Читать книгу Моя жизнь в спорте. Размышления об академической гребле - - Страница 9

У кого из старых гребцов не забьется сердечко при слове «СТРЕЛКА»? Старейшая гребная база Москвы открылась в 1867 году в особняке у развилки реки Москвы и Обводного канала, прорытого незадолго до открытия клуба, чтобы предупредить задержку воды у подножия кремлевского холма, с болотом и несметным количеством комаров и лягушек. Набережная и сейчас сохраняет свое старое название: «Болотная».

Занимались греблей в клубе в основном зажиточные люди. Например, профессор Маглинский приезжал на рысаке, запряженном в легкую тележку. Нередко его сопровождал цыганский хор с песнями и плясками. Он же сделал первую попытку построить гребной тренажер.

В 1915 году командором клуба и его меценатом стал Сергей Николаевич Шустов – не только владелец коньячной империи, но и великолепный спортсмен, ставший трехкратным чемпионом России на одиночке.

В 1924 году клуб перешел в ведение профсоюзов и получил официальное название «Учебно-спортивная база «Стрелка» МГС ДСО «Труд». Первым директором «Стрелки» был Василий Иванович Десятчиков. Он и жил прямо на базе. При нем база после военного застоя стала оживать. Построили маленький гребной бассейн, появился причальный плот, ремонтировались помещения и лодки. Его сын Евгений в детстве выступал на соревнованиях рулевым, а позднее, став Евгением Васильевичем, работая в Мосстрое, проектировал и строил канал в Крылатском, где в 1973 году проводился чемпионат Европы по академической гребле, а в 1980 году – олимпийская регата Московских Игр.

По-настоящему «Стрелка» «задышала» при Науме Марковиче Меркине. Помню первую встречу. Собрал спортсменов и тренеров. Сидим, ждем. И вот в зал не входит, а врывается невысокого роста человек, седые волосы дыбом, смуглое лицо, глаза слегка навыкате. «Хочу услышать, что надо сделать в первую очередь, чтобы было лучше тренироваться», – с ходу заявил он. Высказали свои пожелания, поговорили «за жизнь» и разошлись, не особенно веря в какие-то подвижки. Однако ошиблись. База на глазах стала преображаться. Появился второй гребной бассейн, ремонтные мастерские. Лучшие мастера краснодеревщики Мухин и Тумин стали не только ремонтировать лодки, но и строить новые. На одной из них Игорь Булдаков и Виктор Иванов выступали на чемпионатах страны и Европы. Появился тренажерный зал, душ с горячей водой. Сейчас это кажется мелочью. А тогда, придя с тренировки, так приятно было встать под теплую воду, а не под ледяную, как раньше.

Как сейчас не хватает таких энтузиастов! «Не место красит человека, а человек место».

Так было. А теперь, спустя 150 лет, «Стрелка» перестала существовать, как ранее перестали существовать базы «Красного Знамени», «Спартака», «Торпедо», «ЦДКА» на Ленинских, теперь Воробьевых горах. Такая же участь постигла базы на Химкинском водохранилище и в Серебряном бору. «Динамо» и «Водник» перепрофилированы, гребцов туда не допускают. Есть намерения продать базу ЦСК ВМФ. Министерству нужны деньги. Из последних сил держатся «на плаву» в Серебряном бору динамовцы и в районе реки Сходня «Буревестник».

А ведь на этих базах выросли все сильнейшие гребцы, принесшие славу советскому спорту: 3-кратный олимпийский чемпион Вячеслав Иванов, Александр Тимошинин, дважды завоевывавший олимпийское золото, мужская и женская восьмерки «Крыльев Советов», И. Демьянов и многие другие известные спортсмены и команды. Отсюда, со «Стрелки», 22 июня 1941 года гребцы уходили на фронт и сюда же после войны, раненые и контуженые возвращались, садились в лодки, чтобы поправить здоровье, набраться силенок, побороться за чемпионские медали. И многим это удалось. Победители в войне, они стали победителями и на чемпионатах страны, Европы, принесли международную славу отечественному спорту.

Кстати, это было не первое «покушение» на «Стрелку». В середине 70-х ее тоже хотели снести. Отстояли. Пожаловались Афанасьеву, в то время главному редактору газеты «Правда», большому любителю воднолыжного спорта. Опубликовали в газете маленькую заметку. И этого оказалось достаточно, чтобы на «Стрелку» больше не заглядывались. Время другое было. Как оказалось, некоторые вопросы раньше решать было проще.

