Читать книгу Попытка номер 2 - - Страница 7

– Ты меня напоил! – обвинила я ХБЧ.

Хотела лечь. Кожа подушек роллса ткнулась в лицо неземным запахом. Нет, не вариант. Всем известное явление человеческой природы под названием «звездный городок» вернуло меня в сидячее состояние.

– Я тебя не поил, – раздался спокойный голос мужчины за рулем, – ты сама нарезалась в пять минут с этой вертлявой козой. Мы с Коляном даже понять ничего не успели.

– Вот почему ты все время обижаешь мою Женечку? – я огорчилась за подругу. – Она такая умница! Это она на мне дракона нарисовала. И глаза!

– Да, дракон с глазами – это огонь! – светлые губы ХБЧ улыбнулись мне в зеркале заднего вида.

– А куда мы едем? – я попыталась сосредоточиться.

– Заберем Лу с работы и поедем домой, – мужчина усмехался. Длинный светофор.

– Ты так говоришь, будто у нас семья. Папа забрал дочку из школы, теперь за мамочкой направляется! На работу! – я заржала и повалилась на кожаные подушки. Ой! Выпрямилась. Икала от смеха.

– А что? Ничего себе идея, – поддержал прикол человек за рулем роллс-ройса. – Заодно в магаз заскочим, купим что-нибудь на завтрак. А тебе, солнце, как обычно, новые трусы. А? ты как?

– Пф! Нормально. Только, чур, дочка спит на диване в кухне! Обещаешь, папочка? – я пыталась задержать дыхание. Икалось и укачивалось.

– Я уже Коляну обещал, не переживай. Лизонька, – смеялся ХБЧ.

Как же мне плохо! В квартиру Хэм принес меня на плече, как бессмысленную тряпку. Черные омуты моих глаз оставили на его свитере неприятные следы.

– Зачем ты с ней возишься, Алекс? Трахаться не умеет, пить не умеет. Оставил бы там, где нашел, – сердито высказался Лу, входя в дверь последним.

– Тянет, – улыбнулся хозяин всего здесь. Прислонил меня к зеркалу в коридоре. Я тут же сползла на пол. Ноги не держали.

– И ведь было бы что пить, горе мое, – он снова поднял меня на плечо. Понес. Держал легко, без трудного усилия.

От шеи и бороды тянулся тот самый запах японской туалетной воды. Я хотел приблизить нос, чтобы лучше разнюхать, но сил не достало. Тошнит. Глаза лучше не открывать. Укачивает.

В ванной комнате стояло ровное тепло. Мужские руки осторожно вынимали невидимки. Волосы мечтали освободить от хитро закрепленной ленты на моей голове. Я на секунду открыла глаза. Господи, сколько у них зеркал, мужики называются! Добровольский стоял за спиной. Отражался в противно сверкающем полотне вокруг меня, как рама.

– Давай ее утопим, – предложил насмешливо Лу, – в смысле, замочим в холодной воде. Для протрезвления.

– Нет, заболеет еще вдруг, – ХБЧ справился с моей прической. Снял неторопливо черное платье. Сказал вроде даже с гордостью: – посмотри, черный, какая красавица!

Он обнял меня сзади. Осторожные касания от ключиц вниз, по груди, бедрам. Притянул плотно к возбужденному себе. Поймал мой взгляд в зеркале:

– Ее глаза – как два тумана, полуулыбка, полуплач, ее глаза – как два обмана, покрытых мглою неудач. Соединенье двух загадок, полувосторг, полуиспуг…

– Прекрати читать стихи! Меня и без этого тошнит!

Я отпихнула мужчину от себя. Вернее, попыталась. Покачнулась и вошла головой в гадкое зеркало. Баммм!

– Держи! – крикнул Луиш.

Я моментально схватилась за голову. Мне показалось, что черепная коробка треснула, как грецкий орех, и надо срочно соединить половинки и держать. Чтобы не вытекли мозги, и Хэм смог меня зашить. Он же хирург.

– Иди и принеси нам сюда телефон! Хоть какой-нибудь! – заорал черный.

Я стояла, зажмурившись и неподвижно. Мозг боялась растрясти.

– Очнись! Глаза разуй! – он вопил.

Я не шевелилась.

– Че ты орешь, как недотраханный. Может быть, у девочки сотрясение мозга. Открой глаза, солнце, – раздался спокойный голос хозяина квартиры.

Я открыла чертовы глаза. Оба парня стояли, подперев спинами огромный зеркальный лист. Как кариатиды. Нет, атланты. Господи, неужели это я его оторвала от стены? Черный что-то проговорил про мозги. Матерился.

– Голова не кружится? – участливо спросил Хэм. И сделал движение ко мне.

