Читать книгу Пушистые сны в колыбели света обнимают крылом доброй ночи - - Страница 5

В одном саду, где тень от яблонь ложилась на траву, как кружевное покрывало, а запах вечернего мёда смешивался с шелестом звёзд, рос цветок по имени Конишва. Она была не похожа ни на один другой цветок в саду. Когда солнце клонилось к закату и птицы замолкали, Конишва начинала медленно закрывать свои лепестки, словно зевала, и мягко качалась на стебельке, будто покачивала себя, как ребёнка.

– Спокойной ночи, мир, – шептала она. – Пусть засыпает всё, что любит свет и нежность.

Так начиналась каждая ночь в саду. Но у Конишвы было одно чудесное свойство: она засыпала только тогда, когда засыпал ребёнок, который жил в домике у края луга.

Ребёнка звали Тимошка. У него были мягкие волосы цвета подсушенного сена, глаза – как утренние васильки, и веснушки, будто солнечные крошки, разбежавшиеся по щёкам. Он жил с бабушкой, и каждый вечер, когда небо темнело, бабушка открывала окно, чтобы в комнату вошёл запах сада.

– Смотри, Тимо, – говорила она, – вон Конишва клонит голову. Значит, пора и тебе спать.

Тимошка всегда улыбался: ему казалось, будто цветок и вправду ждёт его сна. Иногда он лежал на подушке и наблюдал, как в сумерках в окне мерцает крохотное сияние – это Конишва дышала ровно и мягко, как спящий друг. Но однажды ночью что-то изменилось. Ветер пришёл с другой стороны луга – сухой, беспокойный, и шептал не слова, а шорохи. Он принёс с собой беспокойный сон, который бродил по домам, не зная, куда пристроиться. Этот сон не умел быть ласковым. Он путал подушки, сбивал простыни и заставлял детей ворочаться, пока их игрушки вздыхали от усталости.

Той ночью Тимошка никак не мог уснуть. Он переворачивался, натягивал одеяло до самого носа, потом сбрасывал его, а за окном Конишва всё стояла – не смыкала лепестков.

– Что-то случилось, – прошептала она в темноту. – Он не спит, а значит, и мне нельзя.

Луна глянула вниз – серебряная, круглая, чуть усталая.

– Может, я ему песню спою? – предложила Луна. – У меня есть старая колыбельная.

Но Конишва покачала стебельком.

– Он слышит только тех, кого любит. Я должна сама узнать, почему его сон ушёл.

Она подняла голову повыше, почувствовала прохладный лунный свет на своих лепестках и тихо сорвалась с места. Да, именно сорвалась – потому что в ту ночь цветы могли ходить. Сначала она шла по саду, где всё было полно шёпотов. Мята шуршала своими листочками, яблоня тихо позванивала яблоками, словно счётными бусинами.

– Куда ты, Конишва? – спросил василёк, дремавший у тропинки.

– К мальчику, – ответила она. – Он не спит, а я без него не могу уснуть.

Тропа вела через росу, что сверкала под лунным светом, как тысяча крохотных зеркал. Каждое отражало её – маленькую, сонную, но решительную. Когда она добралась до окна, то увидела Тимошку: он сидел на постели, прижимая к себе мягкого медвежонка и смотрел на потолок, где играли лунные пятна.

– Что ты ищешь, малыш? – спросила Конишва едва слышно.

Тимошка не услышал. Только губы его дрогнули:

– Не могу уснуть, Конишва. Мне кажется, что сон потерял мою дорогу.

Цветок задумался.

– Сон не теряется, – прошептала она. – Он просто путает тропинку. Я помогу ему найти тебя.

И Конишва отправилась в путь – в самую середину Сада Снов, туда, где живут сны всех детей. Туда добраться было непросто. Сначала нужно было пройти через Реку Тишины – она не текла, а дышала. Её вода была не мокрой, а шёлковой, и по ней нельзя было плыть – только идти, чтобы не разбудить отражения. Потом – через лес Лунных Волокон, где деревья сплетались так тесно, что луна казалась застрявшей между ветвей. И, наконец, – по Ступеням Дремы, которые поднимались в небо, мягко светясь. Конишва шагала медленно, боясь шелохнуться. Каждый её лепесток отражал капельку сна, что ждала своего хозяина. По дороге ей встретился маленький светлячок Ним, дежуривший у поворота между мирами.

– О, это ты, Сонная Конишва! – удивился он. – Зачем пришла сюда ночью, ведь твой ребёнок ещё не спит?

– Потому и пришла, – ответила она. – Его сон потерял тропинку. Я хочу вернуть его обратно.

Светлячок вспыхнул сильнее, словно от гордости:

– Тогда я покажу тебе дорогу к Домику Снов. Только будь осторожна – там, внизу, гуляет Беспокойный Сон. Он любит прятаться в детских подушках и шептать, что утро никогда не придёт.

