Читать книгу Попытка номер 2 - - Страница 4

– С Новым годом, красавица! – ухмыльнулся седой. – Я Хэм. Пойдем потанцуем?

– Это же вальс, – засмеялась я в ореховые глаза. Народ закусывал под незабвенного Петра Ильича. Попыталась сесть на место.

– Да ну и что? Не умеешь? – этот самый Хэм удержал меня за локоток при себе. Придвинул лицо близко. Принюхивался.

– Я умею, – не стала притворяться я. Неужели выведет на пустой танцпол?

Вальс цветов. Современная аранжировка и темп. Он закружил меня буквально. У нас хорошо получалось, красиво. Я чуяла. Ореховые глаза смотрели насмешливо и чуть удивленно.

– Спасибо, – Хэм поцеловал мою левую кисть, когда музыка стихла.

Публика за столами поддержала его аплодисментами. Похоже, что нас приняли за профессионалов. Особенно меня, вкупе с расписным декольте.

– Давай сбежим отсюда, – шепнул мне на ушко кавалер. Не торопился назад к столу. – Или ты не одна?

– Я одна, – он мне нравился. Запах его казался знакомым. Приятным. Шампанское удачно легло на водку. Но. – Я ничего не ела с прошлого года.

Он засмеялся древней шутке. Обнял меня за талию. Коснулся губами мочки уха. Многовато всего для первых пятнадцати минут. Даже в новогоднюю ночь. Но мне нравился этот парень.

Похоже, что восторгов моих по поводу душки Хэма никто за столом не разделил. Все заткнулись, когда наша пара приземлилась в торце. Вернее, сел Хэм, а меня усадил к себе на колени. Лица и пауза вытянулись. Добровольский с грохотом отъехал в кресле к стене. Мазнул по мне глазами и ушел прочь.

Единственный счастливый и ничего не замечающий Звонарев поднял модный нынче тост. С Новым годом! Выпили, но веселье как-то не шло.

– Пошли, пошли, толков здесь не будет, – приговаривал мне в щеку Хэм. – К дьяволу этих зануд. Мой роллс стоит у входа под парами.

Вылил остатки мандоро в бокал. Показал между большим и указательным пальцем золотую горошину. Та поймала луч потолочной люстры и сверкнула, как настоящая.

– Открой ротик, малышка.

Я, как завороженная, открыла. Сладкое шампанское смыло волшебную пилюлю внутрь меня. Хэм наклонился и поцеловал. В рот. При всех.

Я сто лет не целовалась с мужчинами. Кроме Виктора. Я забыла, что от этого может закружиться голова. И даже мир.

– Никогда не целовалась? – спросили ореховые глаза. С вечной ухмылкой.

– Нет, да, – я отклеилась от партнера.

Пьянящая радость прочно поселилась во мне. Мы пошли. Втроем: я, Радость и Хэм.

– Ты куда? – Женька больно ухватила меня за руку. Подскочила на ноги. Пыталась удержать.

– Я пошла, – я улыбалась. Какая смешная Женька! Вечно хочет командовать мной.

– Куда ты с ним собралась, дурочка, – шипела подруга мне в плечо, – он же придурок, негде клейма ставить! И гей!

– Значит, мне ничего не угрожает! – расхохоталась я.

Хэм отцепил Женькины пальцы от меня. Провел нахально мизинцем по сердитой девичьей щеке:

– Чао, Кнопка. Беги, присматривай за своим Звонком, пока не спиз…ил кто-нибудь.

Я смеялась. Это были самые смешные трое суток в моей жизни. Как водится, помню отрывками и смутно.

Черный роллс-ройс. Вот это морда у него! Длинная тяжелая, с золотой фигуркой Духа экстаза на капоте. Глумливый мужик в фуражке и больших усах распахнул для нас дверь:

– Девушка? Шурик, ты берега не попутал часом?

– Давай рули, мальчик. Покатай нас по городу для начала.

– Как скажете, сэр, – ужасно смешно водитель сделал под козырек.

Хэм без лишних движений усадил меня на колени лицом к себе. Жарко. Я стянула шубу на пол. Отправила туда же осточертевшую грубую кожу жилета. Мужчина сунулся языком к правому соску.

– Черт! Чем ты намазалась! Горько, – он сплюнул в просторы роллса.

Лак-закрепитель чудесного рисунка встретил эротические поползновения мужчины злой химией.

– Это горчица. Отлучаю младенца от груди, – прикололась я счастливо. Радовалась глупой растерянности красавчика Хэма.

– У тебя там есть молоко? – он откровенно повелся. Щупал грудь с испуганным интересом.

– Не старайся, к тебе не придет, – я хохотала до слез, – ты же не младенец!

– Ты шутишь, – дошло до него с облегчением. Попытался залезть ко мне в трусы. Расстегнул золотой замочек.

– Ё! тут колготки! До тебя фиг доберешься.

Я стекла на колючий ковер пола. От смеха загибалась. Слезы текли.

Мужчина рывком поднял меня и положил к себе на колени. Попой кверху. Потрогал губами безопасную спину. Не горчит. Поцеловал. Пошел пересчитывать позвонки. Ниже, ниже. Влез языком во впадину. Кла-а-асс!

– У меня сегодня… ой! Вчера. Планировался анальный секс. Я чиста, как мадонна. Из моей задницы можно шампанское по бокалам разливать! – поведала я счастливо партнеру.

Его маневры доставляли мне веселое удовольствие. Хэм сразу втолкнул в меня пальцы. Больно. Я сжалась на инстинкте.

– Молодец, твой парень, детка. Планирует и старается заранее. Но до дела здесь еще далеко. Ничего, мы продвинемся. Попозже.

Я кивнула. Нашла сигару под крышкой в центральном подлокотнике. Сунула в рот прямо в жестяном серебристом чехле. Гавана пахла.

– Дай мне прикурить, – ухмылялась я.

– Глупости. Поцелуй меня лучше, – он показал куда.

Я вспомнила свой последний минет и захрюкала от смеха. Мужчина не понимал. Обиделся даже чуть-чуть.

– Что смешного? – он убрал меня с себя и усадил рядом на чудесное на ощупь кожаное сиденье эф-класса. Напрягся.

– Ты!.. Я!.. Сосать!.. дышать…В нос. Чихнула!.. вылетела сперма вместе с соплями!.. Пипе-е-ец! – я задыхалась. Словами не передать, насколько весело. Махала лапками, направление полета показывала. Упала носом в сиденье, обессилев.

– Бедный мужик, – проникся сочувствием мой нынешний приятель к предыдущему, – ты так же умирала со смеху?

– Нет! – я прижала ладонь к груди, как в некоторых странах при поднятии национального флага, – клянусь! Но рожа у него была-а-а…

Смеховая истерика по имени амфетамин накрыла меня с головой. Боже! Я всегда хотела рассказать про этот случай, но не выскакивало из меня. Неловко, да и некому. Блин! Хоть поговорить свободно! Я села на гладкий коврик пола роллса.

– А еще он всегда хотел, чтобы я сосала ему в лифте. В прозрачном. Знаешь, такие по стенам ползают? Мы возвращались из гостей. Вот скажи мне, зачем? Зачем устраивать эту фигню, если до нашего дома десять минут хода? Ладно. Пусть. Встала на колени, открыла рот, похоронила колготки. Тут я смотрю, внизу маленький ребенок выбежал на проезжую часть. Куда деваться? Кончить-то он и потом сможет. А ребенок? Выплюнула все и побежала…

– Спасла? – спросил мужчина.

– А как же, – я засмеялась и глотнула сладкого вина. Кончилось. – И собаку тоже.

– Там еще и собака была? – в лице Хэма забрезжило смутно знакомое безнадежное выражение.

– Да! Дурацкий глупый щенок лабрадора. Из-за него все случилось.

– Короче, минет тебя не заводит никак? – он склонил голову к правому плечу и глядел на меня непонятно. Как бы жалеючи.

– Не-а. Меня вся эта вонючая возня мало трогает. Но я понимаю. Если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно. Так моя бабушка покойная любила повторять. Я стараюсь, но оргазм – это не мое! – я попыталась выковырять сигару из тубы. Хэм отобрал ее из мои пляшущих пальцев. Спас.

– Ты забавная, – он поцеловал меня в висок. – оставь мою гавану в покое, сам прикурю, дам тебе побаловаться. Даже при мастурбации?

– Не-е-т! Да-а-а! Это закон, – я уселась рядом. Разглядывала свои белые сапоги. Когда я успела их так изгваздать?

– Значит, ничего не потеряно, – Хэм чмокнул меня в шею и поморщился. Язык дракона там устремлялся в ушную раковину. – Надо тебя отмыть, накормить и поискать, где же он заблудился, твой заветный фейерверк. А заодно поглядеть, как лезет сперма у тебя из носа. Когда ты спасаешь собак и детей.