Пространство ванной комнаты искривилось и отправилось за ним. Я застонала от нового приступа тошноты.

– О-о-о!

– Держи зеркало, Алекс! У нее нет сотрясения! Нечего трясти! У нее тупо алкогольный передоз, пусть выблюет все на х… и принесет телефон! – Лу уже не орал, хрипел. Тяжеленькое зеркальце попалось.

Куда звонить? Что говорить? Главное, кому?

Я осторожно ощупала голову. Ну да, ну да. С расколотой черепушкой я погорячилась. Но звук!

– У-у-у, – попыталась я передать ощущения вслух. Спрятала глаза под веки. Так меня не тошнило. Почти. – У-у-у…

– Она гудит, Алекс. Это конец?

– Сунь два пальца в рот, солнце, отдай всю гадость белому другу, – мягко увещевал меня голос ХБЧ.

– Иди, Лиззи, блевани, как следует, в унитаз! – переводил с русского на русский сдавленно его приятель.

Я не могу. Это невозможно.

– Я не могу, – призналась я. Меня все же слегка штормило. Глаза не открою. Нет.

– Да почему?! Нам, что, это гребаное зеркало до среды подпирать? Дожидаться, когда уборщица придет? – Лу уже не бушевал. Просто намечал ближайшие перспективы.

– Тебе станет легче, Лизонька, давай ты…, – голос Алекса звучал очень приятно. Мне стало его жаль.

– Я не могу, мой милый ХБЧ. У меня внутри пирожок с предсказанием, – выложила я начистоту.

– Что у нее случилось? – не понял иностранный парень.

– Что у тебя? – не врубился второй.

– У меня в желудке пирожок с предсказанием судьбы. Я не могу его отдать белому другу-унитазу, – я все сказала.

– Ик-ик, – услышала я после паузы. Странный звук.

Я приподняла веки. Мужчины стояли, приклеенные злым роком к зерцалу чистоты. Белый и черный. Красиво. У черного мелко дрожали мышцы живота. Белый тихонько стучался головой о пресловутое зеркало. У обоих текли слезы.

– Что в пирожке?!

Они ржали, эти толстокожие дураки. Я повернулась, чтобы уйти. Земля качнулась, зеркало за ней. Я зажала руками рот, храня записочку провидения. Полет в невесомость. Баммм! У-у-у. Бедная моя голова! Потом щелчок.

– Как ты это делаешь, солнце? – ошарашенно спросил Хэм.

Зеркало встало на место, как влитое. Хозяин квартиры щупал, ковырял и пытался сдвинуть его с места. Тщетно.

– Так, кому как, а с меня хватит, – проговорил Лу. Снял брюки и трусы. Потом взял меня железными пальцами за шею и затолкал под душ. – Я сейчас тебя вылечу, Лиззи.

Холодная вода. Горячая. У него действительно оказались очень твердые руки. Он массировал мой затылок, шею, позвоночник. Жестковато, но тошнота отступала под умелыми нажатиями. Гель пах умопомрачительно. Вскоре в попу мне уперлось гладкое и лишнее. Точечные удары пальцев уступили место скользким ладоням. Те гладили и норовили залезть в мои укромные места. Пара минут и спереди я почувствовала похожий напор. Толще и выше. Белый парень поднял мое лицо за подбородок к своим губам. Дождь из квадрата лейки шпарил прямо в глаза и нос. В мозг. Пирожок забеспокоился внутри. Не-е-ет!

Я вывернулась из двух пар рук. Счастливо сбежала за стеклянную перегородку душевой. Старалась до нее не дотрагиваться. Мало ли. На хромированном крюке в белом шкафу висел толстый красный халат. Черного стриптизера вещь, к гадалке не ходи. Я завернулась и пошлепала на кухню. Спать на заветный диван.

– Скажи мне, Лу, я когда-нибудь ее трахну? – услышала я сквозь сон. Хэм. – По-человечески.

– Не знаю, не уверен совсем, – тихий голос его парня ухмылялся, – а чего ты ждешь? Вот же она, бери.

– Не-е-ет, – протянул белый человек. – Я хочу, чтобы она сама попросила.

– Эта дурочка? Жди-жди, мой любимый. Как это говорится? Обещанного три года ждут, а она даже не обещала, – тут он певуче и шелестяще заговорил на родном языке.

– Как ты красиво говоришь по-португальски, Лушенька, – пробормотала я. Высунула нос на просторы темной кухни. – Ласково-ласково.

– Твоя забавная подружка явно предпочитает меня, – рассмеялся Луиш. – Хочешь я разложу ее для тебя, Алекс? Тепленькую.

Они обнимались на фоне света желтых фонарей снизу. Вернее, белый сидел на подоконнике, сложив руки на груди, а черный пытался его целовать.