Они шли вместе – маленький светлячок и хрупкий цветок. Вокруг звенели невидимые цикады, от которых становилось уютно, как от бабушкиного голоса. Скоро они добрались до полянки, где стоял дом – весь из прозрачного света, с крышей из звёздной пыли. Это был Дом Снов.

На крыльце сидела старушка в платье цвета облаков. Её звали Тишель – она хранила все сны на свете, аккуратно складывая их по полочкам, как мягкие одеяла.

– Ах, Конишва, – сказала она, улыбаясь. – Давно тебя не видела. Что привело тебя к нам в такую позднюю пору?

– Мой ребёнок не может уснуть, – ответила Конишва. – Его сон где-то заблудился.

Старушка нахмурилась и пошла к полкам. Долго шуршала, перешёптывалась с облачками, заглядывала под подушки.

– Все сны на месте, кроме одного, – наконец произнесла она. – Маленький, с запахом ванили и дождя. Он действительно ушёл искать дорогу и потерялся.

– Куда? – спросила Конишва.

– В Тень Беспокойного Сна.

Тишель вздохнула:

– Это трудное место. Там всё перевёрнуто, а время идёт, наоборот. Но, если ты не боишься, иди туда. Только помни: чтобы вернуть сон, нужно самому остаться спокойным.

Конишва кивнула. Её лепестки дрожали, но не от страха, а от решимости. Она знала – пока Тимошка не уснёт, ей нельзя смыкать глаз. Дорога к Тени Беспокойного Сна лежала через долину, где туман был густой, как взбитое молоко. В нём прятались сны, что не нашли своих детей – они вздыхали тихо, как листья под дождём.

Там царил Хозяин Беспокойства – существо с глазами, в которых отражались недосказанные слова, и руками, собранными из нитей тревоги. Он не был злым – просто не умел спать. Когда Конишва подошла, он спросил глухим голосом:

– Зачем пришла сюда, сонная цветочница?

– Я ищу сон мальчика по имени Тимошка, – ответила она. – Отпусти его.

– Я не держу его, – сказал Хозяин. – Он сам пришёл ко мне. Хотел узнать, почему люди боятся темноты.

Конишва растерялась.

– Но он должен спать. Ему снится свет, доброта, утро. Без сна его глаза будут уставать, а сердце – грустить.

Хозяин задумался. Его голос стал мягче:

– Если ты уверена, что этот сон нужен ему больше, чем мне, забери. Но сначала ответь: что делает сон тёплым?

Конишва закрыла глаза и ответила:

– Тёплым сон делает любовь. Когда кто-то ждёт тебя, чтобы вместе заснуть.

Хозяин кивнул и протянул ладонь. На ней лежал маленький, дремлющий сон, похожий на облачко с запахом свежей простыни.

– Отнеси его. Пусть он снова найдёт своего ребёнка.

Конишва осторожно взяла облачко-сон в свои лепестки. Оно было лёгким, но от него исходило странное тепло – не жаркое, а будто дыхание мамы, когда она поправляет одеяло и шепчет: «Спи, мой хороший». Цветок прижал его к сердцу и тихо пошёл назад – через долину туманов, где теперь уже не вздыхали потерянные сны. Они будто почувствовали, что кто-то из них возвращается домой, и начали тихонько напевать. То был не обычный звук, а шелест, похожий на дыхание сна.

– Прощай, Конишва, – донеслось ей вслед. – Пусть твой мальчик снова улыбается во сне.

Она кивнула им – и её лепестки засветились чуть ярче, как звёздочка, которая вспомнила, зачем светит. Когда она снова дошла до леса Лунных Волокон, там уже рассвело – но это было не земное утро, а утро Сада Снов. Оно пахло молоком и мятой, и всё вокруг чуть подрагивало от зевоты. Деревья склонились к Конишве, пропуская её между своими переплетёнными ветвями, и каждая веточка касалась её лепестков, как если бы хотела пожелать доброго пути.

– Спасибо, – шептала Конишва. – Я должна поспешить. Его глаза устали ждать.

Она миновала Реку Тишины, где вода всё так же дышала ровно и глубоко. Вода тихо сказала:

– Вернись скорее, маленькая. Пусть твой ребёнок услышит меня во сне.

Цветок кивнул и, ступая по шелковым струям, вышел к лугу. Там уже стояла бабушкина хата, за окном которой темнела комната, а на подоконнике лежала застывшая тень Тимошки. Он не спал – глаза его блестели в темноте, а рядом лежал медвежонок, будто уставший от того, что хозяин не хочет отдыхать. Конишва тихонько поднялась к окну и постучала.

– Тимо, – позвала она, – я нашла твой сон.

Мальчик приподнялся. Глаза его расширились, и в них отразилась крошечная звезда, что горела в центре цветка.

– Ты правда его нашла?

