Читать книгу Тёмная - - Страница 6

После ухода comandante, я еще долго чувствовала в казематах стойкий запах перегара. Он не был пьян, но, похоже, насквозь пропитался терпким духом вина.

Я опустилась на пол около решетки, утопая в унынии. Желудок перестало сводить от голода, только кружилась голова и перед глазами плясали цветные искорки. Взгляд упал на весело копошащихся в подсохшей крови насекомых.

«Не знаю сколько времени провел в темнице этот старик. Сейчас мне его поступок перестал казаться таким уж безумным. Возможно, это был его способ прекратить мучения на своих условиях.»

Заскрежетал отодвигающийся засов и раздались легкие шаги по лестнице. Мне было все равно, кто явился на этот раз. После встречи с comandante стало предельно ясно, что меня ждет: однообразное существование, полное отчаяния и бессмысленных дней. Казалось, все, что оставалось, – это смириться с судьбой и просто дожидаться неизбежного конца.

Шаги приближались и вот из сумрака тюремного коридора появился мой посетитель – босоногий взъерошенный мальчишка, лет пятнадцати. Я видела его раньше у котла в лагере, когда он разливал суп солдатам. Подойдя к решетке, он протянул сквозь прутья железную миску и лепешку.

– Тётенька, я тут это… обед притащил!

– Какая я тебе, тётенька, – улыбнулась я, принимая еду.

– Ну не дяденька же, – пожал плечами мой спаситель. Он смешно сморщил веснушчатый нос и взлохматил торчащие во все стороны рыжие кудряшки. – Я тут подожду, лады? Мне миску надобно забрать, казенная она.

Мальчишка уселся прямо на влажный грязный пол и уставился на меня своими большущими зелеными глазами. В его взгляде светился задор и бескрайнее любопытство.

– Тётенька – это мама твоя, а я тебя лет на пять старше. – парировала я, откусывая огромный кусок мягкой ароматной лепешки. – Тебя как зовут?

– Карлос, но все в лагере зовут Тоди. И ты тоже можешь так звать, ты вроде ничего.

Я рассмеялась, мальчишка и правда был похож на маленькую лохматую тропическую птичку тоди. А цвет его глаз был под стать оперению.

– Приятно познакомиться, Тоди, меня зовут Каилани. Ты помогаешь на кухне?

– Я главный и единственный повар! – гордо заявил паренек.

Это меня немало удивило. Такой щуплый и нескладный, он умудрялся в одиночку кормить целый лагерь взрослых и суровых солдат. Тем более кулинарные способности Тоди были неоспоримы – похлебка, что он мне принес, пахла потрясающе и на вкус была не менее впечатляющей.

– Ты очень вкусно готовишь, – пробубнила я с полным ртом. – Где научился?

– Да тутова и научилси. Я раньше в деревне жил с мамкой, отсель день плыть. – Он махнул рукой в сторону. – Но тут у границы неспокойно, сама знаешь. Пираты напали ночью, всех перерезали, а деревню сожгли. И мамку мою тоже того… – в его глазах мелькнула грусть.

– Мне жаль, Тоди.

– Давно это было, чего уж… А я в это время по нужде выходил, да прям в нужнике и спрятался! Трясся сидел до утра, вылез, когда уже отплыли эти ироды и только на горизонте их корабль треклятый маячил. – Мальчишка заговорщицки понизил голос и прищурился. – Да только сдается мне, искали они кого-то. Все трупы перешебуршили, лицом вниз попереворачивали. Долго после резни туды- сюды бродили.

Тоди выдержал театральную паузу и продолжил:

– А потом на дым от пожара патруль приплыл. Они-то меня и нашли. Наревелся я тогда, но ты не говори никому. Я тогда малой был, слабенький, а теперь вона какой мужчина вырос! – он горделиво вскинул подбородок и поиграл бровями. Я прыснула:

– Хорош! Не поспоришь!

– Уж три года здесь. Меня сначала на побегушки поставили к повару местному. Важный такой дяденька был, толстенный, пальцы как сосиски и храпел больно уж громко! Да только через год моей службы слег он от лихорадки тропической, да и помер. Тут мне пришлось все в свои руки брать.

Заметив, что я заканчиваю с едой, Тоди полез за пазуху и выудил красное яблоко.

– Мне тут сказали, что дамочки сладкое любят, я вот притащил для тебя.

Я улыбнулась и аккуратно взяла яблоко из его руки.

