала народы в составе Оскольда, ключевые города и даже назвала реки, за что получила похвалу. За опросом некоторых других учеников последовал этап изучения нового материала. Дети открыли учебники, а учительница – другую презентацию. Поскольку этот раздел учебника представлял детям внутреннее устройство Оскольда, следующая страница была посвящена самому выдающемуся политику последних лет – Киллиану Филипсу, премьер-министру страны. Лео вызвался прочитать восторженный отзыв о нëм, почему-то являющийся частью учебной программы:

«Настоящий мужчина! Однажды у меня сломалась машина. Мистер Филипс проходил мимо. Он помог починить её и рассказал, что в детстве ему тоже пришлось пройти через множество трудностей. Он пешком каждый день проходил по десять километров, чтобы добраться до школы. И теперь, при мистере Филипсе, у нас провели новые дороги! Как повезло, что нашим детям не нужно так мучаться»

Даже у трёхлетних детей было множество вопросов к создателям учебников, но Руже ничего не могла поделать: государственные, рекомендованные Министерством образования Оскольда. Последующие двадцать минут дети работали над заданиями к этому тексту, затем – над аудиофайлом: какой-то мужчина рассказывал биографию Филипса, изображая того героем и гениальным политиком (справедливости ради, его коэффициент Цоммера составлял 3.4. Для Лео – гений). То он проходил по тридцать километров в день в детстве, то жертвовал огромные суммы на благотворительность, то боролся с террористами… Действительно, даже даммартенисты не так восхваляли своего лидера. Им следовало многому научиться у детского учебника.

По завершении урока мадемуазель дала домашнее задание, которое обучающиеся записали в дневники. Прозвенел звонок, Руже отпустила детей, и те пошли на следующие занятия. В классе остались только Лео, Колетт и Лакрес. Учительница выключила компьютер, а Локонте обратилась к подруге:

– Надо было помочь тебе. Без тебя будет скучно.

– Ну-у-у, меня бы выгнали на месте, я же женщина, а не Виктор. Забей, буду болеть за вас! Вы умненькие.

– Мы немного времени там проведём. Не больше пары дней, – сказала Барбара. Нашла ключ от помещения. – Финалисты получат денежное вознаграждение. За первое место полагается сто тысяч ливров, за второе и третье, соответственно, если не путаю, пятьдесят и двадцать пять тысяч.

Глаза Лео загорелись: Колетт знала, он из бедной семьи, поэтому ищет любые способы легко заработать, поддержать родных. Впрочем, и она не может похвастаться дворянским происхождением, а потому любое денежное вознаграждение будет весьма кстати. Тем более, что её шансы на попадание в финальную тройку были необычайно высоки.

– Не волнуйтесь, мадемуазель, мы вас не подведём. Я покажу им всем!

– Вы никого не подводите, это всего лишь олимпиада. Плюс к портфолио при поступлении в лицей, только и всего. И ты не одна, Колетт, с тобой Леопольд. Вам обоим предстоит готовиться. Если чего и жду от вас, так это командной работы.

Встала и вместе с детьми покинула помещение. Закрыла его на ключ, а затем, бросив им прощальный взгляд, ушла. Колетт, Лео и Лакрес, чей следующий урок проходил в соседнем классе, никуда не торопились, а остались в коридоре – сели на скамейку, чтобы обсудить произошедшее, напротив двери. В окнах за их спинами мечтательно качались лиственницы; Колловид и Каухоб, два светила, величественно возвышались над горизонтом. И как звëзды кружились вокруг друг друга, так и Колетт с Леопольдом посмеивались, обсуждая грядущее восхождение на Советту наук.

– Мадемуазель сказала правду, мы должны работать вместе. По крайней мере, наш коэффициент продуктивности увеличится, – Сорель загорелся командным духом.

– Ты всё в коэффициентах считаешь? Свою причёску коэффициентом перхоти ещё не оцениваешь? – ответила Колетт. Лакрес с возмущением посмотрела на подругу, но Лео усмехнулся, начав, по обыкновению, оправдываться.

– Не, не, я ещë не придумал такой.

Шутки шутками, а перспектива сотрудничества очень не нравилась Колетт. И дело не в том, что она хотела подставить друга. Просто они были на разных уровнях, и Леопольд мог стать слабым звеном в их команде. Они участвуют индивидуально, не совместно, а оттого нет и нужды в командной работе. Колетт потратит лишнее время и силы на то, чтобы подтянуть Лео к её уровню. Она, как лучший знаток "Кафки" во всей Терсилагии, должна занять первое место! Девочка печально смотрела на радостного Лео, не зная, как уж и выразить свои опасения. Решила промолчать, поскольку Леопольд и Лакрес перешли к обсуждению химии, и отвернулась. Потом решат.

Из класса вышел Виктор, успевший закинуть свой портфель в конец помещения. Всë так же агрессивно настроенный по отношению к нашим героям, он, впрочем, не решался на активные действия, а орудовал одним лишь языком. Вик указал пальцем на Лео:

– Даже ты, – в последнем слове было столько презрения, что Сорель не на шутку перепугался: лицо побелело (в то время как Ширак, напротив, покраснел), руки задрожали. – Это потому что ты любимчик мадемуазель. Она вас, девочек, больше любит… Вот какой у вас сговор: меня дисквалифицировали, а на моё место поставили… это существо.