– Конечно, – ответила Конишва. – Он просто заблудился. Но теперь всё хорошо.

Она раскрыла лепестки, и из их центра выпорхнуло облачко. Оно мягко проплыло к мальчику и, коснувшись его лба, растаяло, оставив лёгкий аромат ванили и вечернего дождя. Тимошка вздохнул – глубоко, спокойно, так, как дышат только дети, когда им ничего не страшно. Его ресницы дрогнули, и мир вокруг стал тихим-тихим. Конишва смотрела, как он засыпает. Всё в доме замерло: старые часы перестали тикать, медвежонок улыбнулся во сне, а занавеска, колыхнувшись, застыла в воздухе, будто сама не хотела нарушать тишину. Цветок стоял на подоконнике и чувствовал, как изнутри его лепестков идёт мягкое тепло – теперь он тоже мог закрыть глаза. До того, как уснуть, он обернулся к луне, что всё ещё висела над садом.

– Спасибо, что ждала, – прошептала Конишва.

Луна кивнула и ответила:

– Спи, маленький цветок. Ты сегодня спас чей-то сон – а значит, сделал мир чуть добрее.

Сон опустился на весь сад. Он был похож на серебристый туман, но не холодный, а бархатный. В нём засыпали все – яблоня, мята, даже светлячки. Только один маленький лепесток Конишвы ещё дрожал, будто шептал последнее слово.

– Спокойной ночи, Тимошка. Пусть твой сон будет добрым и длинным.

На следующее утро Тимошка проснулся необыкновенно бодрым. Казалось, даже солнце светило для него чуть теплее. Он выбежал в сад и увидел, что Конишва слегка изменилась. Её лепестки стали чуть шире, а в центре появился едва заметный узор, похожий на спящее лицо.

– Это тебе за то, что я снова уснул, – сказал он и осторожно полил цветок из маленькой лейки.

Конишва чуть дрогнула, как будто улыбнулась. И с той поры между ними установилась тайная связь: если Тимошка был грустен – цветок клонял голову; если он смеялся – её лепестки чуть качались, словно в такт. А вечером, когда бабушка говорила:

– Пора спать, внучек, –

Конишва первой начинала медленно закрывать лепестки, убаюкивая весь дом своим тихим дыханием. Иногда по ночам, если прислушаться, можно было услышать, как сад разговаривает с луной. Яблоня жаловалась на тяжёлые плоды, мята рассказывала сны про зелёные ветра, а луна спрашивала:

– Ну как там Конишва? Всё ли спокойно у её мальчика?

И сад отвечал:

– Спит крепко. Она охраняет его сны.

Прошло лето. Потом осень. Наступила зима – мягкая, снежная. Тимошка болел, и бабушка ставила ему на подоконник чашку с мёдом и лимоном, чтобы воздух был тёплым. А Конишва, хоть и стояла уже без листьев, не увяла. Вокруг её стебелька образовался кружок инея, похожий на кружевную подушку. И если бы кто-то присмотрелся, то заметил бы: даже зимой лепестки едва заметно дышат.

Каждую ночь, когда метель шептала под окном, Конишва склонялась ближе к стеклу и говорила:

– Спи, мой маленький. Зима пройдёт, и мы снова встретим утро вместе.

И действительно, весна пришла.

Первым утром, когда снег растаял, Тимошка выбежал к окну и вскрикнул от радости:

– Бабушка, смотри! Конишва снова расцвела!

Она расцвела, но теперь по-особенному. На каждом её лепестке сияла маленькая звёздочка.

– Это следы того сна, – объяснила бабушка, улыбаясь. – Того, что она тебе вернула.

С тех пор Конишва стала Сонной Цветочницей. Каждый вечер она засыпала не одна – вместе со всеми детьми, что жили поблизости. Говорили, если поставить у кровати её лепесток, то даже самые беспокойные малыши начнут видеть мягкие, светлые сны – без страхов, без слёз. А когда сад наполнялся ночными звуками – шорохом травы, шепотом ветра и песнями звёзд, – можно было услышать её голос:

– Спите, малыши. Пусть ваши сны будут сладкими, как мёд, и лёгкими, как облака.

– Пусть тревоги растворяются, как тени на рассвете.

– Пусть каждый новый день встречает вас улыбкой.

Так говорила Сонная Конишва – цветок, засыпающий вместе с ребёнком.

И если прислушаться глубоко ночью, когда все лампы потушены и только луна тихо качается в окне, можно услышать её дыхание – мягкое, как вздох весеннего ветра:

– Спокойной ночи, мой маленький.

Волшебное пожелание от Конишвы: Спи, мой хороший, пусть ночь будет доброй. Пусть каждый твой сон пахнет мятой и молоком, пусть подушка будет облаком, а утро – мягким крылом света. Спи спокойно, маленький человек. Сонная Конишва охраняет твои сны.