– Не надо, – я зевнула. Устала как-то.

– Закинемся, малышка? – Хэм неожиданно сильными пальцами вытолкнул пробку из новой бутылки итальянского шампанского. Золотые капсулы в хрустальной пепельнице перекатывались туда-сюда в такт движению автомобиля.

Я кивнула. Вкусно.

Мой партнер расстегнул замок на джинсах. Белья нет. Волос тоже. Хороших размеров хозяйство в рабочем состоянии. Крупнее, чем у Витьки процентов на тридцать. Я поцокала одобрительно языком и задрала вверх большой палец. Заржала над собой: тоже мне, специалистка.

– Может быть, уже начнешь? Потрогаешь пальчиками, – ореховые глаза в синей подсветке роллса казались белыми. Усмехались.

Я честно протянула правую руку к тяжелой грозди. Мужчина шикнул. Мошонка поджалась.

– Руки ледяные!

Я молитвенно сложила ладони на груди, извиняясь. Дышала на них, пыхтела и терла между собой. Хихикала. Краска сильно натягивала кожу моего бедного рта. Плевать. Он взял мои руки в свои, стал ласкать себя. Тут ничего нового и интересного не наблюдалось. Потянули, погладили, сжали, покрутили. Туда-сюда, обратно. Интересно, это Фантом или Призрак? Я про роллс-ройс. Судя по отделке, машина совсем свежая. Этот Хэм-Большой-Член взял тачку на прокат? Неужели собственная?

– Слушай, детка, ты бы за лицом следила, что ли, – хрипло проговорил тот самый ХБЧ, разрывая туман моих размышлений.

Я энергично кивнула, сжала посильнее то, что было в руках и, припомнив свою недавнюю семейную жизнь, выдала:

– О-о-о! Да-а-а!

– Заткнись за ради бога, – попросил мужчина. Вернул мои руки владелице. Выдохнул, поморщился в сотый раз и заправил себя бедолагу в штаны. Походу, проблемы с удачной концовкой есть не только у меня одной.

– Скажи мне, что у тебя с губами. Это даже не силикон, это черт знает, что, – Хэм смотрел на меня, как на чудо природы. Неожиданно погладил по голове. – Ты какая-то… не понимаю. Ни трахнуть, ни поцеловать толком. Поднимайся.

– У меня прекрасные губы! Самые лучшие в мире! Это что? – я с изумлением обнаружила, что машина не двигается.

– Это хорошее место. Надень на себя хоть что-нибудь, – попросил он, видя, что я уже приготовилась на выход. Сапоги, колготки и красные трусы. Дракон.

– Тебе за меня стыдно? – ухмыльнулась я. Сунула руки в боки.

– Мне за тебя холодно, – вздохнул кавалер. Сам надел на меня жилет и манто. – Пошли, звезда моя.

Низкий бархатный диванчик ласково принял мой зад. В центре полутемного зала на сверкающем шесте крутилась мускулистая черная девушка. Золотые каблуки, лифчик и трусы рассыпали искры света на публику. Я пригляделась. Не девушка. Никаких пошлых ужимок. Атлетизм рулит очевидно. Потрясающая форма и баланс. Тело невозможно музыкальное и сильное.

– Нравится? – подобрался сзади Хэм. Снял с меня осточертевшую жилетку, целовал в безопасную спину. Рисунок дракона странным образом в свете клубных фонарей защищал мое обнаженное тело от посторонних глаз, как щит.

– Очень! Невероятно красиво, – я поддавалась его прохладным рукам. Особенно благодарно отзывалась кожа на измученных жесткой одеждой и химической дрянью сосках. Я прижала его ладони к себе плотнее. – Подержи так еще.

Черный парень в бикини закончил выступление. Сделал низкий реверанс под громкие аплодисменты. В одну сторону, в другую. И вдруг заметил нас. И застыл.

– Браво! – постучала я в ладоши. Хэм перестал водить носом в моих волосах. отодвинулся и руки в карманы спрятал. Застеснялся? Я крикнула артисту: – Слушай, отдай лифчик, тебе он все равно не нужен!

За соседним столиком засмеялись. Кто-то поддержал меня, типа, отдай, пусть прикроется. Кто-то возмущенно обозвал дрянью и еще всякое-разное. Мнения начали разделяться. Публика заволновалась. Атмосфера клуба уплотнилась. Пулдансер торчал на сцене. Совершенно нагло пялил на нас белки черных глаз. Веки золоченые, как у Клеопатры. Представление остановилось.

