Читать книгу Тёмная - - Страница 4

Бригантина с белоснежными парусами и гордо развевающимся флагом Солерины швартовалась у причала острова Пининья. Среди суетящихся матросов и солдат выделялась неподвижно застывшая фигура посла по торговым вопросам Мануэля Агилара. На его губах играла легкая улыбка, а в душе приятным теплом разливалось предвкушение от скорой встречи с давним другом и радость от недавно заключенной крайне выгодной для Солерины сделки с Королевством Южных Островов.

Матросы, подгоняемые громкими окриками боцмана, расторопно ставили сходни и выкатывали на берег бочки с припасами. Мануэль пробежал взглядом по причалу и береговой линии, но нигде не увидел того, кого так страстно желал повстречать. Как только ноги посла коснулись твердой земли острова, к нему быстрым шагом подошел сержант:

– Сеньор Агилар? Рад приветствовать на Пининье! Я сопровожу Вас в лагерь, там Вы сможете отдохнуть. Комната уже готова. Вы останетесь на пару дней?

– Я задержусь лишь до утра. Дела государственной важности не терпят отлагательств. Сержант, я должен увидеть вашего начальника. Проводите меня прямо к нему.

– Да, конечно. Сеньор Гарсия обязательно примет Вас.

И сержант зашагал по грунтовой дороге по направлению к лагерю.

– Что? Гарсия? – Мануэль в два шага догнал своего провожатого. – Нет, погодите! Меня интересует comandante острова, сеньор Альварадо.

Сержант глянул на Мануэля и в глазах у него промелькнул страх, смешанный с отвращением.

– Сеньор Альварадо очень занят и не принимает посетителей. Всеми текущими делами в лагере занимается комендант, я уверен, он сможет помочь Вам по любому вопросу.

Мануэль нахмурился. Что все это значит? Почему сержант избегает прямого ответа и почему упоминание Альварадо вызывает такую реакцию? В воздухе витало что-то недосказанное. Посол во внутренних своих порывах никогда не доверял лишь видимым обстоятельствам и научился различать намеки и полутени в выражениях других людей. Он решил, что не будет торопиться с выводами, но взгляд, полный подозрения, остановил на сержанте.

Мануэль знал Сантьяго еще с юности. Воспоминания о годах совместного обучения в морской академии грели душу и наполняли сердце теплотой. Когда Мануэль вспоминал общие приключения, он не мог не улыбнуться. Сантьяго Альварадо был настоящей душой компании: смелым, дерзким, решительным и всегда готовым на авантюры. Чего только стоит его выходка с угоном учебной шхуны, когда он сумел провести всю команду на безлюдный остров, чтобы отпраздновать день рождения одного из друзей. Или случай с проникновением в кабинет ректора академии, когда приятели выкрали подготовленные для родителей воспитанников письма, обличающее их недостойное поведение и низкую успеваемость.

Это был Сантьяго – всегда готовый на смелые поступки, которые легко могли бы обернуться серьезными последствиями, но по счастливой случайности всегда приносившие только радость и веселье. В те времена море и приключения казались им единственной реальностью, а юношеская дружба – нерушимой.

Но годы миновали, и жизнь развела их по разным направлениям. Мануэль стал дипломатом, всегда стремившимся к мирным решениям и выгодным соглашениям, тогда как Сантьяго прочно занял свое место в военной иерархии, где решительность и непреклонность были его главным оружием.

Мануэль, вспоминая все эти безумные похождения юности, не мог поверить, что старый друг мог измениться до неузнаваемости. Он чувствовал, что его беспокойство о судьбе Сантьяго небезосновательно и решил сам выяснить, что происходит на острове. Не встречаясь взглядом с сержантом, он сосредоточился на своих мыслях:

«Что могло так повлиять на Сантьяго? Боевые действия? Политические интриги? Или, хуже всего, собственные амбиции?»

– Хорошо, – медленно произнес Мануэль, решая пока не поднимать шум. – Давайте посмотрим, что скажет комендант.