Такое же положение в Санкт-Петербурге. Закрыта база «Энергия», где ежегодно проводился гребной марафон, на который съезжались гребцы со всей страны и из-за рубежа. Место приглянулось для строительства жилых коттеджей для работников Конституционного суда.

Сюда после войны блокадные ребята приходили грести, возвращались к жизни, становились чемпионами. Ю. Тюкалов, В. Борейко, О. Голованов. Это гордость, легенды нашего гребного спорта.

Обращения на разных уровнях о сохранении базы ни к чему не привели.

«Все могут короли, все могут короли, и судьбы всей земли вершат они порой…»

Но вернемся к «Стрелке». До войны, да и после нее, «Стрелка» была больше, чем спортивная база. Здесь бок о бок тренировались и заслуженные гребцы, и любители поправить свое здоровье. За весла брались известные артисты: Игорь Ильинский, Виктор Станицын. Участвовала в соревнованиях Рина Зеленая. Выходили на воду Николай Михайлович Шверник – председатель ВЦСПС, Алексей Николаевич Косыгин – Председатель Совета Министров СССР, другие известные люди.

На втором этаже можно было посидеть, обменяться новостями, попить чайку, поиграть на рояле, попеть. Начинающие, «навострив ушки», прислушивались к спорам «великих», слушали различные байки, где правда переплеталась с вымыслом. Но всем было интересно. Заводилой всех компаний, штатным тапером, умельцем «сбацать» на рояле, был Сергей Борисович Шереметев, прекрасный человек, между прочим, графских кровей. А какой замечательный вокальный дуэт был у него с Петром Алексеевичем Пахомовым, неплохо владевшим голосом.

Но, что греха таить, любил Сережа «приложиться», поэтому и не стал лучшим. А мог бы! Был великолепно, «по-гребцовски» сложен: высокий, с длинными руками, чуть сутуловатый (гребля сутулых любит), он «портил кровь» и А. Смирнову и И. Демьянову, и другим. А в двойке парной вместе с Петром Родионовым неоднократно становился сильнейшим.

А еще на «Стрелке» была небольшая комнатушка, где жил Алексей Дмитриевич Смирнов, сильнейший одиночник и один из лучших загребных. Там собиралась «Тайная вечеря» – вернувшиеся фронтовики, именитые и подающие надежды спортсмены. Там «сбивались» новые экипажи, восстанавливались старые. Всем хотелось грести со Смирновым. Загребным он был действительно выдающимся и в довоенном «Спартаке», и затем в «Динамо».

Соперничество «линкоров»: «Буревестника» с загребным А. Долгушиным, «Динамо» с загребным Смирновым, ЦДКА с Шереметевым, «Крылья Советов» с Сиротинским, а позже с Крюковым, всегда составляли интригу соревнований.

Постепенно жизнь возвращалась на «Стрелку». Фронтовики – раненые, контуженные садились в лодки, выходили на старты. И многие становились победителями международных регат, чемпионами: В. Родимушкин, А. Комаров, Е. Сиротинский, А. Смирнов, С. Шереметев, П. Сергеев, П. Санин, Б. Козинцов, Г. Богданова, Р. Чумакова, другие.

Но осенью 1943 года, когда мы, четверо студентов Военно-механического техникума, пришли на «Стрелку», там царила тишина. Я и Женя Кабанов с напарниками стали два-три раза в неделю приходить на тренировки. Первые выходы на воду в учебной четверке даже нельзя назвать тренировками. Мы подходили к стенам Кремля, и наш тренер Розанов, милейший старичок, рассказывал о старой Москве: Кремль, Замоскворечье, дорогие для коренных москвичей улицы и переулки: Большая и Малая Ордынка, Полянка, Якиманка, Пятницкая, Щипок, Спасоналивковский переулок. Это было интересно. Наверное, из-за этого мы и приросли к гребле. Хотя тренироваться было трудновато. Утром учеба, ближе к вечеру тренировка, а с 12 часов ночи до 6 утра работа в мастерских – я на токарном станке, Женька на фрезерном. Выполняли военные заказы и получали рабочую карточку. На нее хлеба и продуктов давали побольше, а иногда и сливочного масла.

