Читать книгу Тёмная - - Страница 7

Я наворачивала круги по своей камере. Мысли метались, сердце мучительно сжималось. Стоило остановиться или присесть, как тревога наваливалась с новой силой, зажимая в тиски. Я вновь вскакивала на ноги и продолжала вышагивать.

Нелепый страх за судьбу случайного солдата, что проявил ко мне доброту, обескураживал. Мы виделись лишь пару раз, притом при скверных обстоятельствах. Не были друзьями.

Но стоило представить Даниэля бледным, окровавленным, на грани жизни и смерти, и сердце разрывалось от боли.

К ночи от своих метаний по камере я уже не чувствовала ног. Измученная душой и телом, я заснула, свернувшись калачиком в уголке.

***

Мы с Нани сидели при свете пары свечей и заканчивали плетение корзин. Она беззаботно щебетала о своем ненаглядном Мано, о сплетнях на местном рынке и о том, что неплохо было бы купить цыплят, чтобы под рукой всегда были свежие яйца. Я ее толком не слушала. Смотрела на танцующее пламя свечи, механически переплетая прутики между собой.

– Эй, Каилани! Ты что меня вообще не слушаешь? – С обидой пихнула меня Нани.

– Что я нового могу услышать? Мано прекрасен как бог и ты невероятно счастлива, что он выбрал тебя. На торговой площади появились новые торговцы с экзотическими специями и тканями, и ты не теряешь надежды обзавестись цыплятами, чтобы завтракать свежими яйцами каждое утро. Все это я уже слышала не раз, Нани.

– Ну ты и заноза! – Нани насупилась и показала мне язык.

Мы продолжили работу в тишине, но мою подругу хватило не на долго. Уже через пару минут она воскликнула:

– Ай, Каилани, тебе бы только уткнуться в свои мысли! Может, тогда расскажешь, почему ты стала такой задумчивой и отстраненной? Неужто появилось нечто более интересное, чем мой милый Мано и сплетни торговцев?

– Думаю, когда ты выйдешь замуж и поселишься у Мано, кто же будет для меня готовить?

Нани рассмеялась:

– Даже и не надейся! Я никогда тебя не оставлю.

– Ты хочешь привести Мано сюда? О, Богиня! Чем я заслужила твою кару!

Шутливо препираясь и подначивая друг друга, мы наконец доплели корзины, затушили свечи и устроились на ночлег.

Ночная прохлада после знойного дня дарила настоящее блаженство. Нани быстро уснула, и в темноте было слышно ее тихое, размеренное дыхание. Я же продолжала лежать с открытыми глазами, глядя в потолок. Мысли кружились в голове, как ночные мотыльки вокруг застывшего огарка свечи. Мне вдруг стало интересно: как изменится моя жизнь, когда Нани будет женой Мано? Я, казалось, заранее чувствовала пустоту, которую оставит ее отсутствие.

Сон все не шел, я ворочалась с боку на бок. На душе было тревожно.

«Неужели я так распереживалась из-за Нани? Глупость какая.»

Ночной бриз, что дарил свежесть и прохладу, вдруг донес до меня незнакомый запах. Я замерла. Все запахи родного острова я знала наизусть. Этот же был резким и чужим. Я принюхалась, втягивая воздух носом как собака.

«Промасленная древесина, смола, металл и пот… Дьявол!»

Я кинулась к Нани и принялась трясти ее за плечи.

На улице уже послышалась возня и редкие вскрики, которые быстро обрывались.

Нани открыла глаза и уже собралась возмутиться, но я зажала ей рот рукой.

– Тише! В деревне чужаки, нам нужно уходить, сейчас же! – я сбивчиво шептала, озираясь.

Нани побледнела и кивнула, ее глаза расширились от страха.

Шум шагов и лязг оружия раздавался теперь гораздо ближе. Чужаки больше не таились.

Я подкралась к двери и, чуть приоткрыв ее, увидела нескольких мужчин у соседнего дома. Один из них тащил по земле нашу соседку Сиалу. Старушка умоляла пощадить ее, но нападавшие остались глухи к ее мольбам. Еще трое направились прямиком в нашу сторону.

– Быстро, в окно!

Мы едва успели вылезти наружу, как дверь с треском распахнулась, и чужаки ворвались в нашу хижину. Я помогла Нани спрыгнуть на землю, и мы, пригибаясь, побежали к зарослям у края деревни. Сердце колотилось в груди, каждый шорох казался шагами преследователей. На мгновение мне показалось, что нас заметили, но страх и адреналин гнали вперед, не позволяя останавливаться и думать.

Мы углубились в густую листву и затаились, тяжело дыша. Здесь, в гуще деревьев, звуки нападения становились менее различимыми, но тревога не покидала меня. Я обернулась и увидела, как глаза Нани блестят от слез, но она мужественно сдерживала себя, стараясь не издать ни звука.

Из нашего укрытия были видны дома на окраине деревни. Захватчики были повсюду. Крики, мольбы, стоны. Откуда-то потянуло гарью.

Нани шептала:

– Не смотри, милая! Не смотри!

Но я не могла отвести глаз. Слезы размывали картину, я смахивала их, но не отворачивалась.

Из дома вытащили Каихи, местного рыбака, и тут же перерезали горло от уха до уха. Следом выволокли жену и маленькую дочку.

Я вскочила на ноги.

– Каилани, нет!!! – Нани вцепилась в мою руку мертвой хваткой. Я вырвалась и со всех ног помчалась к месту расправы.

Я неслась, не чуя под собой ног. Сквозь шум крови в ушах я едва различала крики и гул голосов. Среди общей суматохи меня заметили не сразу. Я появилась из темноты и с разбегу запрыгнула на спину ближайшему из убийц. Издав дикий крик, вцепилась в глазницы, по пальцам заструилась теплая густая кровь. Бандит завизжал, сдирая меня со своих плеч. На помощь к нему уже бежали остальные. Спрыгнув с ослепленного убийцы, я выхватила у него из-за пояса нож и кинулась на подбегающего захватчика. В ярости и отчаянии я вонзила нож в шею нападавшему, чувствуя, как клинок проходит сквозь его плоть. Мужчина рухнул на землю, хватаясь за рану. Но тут меня схватили за волосы и грубо отбросили в сторону. Я приземлилась на землю, тяжело дыша и пытаясь собраться с силами. Вокруг было слишком много врагов; моя смелость не могла пересилить их численного преимущества. Один из них уже навис надо мной с поднятым мечом. Но в этот момент раздался пронзительный крик – Нани с камнем в руках бросилась на того, кто собирался меня добить. Она ударила его по голове изо всех сил, и тот пошатнулся, дважды махнул мечом в воздухе и рухнул на землю.

Я посмотрела туда, где в последний раз видела женщину с девочкой. Мать лежала на земле без движения, а рядом, содрогаясь в рыданиях и растирая слезы по чумазому личику, стояла девочка.

– Каилани, беги! – взмолилась Нани. Со всех сторон к нам приближалось все больше и больше разъяренных чужаков.

И я побежала. Собрав все свои силы, я кинулась к ребенку, подхватила ее и рванула в сторону джунглей.

Ветви и листья хлестали по лицу, когда я прорвалась вглубь джунглей, крепко прижимая девочку к себе. Она дрожала, ее руки обвились вокруг моей шеи, пальцы вцепились в волосы. Мы углублялись все дальше в лес, оставляя позади леденящие душу звуки и запахи разоренной деревни. Вокруг нас сгустилась ночь, только лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, отбрасывая призрачные тени. Мои ноги скользили по влажной траве, но я не ослабляла хватку, крепко удерживая девочку на руках. Мы не могли позволить себе остановиться.

Вдруг резкая боль пронзила тело. Воздух вышибло из легких, а новый вдох сделать не получалось. Картинка поплыла, и я распахнула глаза.

Лежа все на том же холодном полу своей камеры, я открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, пытаясь глотнуть кислорода. Надо мной нависал Уго, очевидно довольный своей выходкой.

– Hola, дикарка! Прошлой ночью ты так страстно желала, чтобы я зашел в твою клетку, и я решил прислушаться к твоим словам. Уверен, нашу встречу ты запомнишь надолго… Если, конечно, переживешь.

Он пнул меня в живот еще раз, и боль вспыхнула с новой силой, распространяясь по всему телу. Мир вокруг стремительно терял четкие очертания, и я уже не могла различить, где заканчивается потолок и начинаются стены мрачной камеры. Звуки доносились, словно сквозь плотную вату.

– Ты так хотела на свободу. Что ж, дверь открыта. – Он покрутил на пальце ключ. – Вот только свободу нужно заслужить.

Он вцепился в волосы и поднял меня с пола.

– Я убью тебя. – прохрипела в ответ. Полноценно вдохнуть все еще не получалось.

Уго лишь ухмыльнулся, прижимая меня к себе спиной.

– Знаешь, ты мне даже нравишься, – прошептал он. – Такая остервенелая, яростная… Жалко, что долго не протянешь. Но я обещаю навещать тебя в каждую свою смену.

– Будь ты проклят! – я замолотила руками и ногами, пытаясь вырваться из хватки. Да, он застал меня врасплох, но еще не понял, с кем связался. Мне не было страшно, сердце наполняла слепая ярость. Боль и злость смешались воедино, пульсируя во мне как темная энергия.

– Ну, ну! Если будешь так брыкаться, придется тебя успокоить.

Он переместил руку на мою шею и сжал.

– Не переживай, если я не увлекусь, ты просто потеряешь сознание.

В глазах начало темнеть. Я не оставляла попыток вырваться, но все мои потуги казались бессмысленными. Уго приблизил лицо к моему и широко лизнул от подбородка до скулы. Это стало его роковой ошибкой. Я резко развернулась к нему и вцепилась зубами в щеку. Солдат истошно закричал, пытаясь вырваться из моей хватки, и это ему удалось. Вот только у меня в зубах остался кусок его плоти.

Уго закричал громче прежнего, его голос эхом разнесся по камере. Он отбросил меня в сторону, прижимая ладонь к изуродованной щеке, из которой сочилась кровь. Его глаза засверкали злобой и болью, но еще в них был проблеск страха.

– Что здесь происходит? – громкий командный голос раздался в казематах. У моей камеры стоял comandante и несколько солдат. Судя по выражению на лицах, они были немало удивлены открывшейся сценой.

Я выплюнула кусок Уго и вытерла окровавленные губы.

– С… сеньор команданте… – заикаясь и преодолевая боль затараторил мучитель. – Она напала на меня! Покалечила! Я услышал шум и спустился сюда, пытался успокоить…

– Довольно. – перебил его Сантьяго. – Ты считаешь своего командира дураком? Я видел, как ты душил ее.

– Никак нет, сеньор! Только пытался утихомирить! Она могла навредить себе, как Пророк!

– А ты всех, кого пытаешься успокоить лижешь? Это такая тактика, солдат?

Уго молчал, зажимая окровавленную щеку, и оглядывался по сторонам, будто искал поддержки у своих товарищей. Но солдаты стояли, как каменные статуи, не решаясь вмешаться. Comandante шагнул ближе, его тень упала на жалкого мучителя.

– Вы двое, сопроводите этого идиота к лекарю. Хавьер, разбуди комиссара Ньето и доложи о случившемся. Выполнять.

Солдаты вывели Уго под руки и скрылись в полумраке тюремного коридора.

Я неподвижно сидела там, куда меня отшвырнул Уго и не сводила глаз с comandante. Он сделал пару шагов ко мне. Замер в нерешительности. Прочистил горло и спросил:

– Ты в порядке?

Было забавно видеть этот контраст: только что он устраивал разнос и раздавал приказы, а теперь стушевался, как юнец. Ему бы у Тоди поучиться уверенности.

– Нет.

Comandante подошел еще ближе и протянул руку:

– Можешь встать?

– Зачем? Зачем ты пришел сюда среди ночи?

Comandante на мгновение задумался, опустив руку. Его взгляд потемнел от непонимания как объяснить свою внезапную заинтересованность.

– Я думал о твоих словах, ты сказала, что тебя убьют мои же солдаты. И оказалась права. Я решил еще раз переговорить с тобой и направился к темнице. Не обнаружив постового у входа, заподозрил неладное. Перехватил тех солдат, что совершали обход территории и спустился в казематы. Дальнейшее ты знаешь. Если бы я не пришел все закончилось бы печально.

– Ага, для него. – ухмыльнулась я.

Сантьяго лукавил, он вернулся к темнице вовсе не для беседы. Он понимал, что ничего нового от девушки не услышит. Но раскрывать свои карты не собирался. Ночное происшествие перевернуло ситуацию с ног на голову.

– Послушай, Каилани, тебя опасно оставлять в камере. Идем, я провожу тебя в кабинет, вызову лекаря…

– Нет! Мне не нужен лекарь!

– Хорошо, тогда коменданта Гарсию. Уверен, мы найдем как решить эту проблему. У нас есть гостевые комнаты в крепости. Ты не в том состоянии, чтобы ночевать на каменном полу.

– Какая забота. Имей ввиду, comandante, если тронешь меня пальцем, я и тебе что-нибудь отгрызу.

Сантьяго улыбнулся и вновь протянул мне руку:

– Как ты могла обо мне такое подумать.

Я встала, не принимая его руки, и медленно поплелась следом. Голова кружилась, на языке стоял привкус крови.

Мы поднялись по лестнице и оказались на улице. Холодный ночной воздух коснулся моей разгоряченной кожи. Сантьяго шел рядом молча, держа безопасную дистанцию и время от времени поглядывая на меня. Я ощущала его неловкую заботу, которая казалась непривычно искренней. По пути Сантьяго перехватил солдата и велел вызвать к себе коменданта.

Вскоре мы добрались до покоев comandante. Я неуверенно топталась на пороге, пораженная роскошью убранства комнаты.

– Проходи, садись. – Сантьяго указал на резное позолоченное кресло, обитое красным бархатом.

Я скептически оглядела себя и решила, что если я сяду, то это кресло будет не отчистить.

– Я думаю, что это плохая идея, comandante.

– Когда мы наедине можешь звать меня Сантьяго.

Я удивленно подняла брови.

– Какая честь.

– Если хочешь, можешь умыться. – Кажется до comandantедошла причина моего смятения. Он указал на небольшой туалетный столик в углу, на котором стоял наполненный водой золоченый таз.

Я тут же направилась к воде и с упоением погрузила в таз руки. По воде начали расплываться грязно-коричневые разводы. Сантьяго наблюдал за мной с явным интересом, но не вмешивался. Я обтерла лицо прохладной водой, смывая кровь и пыль, почувствовав, как возвращаюсь к жизни. В зеркале над столиком отразилась мое уставшее, осунувшееся лицо. Я повернулась и встретила взгляд comandante.

– Лучше?

– Угу.

Он стоял у своего стола с бокалом в руке и, сделав большой глоток темного напитка, предложил:

– Хочешь рома?

– Нет, и тебе не советую.

Сантьяго аж поперхнулся. Он замер на мгновение, одаривая меня пронзительным взглядом, и затем произнес:

– Ладно. – Стакан опустился на стол с тихим стуком. – К сожалению, мне больше нечего тебе предложить. В моей комнате нет еды или других напитков.

– Переживу.

В комнату ворвался запыхавшийся комендант Гарсия. Его волосы были всклокочены, рубашка заправлена в брюки только на половину. Спешно натягивая китель, он запнулся на пороге и буквально влетел в покои.

– Вызывали, сеньор Альварадо? – Увидев меня в комнате он удивленно округлил глаза, но никак не прокомментировал.

– Да, входите. Сеньор Гарсия, в нашем лагере произошла вопиющая ситуация.

Сантьяго рассказал о произошедшем, не преминув выставить себя спасителем беззащитной девицы, а о том, что я покалечила Уго, умолчал.

– Я считаю целесообразным разместить сеньориту в гостевых покоях. И поставь у дверей двух солдат из моего личного отряда.

– Помилуйте, сеньор! Как можно заключенную, грязную девку, размещать в покоях для господ?

Я подарила Гарсии презрительный взгляд.

– Это приказ, комендант. Ах да, и распорядитесь чтобы для сеньориты нагрели воды в купели.

– Слушаюсь. – Выдавил Гарсия и глубоко вздохнул отправился выполнять указания.

Через пол часа я уже нежилась в теплой воде. Деревянная купель находилась прямо в моем новом месте обитания, за ширмой. Я расслабленно откинулась на спинку купели, позволяя горячей воде смывать остатки усталости, напряжения и толстого слоя грязи. Смотрела на потолок и думала о том, как переменчивы бывают обстоятельства. Еще недавно я была пленницей, а теперь меня окружали роскошью, словно важную гостью.

Выйдя из купели, я почувствовала себя значительно лучше. Выжала волосы, завернулась в пушистое полотенце и принялась рассматривать свои хоромы.

Небольшая комната, выделенная мне, была уютной и обставленной с изяществом, непривычным для лагерного быта. Я подошла к окну с витражным стеклом и отодвинула тяжелую портьеру, чтобы впустить немного лунного света. Он скользнул по полу, подчеркивая искусные узоры на ковре. Мягкая постель манила, и я не отказала себе в удовольствии растянуться на воздушной перине. Ребра ныли и во всем теле я ощущала слабость, но была безмерно счастлива.

«Похоже, мне удалось собственными зубами прогрызть путь к кусочку свободы».