Сержант привел его к лагерю, который располагался недалеко от берега, спрятанный от береговой линии острова густыми зарослями пальм и мангровых деревьев. В воздухе витала нервозная атмосфера, солдаты переговаривались шепотом и быстро уходили прочь, встретившись взглядом с визитером.

Сержант нырнул внутрь палатки, чтобы доложить о визите посла. Мануэль же окинул тревожным взглядом явно находившийся в упадке военный лагерь. Не таких эмоций он ожидал от посещения Пениньи.

Спустя пару мгновений сержант откинул полог палатки, приглашая Мануэля войти:

– Комендант Гарсия ожидает Вас! – отрапортовал военный.

– Сеньор Агилар! Какая честь принимать столь высокопоставленного гостя на нашей скромной заставе! – Гарсия очень старался изобразить учтивость и радушие, он подхватил Мануэля под руку и проводил к креслу, сам же уселся на табурет. – Чем я могу быть полезен, Ваше Благородие?

Посол внимательно осмотрел коменданта, стараясь разглядеть скрытые намерения за его приветственной улыбкой. Гарсия выглядел усталым, под глазами залегли глубокие тени, комендант явно уже давно нуждался в отдыхе и здоровом сне. На покрасневшем лице то и дело выступали крупные капли пота, и Гарсия суетливо вытирал их платком.

– Надеюсь, мой визит не доставил неудобств, – начал Мануэль с вежливой учтивостью дипломата, за которой скрывалось множество вопросов. Он чувствовал, что время дипломатических проявлений вскоре закончится, и пора будет перейти к сути дела. – Моё судно находилось неподалеку, когда капитан получил известие о том, что на вашей заставе перебои со снабжением. Мы двигались в столицу, но я позволил совершить этот крюк, дабы помочь. Пининья – не только важный перевалочный пункт. Ваша застава находится близ границы с Южными Островами. Очень прискорбно видеть столь бедственное положение лагеря.

Гарсия шумно сглотнул. Его глаза забегали, он всеми силами старался избегать внимательного взгляда Мануэля.

– Сеньор Агилар, не могу выразить словами свою благодарность за помощь! Мы действительно столкнулись с некоторыми трудностями в последнее время. Поставки затруднены плохой погодой и нападениями пиратов… не говоря уже о напряженности на политической арене, как вы, наверняка, знаете. – Он бросил короткий взгляд на Мануэля, надеясь на какое-то понимание или сочувствие, но посол оставался спокойным и непроницаемым.

– Я убежден, что мой визит принесет практическую пользу, – продолжил Мануэль с обескураживающей уверенностью. – Мои помощники привезли провиант и медикаменты, которых хватит на несколько недель. Я также намерен увидеться с comandante Альварадо.

– Ваше Благородие, наверняка Вы устали с дороги. – Залепетал комендант. – Предлагаю отдохнуть, Ваши покои уже готовы, а завтра…

– Завтра я отплываю в Лузвену. – Отрезал Мануэль. – Его Величество ждет от меня новостей о политической ситуации на юге. И я не смею заставлять его ждать. Ведите меня к comandante немедленно.

Гарсия растеряно открыл рот и тут же его захлопнул, понимая, что дальнейшие попытки избежать встречи с comandante бессмысленны. Он нехотя поднялся, жестом предложив Мануэлю следовать за ним.

В полном молчании они пересекли территорию лагеря и подошли к той части крепости, где еще уцелели некоторые помещения. Здесь и располагались покои Альворадо. Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, они остановились у стола адъютанта. Тот, увидев высокопоставленного гостя – побелел. Казалось, что Гарсия и помощник comandante вели безмолвный диалог, не отрывая взгляда друг от друга.

Молчание затянулось и Мануэлль, потеряв терпение, обратился к адъютанту:

– Сеньор Альворадо у себя?

– С…сеньор. я б. б.боюсь – начал было заикаясь адъютант.

Но посол не намерен был выслушивать очередные оправдания. Он шагнул к двери, дважды постучал и решительно вошел в покои comandante.

– Сантьяго! Друг мой! – с улыбкой промолвил Мануэль входя, но, увидев распластавшееся на кровати тело приятеля, замер.