– Пошли спать. Мне вставать завтра рано, – вздохнул тот, что был крупнее.

– Какое завтра? Сегодня наступило давно, – тихо засмеялся второй.

Мужская тяжелая рука коснулась моего затылка. Нежно. И пропала.

– Не буди, ребенка, Алекс, – тихий шепот. Лу. – Когда она спит, мир в безопасности.

Ярко-голубой диван на кухне. Я осторожно глянула в щелку между подушкой и одеялом. Дежавю? Лайфстайл в здешних местах? Черный обнаружил маневр тут же и подмигнул.

– Кофе, Алекс, – он протянул хозяину белую чашку. Наперсток-три-глотка.

Хэм стоял спиной. Всегдашние джинсы, голый торс. Босиком. Запах мятной зубной пасты, свежести. Кивнул, глотнул кофе.

– Тебе пора править бороду, – проговорил его партнер. Длинное полотенце на бедрах, как юбка. Хотел обнять красивыми черными руками, но Хэм отстранился.

– В чертовой Африке это никому не нужно. К тому же стричь волосы перед походом – плохая примета. Вернусь и все сделаю. Присмотришь за ней, ладно?

– Она не собачка, чтобы я ее выгуливал, – Лу перестал шептать. Снял полотенце и бросил его на пол. Сел на стул, широко расставив ноги. Его черное естество глядело на меня с несвоевременным энтузиазмом. – Хватит прятаться, Лиззи. Вылезай из укрытия.

Черный нарочно так сделал, чтобы я осталась там, где была. Не путалась под ногами в их утренних прощаниях. Что за Африка?

Я отвернулась и зарылась под подушку совсем. Не хочу подслушивать. И выяснять. Их дела. Аромат японской туалетной воды шел от пледа, под которым я спала.

– Проснулась, Лизонька? Я уезжаю, поцелуй меня на прощание, солнце, – голос ХБЧ звучал улыбчиво-грустно.

Я задергалась под одеялом, прячась глубже в диван. Белая теплая рука отыскала мой затылок, потом ощупала шишку на лбу. Погладила уже привычно и исчезла.

– Я все верну, я обещаю, Луша, – сказала я, принимая от парня очередные теплые штаны, майку, трусы, носки и толстовку. Потянулась поцеловать в щечку благодарно.

– Я переживу, не парься, – он ушел от моих губ. Ухмыльнулся: – тебе идут мои трусы. Алекс прав, ты хорошенькая.

– Я забавная, так Хэм сказал, – поправила я.

Смутилась окончательно под его бесстыдным взглядом. Черный парень грыз ноготь большого пальца правой руки и щупал глазами мои соски, живот и безволосый лобок. Оценивал, словно не замечал раньше. Повернулась спиной, одеваясь. Просить выйти из комнаты человека, с которым у тебя что-то было, казалось неловким. Нелогичным. Интересно, правда, что у нас было?

– Когда ты смущаешься вот так, как сейчас, то делаешься настоящей красавицей, – он прижал чуткими пальцами мою правую мочку. Быстро коснулся щеки. – Откуда ты взялась на мою голову? Черт бы тебя побрал.

Риторический горький вопрос. Луиш отвернулся.

– Я не хотела, – честно призналась я в уже уходящую спину.

Дверь гардеробной уехала вбок. Потащила за собой грязную одежду на полу.

– И я не хотел. Один доктор Хэм хотел. А если красавчик Алекс чего-то хочет, то так оно и будет, – проговорил себе под нос черный Лу.

Кухня. Чайник потел бергамотом и мятой. Черный парень привычно накрывал на стол. Переставлял предметы в нужном порядке. Белые чашки, черные блюдца. Розовый гладкий перламутр. В огромной океанской раковине виноград и яблоки. Лу подбросил синюю ягоду вверх, поймал своими потрясающими губами. Пожонглировал мимоходом оранжевыми мандаринами. Единственная примета праздника в этом доме. И еще батарея бутылок шампанского светит фольгой в винном холодильнике. Вонючий рокфор в голубоватой обертке поставил жирную точку.

– Чем займешься? – спросил Лу.

Мужу позвоню, пора уже. Я хотела ответить, глянула в равнодушное лицо и передумала. Ему не интересно. Снабдил меня одеждой, терпеливо кормит завтраком. Ждет. Когда я, наконец, уберусь из его теплого дома и из жизни заодно. Хозяин приказал, вот он исполняет, что велено.

– Чао, Луша, – вспомнила я на прощание словечко дяди ХБЧ. – Увидимся!

– Звони, Лиззи, не пропадай, – он облегченно улыбнулся, сделался вмиг прежним и не злым. Даже хлопнул меня по заднице, направив прочь.