– Спасибо, Тоди. Это было именно то, что мне нужно, – сказала я с искренней благодарностью. Улыбка мальчишки стала ещё шире, он заметно расцвел от моего одобрения.

Парень забрал миску и поднялся с пола, собираясь уходить.

«Он довольно словоохотлив, возможно я смогу узнать у него то, что меня интересует.»

– Постой, скажи пожалуйста, а ты всех в лагере хорошо знаешь?

– Обижаешь, я ж их кормлю каждый день по три раза, конечно знаю.

– А Даниэля знаешь?

– Агась, он чуть не помер на днях, в госпитале теперь валяется.

По спине пробежал холодок.

– Что с ним случилось? – спросила я, стараясь придать голосу как можно больше безразличия.

Тоди неопределенно пожал плечами, принимаясь перебрасывать миску из руки в руку.

– Нашли его в джунглях с дырой в пузе. А кто это сделал только он сам и может сказать, если очухается, конечно. Ну ладно, дамочка, мне еще вона скока ртов кормить. Бывай! – и насвистывая незатейливую мелодию парнишка двинулся к выходу.

***

Несколько дней назад

Даниэль быстро взбежал по ступеням и выскользнул из темницы. Лукас быстро задвинул скрипучий засов на двери.

– Спасибо, amigo! Выручил. – Прошептал Даниэль. – Если захочешь развлечься, забегай, еще перекинемся в картишки. – Он хлопнул приятеля по плечу и подмигнул.

– Черт тебя дери, Дани! – зашипел в ответ Лукас. – С тобой больше ни за что играть не сяду! Если кто узнает, что я тебя в казематы пустил, да еще и после отбоя, не сносить нам головы! Как пить дать – плетей всыпят и на гауптвахту посадят! И все из-за твоих амурных дел!

– Да что ты понимаешь. – Буркнул Даниэль и растворился в темноте лагеря.

Дела-то у него были не амурные, а вполне себе милосердные. Совесть нещадно грызла его душу, нашептывая, что если бы не он, то девушка не оказалась бы в клетке.

«Еще подбадривал ее, говорил не бояться. Idioto! А бояться стоило. Стоило ей бежать со всех ног, только завидев меня!»

Головой он прекрасно понимал, что бежать ей было некуда. Но сердце отказывалось принять реальность и мучило Даниэля чувством вины.

Тьма ночи укрывала лагерь тяжелым одеялом. Даниэль тихой тенью скользил от палатки к палатке, пока не добрался до своей.

Приподняв полог, он юркнул внутрь и тут же застыл в недоумении. Весь его отряд был выстроен по стойке смирно, а перед ними, заложив руки за спину, вышагивал комиссар.

На Даниэля тут же уставилось пятнадцать пар недовольных глаз.

– А вот и сеньор Перес. – Протянул комиссар. – Что за неотложные дела вынудили покинут палатку после отбоя? Я смотрю воинская дисциплина у Вас не в чести?

Даниэль нахмурился. Комиссар Ньето всегда казался ему человеком строгим, но справедливым, однако сейчас в его голосе сквозила опасная ирония. Вытянувшись по струнке, Даниэль отрапортовал:

– Никак нет, сеньор Ньето. Отходил в клозет. Несварение мучает.

Комиссар медленно подходил к нему. Тишина в палатке становилась удушающей.

– Удобная отговорка, не так ли? Вот только я посылал человека проверить клозет, госпиталь и столовую. Боюсь у Вас, сеньор Перес, больше не осталось лазеек.

Даниэль почувствовал, как его спина покрывается холодным потом. Он пытался собрать в голове хоть какие-то оправдания, но не смог. Комиссар Ньето не спешил продолжать, словно наслаждаясь властью над нерадивым солдатом.

Наконец, помедлив еще несколько мгновений, он продолжил:

– Я надеюсь, что вы осознаете всю серьезность вашего проступка. Ваш ночной променад будет иметь серьезные последствия для всего отряда.

Даниэль судорожно сглотнул. Безмолвные упреки в глазах сослуживцев впивались в него словно кинжалы.

– Завтра, после подъема в пять утра, ваш отряд ждем марш-бросок вокруг острова, затем строевая, лекция о необходимости соблюдать дисциплину и, наконец, чистка вышеупомянутых клозетов.

Даниэль молча кивнул, понимая, что любые слова сейчас будут напрасны. В глазах солдат читалась немая обида. Это было их общее наказание, каждый из мужчин расплачивался за его проступок.

– А теперь отбой! Завтра вас ждет увлекательный день! – комиссар потушил керосиновую лампу, принесенную с собой, и вышел из палатки.

Даниэля тут же окружили сослуживцы.

– Ты что, совсем рехнулся, Дани? – выпалил кто-то. – Почему из-за твоей самоволки мы все должны страдать?

Одобрительный гул голосов поддержал недовольного. Обстановка накалялась. Даниэль сжал челюсти.

– Да! Да! – слышалось со всех сторон. – Он гуляет, а мы нужники чисть?

– Отвалите! Не я принимал решение о наказании всего отряда! Раз ушел, значит нужно было. Я столько раз прикрывал ваши спины в бою, а когда помощь понадобилась мне, вы развизжались, как поросята на бойне!

Даниэль толкнул плечом парня, что загораживал ему проход и направился к своей койке.

Его слова ничего не изменили – напряжение в палатке не спадало. Даниэль старался игнорировать шумные возгласы и упреки. Он знал, что его товарищи злы, и что они в праве злиться. Комиссар Ньето всегда был человеком, который умел находить болевые точки, и сейчас он вонзил нож в самое сердце отряда, разделив мужчин недоверием и обидой. Но несмотря на всеобщее недовольство, никто не осмелился предпринять что-либо против Даниэля. Он закрыл глаза и попытался отвлечься от всего происходящего.

Постепенно солдаты разбрелись по койкам и в палатке воцарилась тишина.

На следующее утро отряд встал с первыми лучами солнца. Прохладный утренний воздух оказался отрезвляющим, и в какой-то мере снял усталость от недавнего недосыпа. Солдаты безропотно выстроились в шеренгу, и по сигналу комиссара Ньето отправились на марш-бросок. Ветер свистел в ушах, а ноги монотонно ступали по белоснежному песку. Никто не жаловался – каждый понимал, что слова будут лишь напрасной тратой дыхания.

День тянулся медленно. Строевая подготовка, лекции и, наконец, унизительная чистка клозетов – всё это стало испытанием не только физическим, но и моральным. В течение дня Даниэль ловил на себе озлобленные взгляды товарищей. Но к вечеру напряжение внутри отряда чуть утихло. В воздухе пахло вечерней прохладой и морем. Собравшиеся на ужин вокруг костра солдаты, несмотря на утомление, шутили и травили байки.

Улучив момент, когда на него никто не смотрел, Даниэль сунул за пазуху лепешку и банан.

«Она наверняка ждет меня. Сидит там весь день голодная, переживает. Но теперь мне нужно быть гораздо аккуратнее, чтобы избежать неприятностей».

На построении перед ночным отбоем комиссар Ньето вновь прошёлся вдоль шеренги, но на сей раз его голос звучал менее язвительно. Он говорил о важности дисциплины и боевого духа, о том, что каждый сегодняшний шаг был не просто наказанием, а уроком. Даниэль слушал его вполуха, прикидывая как улизнет из палатки, когда лагерь заснет.

Время тянулось мучительно долго. Утомленный тяжелым днем, Даниэль сам чуть было не провалился в сон. Когда лагерь наконец затих, и лишь редкие шорохи нарушали ночную тишину, Даниэль, стараясь не издавать ни звука, тихо поднялся с койки. Он замер на мгновение, но вокруг раздавалось лишь тихое сопение солдат. Мужчина скользнул к выходу из палатки и короткими перебежками уже преодолел половину пути к темнице, когда сзади послышался шорох. Даниэль резко обернулся и увидел в пяти шагах от себя Пабло, парня из своего отряда. Пабло тихо приблизился, настороженно оглядываясь по сторонам.

– Ты что это удумал? – зашептал он, хватая Даниэля за рукав. – Я так и знал, что ты не успокоишься! Говори, куда ты ходишь по ночам? Я должен знать, за что пострадал!

– Отцепись. – Даниэль вырвал руку из хватки Пабло.

– Нет уж, ты мне все расскажешь! – Пабло схватился за ворот рубахи и встряхнул с такой силой, что пуговицы затрещали и на землю упала припасенная для Каилани еда.

– Idiota! Что ты наделал! – Даниэль толкнул Пабло в грудь, отчего тот сделал пару шагов назад и плюхнулся на землю. Взревев, он тут же вскочил на ноги и кинулся с кулаками на Даниэля, хаотично нанося удары по всему телу. Довольно быстро Даниэль перехватил инициативу, выкрутив до хруста руку Пабло он отвесил ему пинок под зад. Солдат упал в грязную лужу у бочки с водой и зарычал от злости.

– Убирайся обратно в палатку и не смей никому разболтать! Иначе я преподам тебе урок, щенок, – прошипел Даниэль.

Пабло поднял на него глаза и этот взгляд Даниэлю не понравился. Он был наполнен яростью и обидой. В руке солдата блеснул кинжал, а в следующее мгновение он уже наносил удары в живот Даниэлю. Пабло и сам не помнил сколько раз он погрузил свое оружие в плоть. Гнев затмил его разум. Парень остановился, когда тело Даниэля с глухим стуком упало к его ногам.

«Черт, черт, черт!»

Он кинулся к бочке с водой и обмыл нож. Вновь вернулся к Даниэлю. Тот еще дышал, но был бледным, как простыня. Вся рубаха пропиталась кровью. Она толчками выплескивалась из ран.

«Ему конец… Мне конец!»

Пабло схватился за волосы, в панике оглядываясь. Наконец, решившись, он припустил к своей палатке, даже не пытаясь быть тихим. Откинул полог и, добравшись до ближайшей кровати, начал расталкивать спящего на ней товарища.

– Лукас, Лукас! Проснись!

Тот лишь поморщился и, перевернувшись на другой бок, сонно пробормотал:

– Пабло, отстань…

– Лукас, я убил Даниэля.

Сон как рукой сняло. Лукас сел на кровати и непонимающе хлопая глазами прошептал:

– Ты что сделал?!

– Умоляю, помоги! Он опять отправился в самоволку, я хотел проследить за ним, но он заметил меня. Завязалась драка, а потом…, а потом… – Пабло закрыл лицо руками. – Лукас, у меня семья! Ты же знаешь, я отправляю жалование матери, сестренка у меня болеет! Если меня казнят они не выживут!

Лукас крепко сжал губы, оценивая ситуацию. Пабло умолял его взглядом, его губы тряслись, лицо было бледным, перепачканным в крови.

– Ладно, – наконец выдавил он, чувствуя тяжесть принятого решения. – Возьми парусину и показывай, где тело.

Пабло кивнул, растерянно глядя на Лукаса, и убежал к складу. Через несколько минут он вернулся, неся кусок парусины. Сердце его колотилось так, словно оно вот-вот выскочит из груди. Лукас стоял у входа в палатку, нервно оглядываясь по сторонам, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Через пару минут они добрались до места трагедии, где тело Даниэля все еще лежало без движения. Пабло почувствовал горечь во рту при виде обмякшей фигуры своего товарища. Он кинулся накрывать Даниэля парусиной, боясь, что Лукас заметит, что тот еще дышит и позовёт лекаря.

Лукас стоял в нерешительности, наблюдая, как Пабло торопливо прячет тело Даниэля. Паника захлестывала его, но отступать было поздно.

– Нам нужно вынести его отсюда, – прошептал Пабло, голос его дрожал. – Если найдут тело здесь, нас обоих повесят.

Лукас молчаливо кивнул, стараясь справиться с ужасом внутри себя. Подхватив за один край парусины, он начал помогать Пабло тащить тело в сторону выхода из лагеря, надеясь, что они смогут пробраться мимо охраны. Когда они добрались до края заставы, ночь была темной и безлунной. Тяжело дыша, мужчины сделали передышку, прячась за штабелем бочек.

– Нам нужно отвлечь постовых – прошептал Пабло.

Лукас прищурился, пытаясь придумать план. Он осмотрелся вокруг.

– В тех ящиках хранится ветошь. Я подпалю ее. Это должно сработать.

Пабло кивнул. Лукас подкрался к ящикам и, не дыша, чиркнул спичкой. Вспыхнувшее пламя лениво расползалось по тряпкам. Лукас поспешил вернуться к товарищу.

Огонь быстро набирал силу, и вскоре над лагерем поднялся столб дыма. Раздались тревожные крики, лагерь оживился. Солдаты, испуганно переговариваясь, бросились к месту пожара, постовые присоединились к ним, чтобы помочь в тушении. Пабло и Лукас воспользовались моментом. Они рывком подняли тело Даниэля и бросились к джунглям. Ночь укрыла их, словно соучастница, заслоняя деревьями от света костра. Лунный свет скользил по лицам, мокрым от пота.

Добравшись до оврага, мужчины скинули тело Даниэля туда и поклялись до конца своих дней молчать об этом.