Воздух в комнате был спертым, пропитанным алкогольными парами и перегаром. Пол был завален пустыми бутылками и осколками. Повсюду стояли тарелки с остатками еды, разбросанные словно после буйного пира, бурые пятна от вина виднелись на коврах и обивки мебели. Мануэль застыл на месте, пытаясь осознать увиденное. Умом он понимал, что ситуация вышла из-под контроля, но сердце отказывалось принимать, что его давний друг Сантьяго Альворадо пал так низко.

Мануэль медленно перевел взгляд на неподвижную фигуру друга. Его кожа была бледной, а одежда – помятой и грязной, каштановые кудри рассыпались по подушке, заляпанной винными пятнами.

Посол медленно приблизился к кровати и коснулся плеча Сантьяго.

– Проснись, amigo. Нам нужно поговорить, – мягко произнес он, стараясь пробудить друга.

Тот сначала не отреагировал, лишь поморщился во сне, но, когда Мануэль немного встряхнул его, Сантьяго судорожно вздохнул и открыл мутные глаза. Он попытался сфокусироваться на лице друга, но это далось ему с трудом.

– Я же велел не беспокоить! – в своей уже привычной манере взревел Альварадо и потянулся к недопитой бутылке у кровати.

Но вдруг замер, как громом пораженный. Взгляд Сантьяго наконец-то сфокусировался на лице Мануэля. Он застыл на мгновение, будто пытаясь собрать воедино ускользающие кусочки воспоминаний. Постепенно в его глазах начала пробуждаться осознанность, а затем глубокий стыд. Мертвенно бледное лицо стало пунцовым. Сантьяго медленно опустил бутылку на пол.

– Мануэль… – прошептал Сантьяго дрожащим голосом. – Я… я не знал, что ты приедешь. Прошу прощения за… беспорядок, – он оглянулся вокруг себя, словно впервые замечая хаос, в который превратились его покои.

Альварадо попытался подняться с кровати, но тут же со стоном рухнул обратно.

– Сантьяго, я не знаю, что произошло, но мы должны поговорить. Сегодня. Приходи в себя и позже пошли за мной кого-то. – Мануэль сжал плечо друга, а затем развернулся и направился к выходу.

В дверях в ужасе застыли Гарсия и адъютант. Посол зло сверкнул глазами в их сторону:

– Как вы это допустили?! Почему не подняли тревогу? Просто ждали, пока он допьется до смерти? Генералиссимус бы с вас шкуру живьем содрал! – Мануэль выдохнул, успокаиваясь, и продолжил спокойным уверенным тоном, – Из комнаты выгрести всю грязь, нагреть чан с водой для comandante. Лекаря позовите. Когда сеньор Альварадо будет готов, я встречусь с ним.

– Да, Ваше Благородие, – залепетал комендант, вытирая пот со лба платочком, – разрешите проводить Вас в Ваши покои. – Затем Гарсия повернулся к адъютанту и рявкнул, – ты слышал волю сеньора Агилара, выполняй!

И засеменил подле посла, указывая путь. Комната, приготовленная для Мануэля находилась буквально в двухстах метрах от покоев comandante.

На деревянном столе лежали аккуратной стопкой бумаги и чернильница. Тяжелые портьеры на окнах защищали от изнуряющего зноя. В углу находилась аккуратно заправленная кровать. В то время как Гарсия суетился, открывая портьеры, Мануэль погрузился в свои мысли.

Он понимал, что не сможет решить все проблемы в одиночку, но был готов оказать Сантьяго любую помощь, какую только мог. Их дружба прошла сквозь годы, и столь трагичный поворот был для него личной болью.

Вскоре в дверь постучали, и в комнату вошел слуга с подносом, на котором стояли чашка горячего чая и свежие фрукты. Мануэль благодарно кивнул, наблюдая, как тот тихо расставляет все на столе. Он прикоснулся к чашке, ощущая тепло и аромат жасмина, приносящий некое спокойствие среди хаоса.

– Комендант Гарсия, – задумчиво произнес посол, – что у вас здесь происходит. Это в ваших же интересах – сообщить мне.

