Читать книгу Моя жизнь в спорте. Размышления об академической гребле - - Страница 13

Юрий Михайлович Исаев не был выдающимся спортсменом, хотя не раз выступал в одном экипаже с Александром Долгушиным.

22 июня, воскресный день 1941 года. В Москве еще не знают, что на западных границах полыхает война, идут бои, льется кровь, гибнут люди. Но, даже узнав, никому не верилось, что впереди 1418 дней кровопролитных боев, отступлений, потеря товарищей, друзей…

Уже через 6 дней – 28 июня под Минском, командуя взводом, Исаев принимает первый бой. Дальше беспорядочное отступление. От взвода осталась горстка бойцов. Под Ржевом окружение и первый плен. Сразу не расстреляли, тогда еще немцы были гуманны: нужна была рабочая сила. Собрали в колонну и погнали на запад, в концлагерь.

Юра вспоминал: «По обочине дороги мы обреченно брели на запад, а навстречу шла боевая техника, шли здоровые, хорошо вооруженные солдаты. Невольно закрадывалась мысль: а сможем ли?»

Воспользовавшись слабой охраной, с несколькими ребятами удалось бежать. Схоронились в лесу, побега не заметили, ведь шли тысячи пленных. В общем, повезло!

Двигались ночами на восток, ориентируясь по вспышкам, канонаде. Но фронт удалялся быстрее, чем его догоняли.

Примерно на десятый день побега их – спящих, оборванных и голодных – захватили. Теперь не церемонились. Бросили в подвал. Допросы, избиения, не кормили, днями не давали воды. Особенно зверствовали полицаи и предатели.

Юре подфартило. Он немного знал немецкий язык и на допросах как мог переводил. Однажды поехали в соседнюю деревню, там захватили пленных. Немцы ушли в дом, загуляли. Юра остался у мотоцикла. Это был смертельный, но шанс. Решился, будь что будет, «двум смертям не бывать, одной не миновать». Скрываясь больше 2-х недель, искал лазейку, где можно перейти фронт. Наконец в ноябре, истощенный и обмороженный, вышел к своим.

С распростертыми объятиями его не встретили. Три месяца фильтрационных лагерей. Проверки, допросы: как оказался в плену, почему не застрелился, как удалось бежать? Спасли Исаева комсомольский билет и солдатская книжка, спрятанные в обмотках. В конце концов поверили, присвоили звание младший сержант, назначили командиром взвода.

Начались фронтовые будни. После ранения под Гжатском и долгих месяцев в госпитале – новое назначение, уже старшиной роты. Стал гвардейцем. Здесь его нашла первая, самая солдатская награда – медаль «За отвагу». Здесь же, при наступлении у деревни Чернушки, у него на глазах погиб Александр Матросов. Вот что Юра рассказывал: «Атака захлебнулась. Залегли на открытом поле под пулеметным огнем. Головы не поднять. Матросов сумел скрытно подобраться к ДОТу. Граната не долетела, пулемет продолжал стрелять. Тогда Александр встал и бросился на амбразуру. Пулемет замолчал. Через минуты мы были на высоте. Все это было у меня на глазах».

В августе 1943 года под Смоленском вновь ранение и тяжелая контузия. Выйдя из госпиталя, он участвовал в освобождении Кёнигсберга, там же встретил Победу и получил вторую «звездочку».

Вернулся в Москву и сразу – на родной «Буревестник». В лодку не садился – ранения. После окончания Высшей школы тренеров Исаева назначили старшим тренером в Спорткомитете РСФСР. Ему многое удалось сделать. Расширилась география. За сборную команду стали выступать гребцы из Куйбышева, Пскова, Казани, Горького, Новгорода, Ростова. В 1979 году команда РСФСР заняла первое место на VII Спартакиаде народов СССР.

Последние годы Юра тяжело болел, ему ампутировали ногу. Но, несмотря на физические страдания, он оставался оптимистом, жизнелюбом. Его дом продолжал оставаться «штабом». После соревнований к нему шли посидеть за «рюмкой» чая, поделиться радостями и печалями. Его «половинка», Тамара, была гостеприимна и привычна к таким посиделкам. Он как магнит притягивал к себе людей. Был щедр, добр и светел. А еще он любил и знал поэзию. Наизусть читал Пушкина, Блока, любимого Есенина. Сам «баловался стихоплетством». Нам, его товарищам, стихи «О любви, друзьях и военных днях» нравились.