– А ты умеешь сделать вечерок томным, детка. С тобой надо держать ухо востро, – сказал, усмехаясь, мой парень. И громче: – ты что застыл, как статуя? Переодевайся быстрей.

Внезапно черный расстегнул золотой бюстгальтер и швырнул его мне прямо в голову. Попал. Сорвал аплодисменты, гаденыш. Я обмотала его тряпку два раза вокруг ребер. Хорошо.

– Прекрати дуться, Лу, – Хэм сам вел автомобиль. Усатый охальник-водитель исчез. Мужские пальцы постукивали по рулю. На безымянном правой руки высверкивало алмазной пылью кольцо. Смахивало на обручальное.

Черный парень сидел рядом на пассажирском месте. Глядел в окно и молчал. Я пила шампанское из горлышка позади.

– Между нами ничего не было, – продолжал, усмехаясь, белый парень. – Детка, подтверди.

– Ни-че-го-шеньки! – я энергично закивала. Честная. – Все время что-то мешало.

– Что, интересно? – шоколадное лицо обернулось на меня в широком проеме между сиденьями. Он смешно картавил. Акцент?

– Мои колготки, трусы, рот, тату, всего и не упомнишь, – я ухмылялась. Протянула руку, но прикоснуться постеснялась. Губы этого парня поражали в самое сердце. Омар Си. – Можно я потрогаю?

– Перетопчешься, – нагрубил тот. И подмигнул.

Я протянула ему бутылку. Он взял и сделал хороший глоток. Пузырьки ударили в широкий черный нос. Человек чихнул и рассмеялся.

– Правда, Лу, она забавная? – раздалось из-за руля.

– Забавная, – подтвердил Лу. – Хотел бы я знать, что в ней забавнее всего. В первый раз с нами девушка.

– Давай оставим ее себе. Будем кормить, мыть, причесывать, – услышала я сквозь сон. Хэм.

– Будем выгуливать на поводке. Я утром, ты вечером. Трахать не будем, – грассировал рядом где-то Лу.

– Ну почему-у-у, – засмеялся белый мужчина, – мне так нра-а-авится!

– Потому что это грех. И смех. Я как будто с ребенком дело имею. Маленьких обижать нельзя, Алекс, мне мама так всегда говорила.

Я сделала щелку в одеяле. Подглядывала. Кухня. Я сплю на кухонном диване? Почему?

Черный Лу сидит у стола. Красные боксеры на офигенном теле просвечивают сквозь стекло столешницы. Подпер рукой подбородок, глаз не сводит с человека рядом. Потрясающая грация покоя. Хэм что-то готовит на плите. Синий наушник, светлые губы в рыжеватой щетине. Тяжелее партнера килограмм на тридцать. Насвистывает себе под нос. Рукава белой рубахи закатаны по локоть. Крашенные волосы затянуты в кулю на самой маковке. Старые джинсы, шлепанцы. Домашние дела. Яичница пахнет изумительно.

– Я не сплю с младенцами, мне не нравится, – закончил мысль чернокожий красавец. – А с бабами и вовсе только за деньги.

– А я, оказывается, все еще очень люблю младенцев и баб, – заявил его парень. Блямкнула нежным звуком плита, отключаясь.

– Я заметил, – Лу встал и обнял любимого за талию. – Ты влюбился в эту смешную глупышку? В эту фригидную неумеху? Мечтаешь отыскать ее точку входа? Я ревную, Алекс.

– Не стоит, хороший мой. Не заводись из-за ерунды. Женщина между нами – это даже не смешно, – Хэм легко чмокнул любовника в висок. Похлопал хозяйски-небрежно по красивому заду. – Буди спящую красавицу.

– Да она не спит. Подглядывает и подслушивает, как все ее племя, – высказался Лу. Подбросил в руке мандарин, потом кинул ровнехонько в мою смотровую щель. Я успела зарыться в подушку. – Пора завтракать, солнце. Поднимайся.

Я встала. Дракон на рисунке изрядно вылинял и больше не защищал меня. Губы припухли, саднили, как обветренные, и были моими абсолютно. Шершавая плитка на полу приятно холодила голые ступни. Пару секунд мужчины смотрели.

– Я принесу тебе футболку, сейчас, – сразу откликнулся Лу. Пошел к двери широким шагом.

– Не стоит, – Хэм стянул через голову свою рубаху и подошел.

