Читать книгу Инженер на краю света - - Страница 4

Дорога до стойбища «Серых Скал» заняла несколько часов. Алексей, изнуренный и голодный, едва поспевал за быстрым, уверенным шагом охотников. Они шли по извилистым тропам, известным только им, минуя зыбучие пески и ядовитые заросли. Чем ближе они подходили, тем сильнее Алексей чувствовал на себе взгляды. Из-за скал, из-за чахлых деревьев за ним наблюдали. Сначала дети, полуголые и быстрые, как ящерицы. Потом женщины, чьи лица были суровы и непроницаемы. Все они смотрели на чужака с любопытством, смешанным с настороженностью, а многие – с откровенным презрением. Они узнавали в нем Элрика-Слабака.

Стойбище оказалось не деревней, а временным лагерем у подножия огромной мезы – плосковерхой горы-столба. Несколько десятков шкур, натянутых на жерди, тлеющие костры, запах дыма, жареного мяса и немытых тел. Охотники привели его к самому большому костру, вокруг которого сидели старейшины. Седоусый охотник, которого звали Горган, начал что-то быстро и уважительно рассказывать, показывая на Алексея и его камни.

Алексей стоял, опустив голову, пытаясь казаться безобидным. Он чувствовал тяжелые, оценивающие взгляды стариков. Решалась его судьба. Примут ли его как диковинку, обладающую полезным навыком, или как проклятие, несущее «камни-молнии»?

Вдруг один из старейшин, худой как скелет с горящими глазами, резко встал и закричал, тыча пальцем в Алексея. Его слова были полны ярости и страха. Алексей уловил лишь одно: «Древние!» Старик явно видел в его способностях не дар, а нечто нечистое, связанное с погибшей цивилизацией.

Горган что-то резко парировал. Спор разгорался. Алексей понимал, что его жизнь висит на волоске. Он медленно опустил руку в карман своей рваной туники и достал один из камней пирита. Он не стал высекать искру. Он просто положил его на ладонь и протянул к старейшинам, как бы предлагая им изучить артефакт.

Это сработало. Крики стихли. Все смотрели на камень. Жажда понять, приручить непонятное, пересилила суеверный страх. Вождь, молчаливый старик с лицом, похожим на потрескавшийся камень, кивнул Горгану.

Его не убили. Ему указали на место у края лагеря, возле груды мусора, и бросили ему шкуру для ночлегa. Он снова был на дне социальной лестницы, но теперь под присмотром. Ему давали есть – объедки и самые жесткие куски, но это была пища. И его «дар» вызывал достаточно интереса, чтобы его терпели.

На следующий день Горган и двое других охотников пришли к нему. Они положили перед ним шкуру и несколько наконечников для стрел. Потом указали на его камни и сделали жест, будто затачивают кремниевый наконечник. Они хотели, чтобы он «освятил» или «закалил» их оружие своей молнией.

Алексей покачал головой. Он взял один из наконечников и попытался высечь на нем искру. Камень лишь оставил мелкую царапину. Он видел разочарование в их глазах. Его полезность оказалась ограниченной. Чтобы сохранить свой статус, ему нужно было найти ей новое применение.

Тогда он снова прибегнул к языку рисунков. На песке он изобразил руду, огонь и блестящий слиток. Он указывал на мезу, на скалы вокруг, пытаясь спросить, нет ли здесь «блестящих камней».

Охотники долго смотрели на рисунок, не понимая. Наконец, самый молодой из них, парень по имени Рорк, тот самый, что интересовался его ремнем, вдруг оживился. Он что-то быстро затараторил Горгану, указывая в сторону от лагеря. Тот нахмурился, его лицо стало мрачным. Он что-то сердито бросил Рорку, явно запрещая.

Но любопытство Алексея было подстегнуто. Он видел страх в глазах Горгана. Страх, связанный с тем местом.

Вечером, когда стойбище затихло, Рорк подкрался к его шкуре. Он огляделся и жестом показал следовать за ним. Рискуя быть пойманным, Алексей согласился.

Рорк провел его по темным тропам к подножию мезы, к заваленному обломками входу в пещеру. Воздух здесь был другим – пахло озоном и ржавчиной. Рорк остановился в нескольких шагах от входа, не решаясь подойти ближе. Он перекрестился каким-то сложным жестом и указал рукой внутрь, его лицо было бледным от суеверного ужаса.

«Кости дракона», – прошептал он.

Алексей шагнул внутрь. