Читать книгу Деньги: От монеты до алгоритма - - Страница 2

В 2023 году в одном из подмосковных музеев проходила временная выставка под названием «Вещи, которые скоро исчезнут». Там лежали дискеты, пейджеры, бумажные авиабилеты – и стеклянная витрина с надписью: «Последняя выпущенная монета». Внутри – никелевая пятирублёвка образца 2022 года. Тираж: 27 миллионов. Последняя партия – отчеканена в июле 2023-го. С тех пор Монетный двор в Санкт-Петербурге больше не производил монет для обращения. Только памятные, коллекционные, «для музеев и подарков».

Надпись под экспонатом гласила:

«Эту монету ещё можно найти в кармане. Но её больше не будут делать для будущего».

Это не символический жест. Это констатация.

Мир постепенно перестаёт чеканить деньги как физические объекты – не потому, что они «устарели», а потому, что их производство перестало быть экономически оправданным. В 2024 году Банк России сообщил: стоимость изготовления и доставки одной монеты номиналом 1, 2 или 5 рублей превышает её номинальную стоимость в 1,8–2,4 раза. То есть каждая такая монета, попадая в оборот, сразу становится долгом государства перед самим собой.

Но чтобы понять, почему мы так легко отпускаем монеты – нужно вернуться туда, где они начинались. Туда, где деньги ещё были *тяжёлыми*.

***

Первая подделка денег зафиксирована в 64 году до нашей эры. Древнеримский сенат обнаружил, что серебряные денарии, выпущенные при Юлии Цезаре, всё чаще содержат примесь олова. Кузнецы подтачивали края монет, сбрасывали стружку в общую кучу – и чеканили из неё новые. Так появилось выражение «кусать монету»: не от жадности, а от необходимости проверить, не подделка ли.

Деньги тогда были просты: металл – вес – доверие. Чем тяжелее монета, тем выше вера в неё. Цари взвешивали налоги на весах, торговцы носили с собой гири, дети учились считать, перекладывая медяки из одной кучи в другую.

Всё изменилось, когда деньги научились путешествовать быстрее, чем люди.

В XI веке в провинции Сычуань, Китай, купцы устали возить мешки с медью. Тяжело, опасно, долго. Они договорились оставлять металл у доверенного менялы – а взамен получать расписки на бумаге. На них ставили печать, имя владельца, сумму. Эти бумажки можно было передавать – и получатель приходил за металлом в тот же пункт. Так родился *банкнотный принцип*: деньги как долг, записанный на листе.

Но настоящий прорыв случился не в Китае и не в Европе. А в колониальной Америке.

В 1690 году правительство Массачусетса, отчаявшись собрать налоги в серебре, выпустило первые в истории бумажные деньги, обеспеченные… доверием. На них было написано: «Этот сертификат будет принят в уплату всех налогов в колонии». Никакого золота. Никакого серебра. Только обещание. И – что удивительно – это сработало.

Почему? Потому что деньги – не про металл. Деньги – про *согласие*.

Согласие считать, что кусок бумаги с печатью равен часу работы, корове, участку земли.

В Советском Союзе наличные – особенно мелочь – имели почти мистическое значение. Монеты достоинством в 1, 2, 3 и 5 копеек чеканились из алюминиевой бронзы. Их называли «бубликами», «шайбами», «лепёшками». Ими платили за булочку, за проезд в трамвае, за газету. Но самое важное – их сохраняли. В каждом доме была банка, в которой лежала «копилка на чёрный день». Не для инвестиций. Не для накоплений. А на случай, если «всё вдруг остановится».

В 1990-е годы эти банки опустели. Люди высыпали монеты на стол, сортировали по годам, откладывали редкие – 1961, 1970, с двойным штемпелем. Остальное – меняли на доллары, на водку, на сахар. Валюта поменялась. Но привычка осталась: держать *что-то твёрдое* в руке, когда мир становится жидким.

***

Сегодня в России ежегодно из оборота изымается около 500 миллионов монет. Их не переплавляют – складируют на спецскладах ЦБ в Перми, Новосибирске, Екатеринбурге. Хранение стоит 30 копеек в год на одну монету. То есть через 16 лет содержание монеты обходится дороже, чем её номинал.

Постепенно монеты уходят из повседневности.

– В супермаркетах округляют итог до 5 рублей.

– В метро – бесконтактные карты и телефоны.

– В такси – оплата в приложении, сдача – бонусами.

Даже в церкви многие теперь «бросают» на требы не монетки в ящик, а QR-код на экране рядом с аналоем.

И всё же монеты не исчезают мгновенно. Они уходят, как уходят диалоги по стационарному телефону: не потому, что стали невозможны, а потому, что перестали быть естественными.

Однажды в редакцию одного финансового журнала пришло письмо от читателя из Вологодской области. Пенсионер, 78 лет. Он писал:

«Я до сих пор храню монеты 1961 года. Не для продажи. Просто беру в руку – и чувствую: они *тёплые*. Не от температуры. А от того, что их касались тысячи рук. Каждая царапина – чья-то спешка, чей-то выбор, чья-то нужда. А ваши цифровые рубли… они холодные. Их никто не держал. Их просто *выдал*. Как лекарство по рецепту. Я не против нового. Но скажите честно: если деньги больше нельзя потерять, уронить, спрятать в матрас – разве они ещё принадлежат вам?»

Этот вопрос – один из самых трудных в этой книге.

Потому что ответ на него требует признать: когда деньги становятся удобнее, они становятся менее *вашими*.

Монеты исчезают не из-за технологий.

Они исчезают потому, что общество выбирает контроль вместо случайности, точность вместо свободы, эффективность вместо непредсказуемости.

И это – не хорошо и не плохо.

Это – цена следующего шага.

Следующий шаг – вовсе не в отказе от монет.

А в том, чтобы понять: что мы готовы оставить в прошлом – вместе с ними.