Он сделал глоток обжигающе горячего чая и перевел взгляд на трясущегося коменданта.

– Да как-то навалились неприятности в последнее время, -затараторил Гарсия. Кажется, он был рад наконец скинуть хоть немного тяжести проблем со своих плеч. Если его разжалуют после этого или даже отправят под трибунал – пусть. Из-за испытываемого напряжения комендант не мог ни есть, ни спать, а проблемы сыпались как из рога изобилия. Все началось с назначения нового comandante, затем нападение пиратов и затопление фрегата у берегов Пениньи, найденная в лесу девчонка, с которой совершенно непонятно что нужно делать, нехватка продовольствия, проблемы с дисциплиной в личном составе и, наконец, самое страшное событие, произошедшее минувшей ночью.

Гарсия выдал скороговоркой все произошедшие за последнее время злоключения и замялся:

– На прошлой неделе мы получили от южного караула крайне ценного пленника… Он должен был содержаться в нашем лагере до момента прибытия «Длани Господа» …

– «Длань Господа»? – Мануэль вскинул брови и отставил чашку. – К вам выдвинулся фрегат Его Преосвященства? Что за пленник?

– Беглый пророк – пролепетал комендант.

– Где же он?

– До минувшей ночи находился в темнице…

– Где?! – Мануэль уставился на коменданта в недоумении, – Вы заперли Пророка в клетку?

– Это был приказ comandante… – совершенно стушевался Гарсия. Мануэль уже был в сильном замешательстве от происходившего, хотя комендант еще не сообщил о случившемся происшествии.

– А comandante вообще отдавал себе отчет, когда приказывал? Или он был не в себе? Судя по тому, что я видел, он уже давно не в состоянии отдавать никакие приказы! – Мануэль вскочил со стула и принялся ходить кругами по комнате, бормоча себе под нос, – Запереть пророка в клетку! Уму непостижимо!

И вдруг резко остановился, разворачиваясь всем корпусом к Гарсии.

– Что же произошло минувшей ночью?

– Я не уверен, что понимаю, что конкретно произошло, но сейчас Пророк находится в госпитале… и он очень плох. Солдаты говорят, что он совершил это с собой сам… Эти увечья…

– Сеньор Гарсия, удерживать Пророка в темнице – это святотатство. Со дня на день к вам прибудут клирики. Вы знаете, как карается причинение вреда любому представителю Церкви Пресвятой Матери? Очищением в пламени. Вас сожгут заживо, Гарсия. Вас, comandante, и всех, кого посчитают причастным.

Комендант побледнел.

– Но Его Преосвященство объявил этого Пророка отступником и еретиком!

– Это неважно.

Гарсия бессильно опустился на стул, его лицо выглядело выжженым бесконечными тревогами и недосыпами. Если бы он мог остановить время, то точно бы это сделал. Как объяснить послу, что не у всего есть простое решение и не каждое событие можно контролировать? Чувство обреченности нарастало в его груди подобно чёрной туче.

Мануэль подошел к окну и задумчиво глядя на горизонт произнес:

– Мне нужно все это обдумать. Оставьте меня, сеньор Гарсия.

***

Когда закатные лучи солнца окрасили небо Пининьи в ярко розовый в покоях дипломата раздался стук. Сантьяго наконец пришел в себя достаточно, для того чтобы поговорить с Мануэлем. Адъютант проводил посла в покои comandante.

Комната изменилась разительно. Здесь царила идеальная чистота, все предметы были расставлены с дотошной аккуратностью. На столе, покрытом белоснежной скатертью, лежали аккуратной стопкой документы. Воздух был свежим, напитанным ароматом срезанных цветов, что находились в вазе на комоде.

Сантьяго, облаченный в форму, стоял у окна, из которого открывался вид на залив. Его болезненная бледность резко контрастировала с высоким воротом черно-золотого мундира.

Мужчины пожали руки в полной тишине. Им предстоял нелегкий разговор.

Жестом comandante пригласил гостя присесть в кресло.