Я послушно подняла руки вверх. Полотно потекло по мне мягким живым теплом. Запах нагретого хлопка, лосьона после бритья, свежесть ментола зубной пасты. Гавана чуть-чуть. Мужские губы накрыли мои, как только я вынырнула из воротника на тусклый свет зимнего дня. Целовался. Я не отвечала. Выкручивалась потихоньку.

– Еда остынет, – раздалось сзади. Не сердито. Не обиженно. С горечью.

– Да-да, – подхватила я. Выкрутилась. – Я бешено хочу есть! Умираю с голоду.

Я сбежала на сторону Лу. Положила ручки на стол и уставилась в экран немого телевизора. Ждала еду. Мужчина сделал звук.

– Третье января, – рассказал телек.

– Как третье? – я чуть помидором не подавилась.

– Третье, – улыбнулся Хэм. Протянул руку и вытер красный след с моего подбородка. Облизал пальцы. Толстое стекло столешницы разделяло нас. – Не помнишь ничего?

– Нет! – я помотала головой, даже зажмурилась.

Привирала, конечно. Кое-что память безбожно подбрасывала сознанию. Не-не-не! Ничего не желаю про это знать. Короткие отрывки поз и комбинаций. Бесконечное шампанское и езда в роллсе по кабакам. Неужели выпало двое суток? Жесть.

– Иди ко мне, я расскажу, – мягко проговорил Хэм.

Ореховые глаза улыбались, не отпуская ни на миг. Мужчина развел широко ноги и постучал по белой коже сиденья перед собой. Голый торс в мышцах и редких светлых волосах. Левый сосок подмигивал бриллиантовой слезой на стальной штанге. Точно такая же и там же сияла на безупречном теле Лу.

Я прикинулась маленькой и мертвой. Сосредоточилась на еде в тарелке. Двое суток! Проглотить это не удавалось.

– Давайте поедем на каток! – сказал бодро третий человек за нашим столом. – Я умею кататься на коньках.

– Да ты что? – я удивилась почти непритворно.

Витька уже вернулся обратно с Пиренеев. Женька меня потеряла. Мама…

– Я жил в Копенгагене целый год. Они там все катаются на коньках, как полоумные. Поехали!

Лу подскочил на ноги. Кофе стоя допивал. Словно на самолет опаздывал. Я видела. Как он спешит сделать хоть что-нибудь. Торопится разорвать контакт, который каждую секунду его возлюбленный затягивает сильнее, резче между мной и собой. А Лу задыхается от горькой ревности рядом.

– Меня давно с собаками ищут. Я поеду домой, – сказала я. Встала следом за товарищем.

– Нет, – Хэм дотянулся. Крепко ухватил мое запястье, обвел вокруг стола и усадил, как хотел. Между ног, спиной к себе. Притерся горячим напрягом к попе. – До завтра я тебя не отпущу. Не переживай, малышка, мне звонила твоя Катя, я ей сказал, где ты и что.

– Мою подругу зовут Женя, а не Катя. А где я и что? – мне стало интересно, что он скажет. Возможно, даже что думает про меня.

Я щелчком открыла яркую коробочку вроде тех, где хранят монпансье. Она ненавязчиво затесалась между солонкой и перечницей на столе. Разноцветных конфет-амфитаминок здесь хватало. Я выбрала розовую. Подержала в пальцах, бросила назад и закрыла крышку.

– Я сказал, что ты теперь моя девушка и ей не о чем переживать. Я присматриваю за тобой, – он проговорил мне в шею, щекоча мягкими губами кожу. Его левая рука пошла по моему голому бедру. Прихватывала кожу горячо под полой его бывшей рубахи.

Ноги привычно сами пошли в стороны, не дожидаясь решений мозга и пропуская чужие пальцы внутрь меня. Я очнулась и сдвинула коленки.

– Что ответила Женька? – я попыталась встать. Хэм целовал все плотнее. Я пряталась, отводила плечи от его настырных губ. Не оставляла надежды отделиться от мужчины.

– Что она может сказать, эта грубиянка, – он демонстративно развел руки широко в стороны. Мол, свободна, детка. Вздохнул. – Сказала, что я, заднеприводный козел, обязан оставить тебя в покое и не морочить никому голову.

Глядел печальным, заблудившимся принцем с ореховыми очами, словно и в самом деле мечтал обо мне. Я купилась. Взяла бородатое, модное лицо в ладони и поцеловала в губы. Сама, как будто это имело здесь смысл и значение.

– На каток! – взмолился Лу.