Через многие годы такая «напряженка» аукнулась. У Женьки открылся туберкулез. Выздоровел. Но в лодку больше не садился. А ведь был прекрасным загребным, дважды вместе с А. Комаровым становился чемпионом страны. Но от гребли не отошел. Стал заслуженным тренером СССР. Работал начальником отдела Спорткомитета СССР, затем в ВЦСПС. Избирался президентом нашей Федерации, вице-президентом Международной Федерации гребного спорта.

И вновь вернемся к «Стрелке». Желающих прибывало, а грести было не на чем. Лодки были нарасхват, выдавались на один час и прямо у плота в порядке очереди от одной команды передавались другой.

Легче стало к концу 1947 года, когда были вывезены из Германии несколько комплектов инвентаря, буквально в последний момент отправленных в Москву.

Вот как об этом рассказывал И. Н. Поляков, непосредственный участник той операции: «В 1947 году я вновь направляюсь в Германию, в Берлин в распоряжение советской военной администрации за спортивным инвентарем. Хотя мы действовали на основании Постановления Государственного Комитета Обороны № 937, где Всесоюзному комитету по делам физической культуры и спорта, представителем которого я являлся, вменялось в обязанность вывести из Германии спортивный инвентарь, не все шло гладко.

Немцы прятали лодки: насыпали в них песок и притапливали. Искали. К руководству нашей администрации стали поступать жалобы, что забирается частный инвентарь. Меня вызвал генерал В. Чуйков, комендант Берлина, и отдал приказ закончить отгрузку инвентаря в трехдневный срок: «Не уложишься в срок – придется возвращать».

Уложились и вывезли».

Но нехватка лодок все равно чувствовалась. Перед каждым соревнованием лодки разыгрывались. Лотерея начиналась при жеребьевке. Кому что достанется? Например, на «Стрелке» было три восьмерки разного «возраста» и качества: «Рот Фронт», «6-я мира» и «Металлист» и от того, кому что достанется, во многом зависел результат.

В связи с этим вспоминается один курьезный случай. Перед очередными стартами разыгрывались женские парные двойки. В команде «Динамо» гребли миниатюрная Н. Санина и более габаритная М. Иосилевская. В лодке, которая им досталась, Мария не могла полностью подъезжать, мешали шпангоуты. Не улыбайтесь! Так было. Создали комиссию. Все, что надо, обмерили, и лодку заменили. Команда выиграла чемпионат.

Несмотря на нехватку лодок, занимающихся было много. Начинающие выходили на плотах и учебных лодках, получив разряд, пересаживались на «клинкера», а мастера тренировались на «скифах».

За всем этим следил недремлющий глаз боцмана Алексея Тимофеевича Борисова, или просто «Тимофеича». В черном морском кителе, фуражке с крабом, в стоптанных кедах, он всегда был на посту. Когда он спал или отдыхал, никто не знал. «Стрелка» и Тимофеич были одним целым. Был строг, ворчлив, придирчив, но справедлив. Для него все были равны – мастера, начинающие. Чтобы занести лодку в эллинг, надо было ее с мылом вымыть, насухо протереть и только после этого поставить на стеллажи. Иначе: «не положено».

А какие интересные и разнообразные проводились соревнования! Например, открытие сезона, гандикап. Старт у Воробьевых гор, финиш у «Стрелки». Стартуют все: мужчины, женщины всех разрядов и возрастов на всех классах лодок. Выбирай, что тебе больше нравится. Стартовали десятки и десятки судов. Для всех желающих лодок не хватало.

Захватывающее зрелище наблюдалось ближе к финишу, после Крымского моста, когда все лодки сходились и неслись к «Стрелке». Попробуй в этой давке обойти противника и выйти вперед: не дадут.

Мы несколько раз гонялись в восьмерке и ни разу не выиграли, не пробиться, а в четверке учебной побеждали не раз.

В 1952 году перед Олимпийскими играми поступили новые лодки, приобретенные у немецкой фирмы «Пирш». Дышать стало легче. Но нас обвели вокруг пальца. Продавец поставил нам не гоночный, а тренировочный инвентарь. Но это мы поняли, приехав в Хельсинки и увидев лодки противников. Наша восьмерка весила 122 кг, а у наших противников: Австралии – 110 кг, США – 107, ФРГ – 105 кг. Заметная разница!