– Сколько мы не виделись, mi amigo – тихо произнес Мануэль, – лет семь – восемь? Что же случилось? Что с тобой произошло?

– Вот только не надо меня жалеть, Ману! – резко ответил Сантьяго – Не моя вина, что вместо блестящей карьеры военного министра, что все прочили мне с малолетства, я оказался в этом аду!

Мануэль тяжело выдохнул и спокойно продолжил.

– Не будь ребенком. Ты вообще знаешь, что происходит в вверенном тебе лагере?

– Что здесь может происходить?! Здесь не происходит ровным счетом ни черта! Вонючая солдатня загружает и разгружает мимо проходящие корабли, да гоняет макак по острову!

Мануэль поджал губы. Он старался держать себя в руках, но поведение Сантьяго все больше шокировало его.

– К вам направляется «Длань Господа».

– Что? Но зачем?

– Например, за тем, чтобы забрать Пророка, которого ты отправил в казематы и который сейчас находится на грани жизни и смерти.

Глаза Сантьяго наполнились ужасом. Вся его спесь и бравада испарилась без следа.

– Я не знаю ни о каком Пророке. – Прошептал он. – Я никогда не поступил бы так с человеком церкви… Дьявол! А вот и мой бесславный конец в жутких мучениях на костре! А-ха-ха! – Он расхохотался как безумный, едва сдерживая слезы.

Мануэль взглянул на Сантьяго с жалостью и сочувствием, хотя его лицо оставалось строгим и непроницаемым. Этот некогда уверенный и целеустремлённый человек теперь стоял перед ним сломленный, едва удерживаясь на грани здравого рассудка.

– Я здесь, чтобы помочь тебе, Сантьяго, – тихо сказал Мануэль. – Для меня наша былая дружба – не пустой звук.

Сантьяго отвернулся, пряча своё лицо в тени, словно пытался спрятаться от ужасной реальности. Его голос был почти не слышен, когда он наконец заговорил.

– Я не знаю ничего об этом Пророке. К нам иногда попадают люди, в основном беглецы или преступники, но я честно не мог предположить, что кто-то из них окажется столь значимой фигурой для церкви. Если я допустил ошибку… Если кто-то под моим началом допустил ошибку… Мануэль, прошу, не дай этому стать моей погибелью. Я сделаю всё возможное, чтобы спасти ситуацию.

Мануэль кивнул.

– На рассвете я отплываю в Лузвену. Пророка я заберу с собой. На моем судне есть отличный лекарь и, если Пророк дотянет до столицы, возможно у тебя есть шанс избежать пламени.

Сантьяго кивнул, его лицо было полно благодарности и облегчения. Он понимал, что поступок Мануэля – это риск, который может стоить его другу карьеры и жизни. В комнате повисла тяжелая тишина, лишь отдаленные крики чаек нарушали ее покой.

– Я оставлю тебе письмо на гербовой бумаге, в котором сообщу, что лично передам беглого Пророка Его Преосвященству. Покажешь его клирикам с «Длани Господа».

Сантьяго смотрел, как Мануэль достает из внутреннего кармана сюртука бумагу и садится за письменный стол. Прерывистый стук пера о бумагу нарушал тишину, пока дипломат писал письмо. Сантьяго подошел к окну, его взгляд задержался на линии горизонта, где ночной мрак уже начал поглощать розовато-алые отблески заката. Теперь его будущее зависело от удачи, от того, сможет ли Мануэль своевременно доставить Пророка живым в руки церкви.

Закончив писать, Мануэль сложил бумагу и аккуратно запечатал её сургучом, оставив на печати оттиск своего перстня. Он протянул письмо Сантьяго, и тот, приняв его дрожащей рукой, постарался выдавить из себя что-то ободряющее.

– Мануэль, – его голос был тихим, чуть слышным в полумраке комнаты, – спасибо. Без тебя у меня не было бы ни шанса. Я молюсь, чтобы твоё благородство не привело к беде. Мы ведь клялись всегда защищать друг друга, не так ли?

– Лучше помолись о том, чтобы Пророк выжил. – хмуро ответил Мануэль и покинул комнату comandante.