– Не трогай Лео, ты-ы-ы, ты… мразь, – Лакрес переступила через себя и открыто оскорбила Виктора, зашедшего слишком далеко.

Резкое движение – Колетт вскочила и остановилась перед Виком, уже собиравшимся врезать Лакрес. Тот, не способный остановиться, нанёс ей удар по лицу. Локонте схватилась за нос, друзья помогли ей сесть на скамейку, а Лео побежал за врачом. Вик остановился, осмысляя произошедшее, затем схватился за голову и пал на пол, будто великий герой древних времён, сражённый стрелой. Разница заключалась в том, что героем Вик не был.

– Прости…

– Я слышала, – мстительно просопела Колетт, – что мальчикам зашквар бить девочек. Только девочкам можно драться друг с другом.

Никаких возражений не последовало. Вокруг собиралась толпа. Подоспел врач, ведомый Леопольдом – ему пришлось пробиваться сквозь толпу. Колетт наконец заплакала от боли, Лакрес передала её доктору. Этим вечером родителей Виктора Ширака вызвали в школу…

Чуть позже, днëм – когда светила грустно кружились над склоном холма, – грустная девочка в одиночестве шагала по улицам города. Из ноздрей торчали ватные тампоны, поэтому она шла, склонив голову, будто бы думала. Старательно обходила лужи, которых было не сосчитать. Вместе с домом приближался и нежелательный разговор. Впрочем, чему быть, того не миновать! Подойдя к дому, она поправила съехавшую набок шапку и застегнула куртку. Вздохнула. Тихо зашла.

Из прохожей был слышен как всегда громкий телевизор. Похоже, мама в гостиной смотрела новости, отдыхая после готовки. Колетт, не включая свет, тихо разделась: поставила ботинки у двери, закинула шапку наверх, повесила куртку и утеплённые штаны в гардеробе. Закрыла дверь на улицу, взяла портфель и тихо заглянула в гостиную. Верно мама лежала на диване напротив телевизора, спиной к дочери. Из всех терсилагийских женщин только Бланш Локонте могла смотреть новости под попкорн: настолько не хотела воспринимать всё это всерьёз. Миска с вкусняшкой лежала на столе, Бланш периодически запускала туда руку. Противный голос Сосиали Бессен сообщал о новом злодеянии Даммартенов:

«Компания "KOI" приступит к созданию нового завода в Арсе. На заводе будут выпускать детали для авиастроения. Новый успех Терсилагии, обещанный Даммартеном промышленный подъём? Громогласные заявления разбиваются о суровую реальность: компанией KOI владеет Март де Кариньян, родственник президента Даммартена, не имеющий высшего образования. Подробнее об этом расскажет Морис Дюфор…»

Колетт попыталась уйти, но пол под её ногой предательски скрипнул. Бланш обернулась и поприветствовала дочь, затем быстро вскочила, заметив у неё в носу ватку. Обе быстро оказались в гостиной – одна вернулась на диван, другая села рядом. Допрос был неизбежен. Колетт не хотелось неприятностей, поэтому она повернулась к зеркалу, пылившемуся в углу, и замолкла. И правда смотрелась по-дурацки. Яростная Бланш учинила допрос, причём яростная по отношению не к дочери, а к предполагаемому обидчику.

– Ты как так ударилась?

– Подралась с медведем.

– А вату в берлоге нашла?

– Ну-у ма-а-а…

– Что ма? Значит, подралась с кем-то. Кто это сделал? Опять этот Виктор? Почему меня в школу не вызвали? Не позволяй всякому говну бить тебя.

Если так и дальше продолжится, то Бланш сама позвонит в школу, и Виктора точно исключат. Этого Колетт никак не хотелось: конфликт уже исчерпан, нечего разжигать пламя войны. Дочь гордо вскинула голову, взяла себя в руки и заговорила:

– Он обиделся на меня, потому что я умнее его. Я победила его в олимпиаде, мам!

Следом за столь громкими заявлениями последовал длинный рассказ о сегодняшних событиях, смысл которого сводился к следующему: Колетт гений, а Виктор – глупый и жалеющий о собственной безмозглости ребёнок, которому повезло, что госпожа Локонте сумела простить его. Похоже, что Бланш поверила подобным бредням. Радуясь за дочь, обняла её, убрала уже не нужные тампоны и предложила пожевать с ней попкорн. Единственное, что беспокоило мать, так это, разумеется, упоминание Даммартенов.

– А что не так? – Колетт села рядом с матерью и засунула руку в миску.

– С ними дела лучше вообще не иметь. Ты не знаешь, какие они монстры?

– Ма, я это слышу каждый…

– Не монстры. Монстры.

Вытаращенные глаза Бланш ясно давали понять девочке: с Даммартенами дела правда лучше не иметь. Одна случайная кукурузка драматично упала на пол, отчего Бланш тяжко вздохнула. Только недавно навела уборку.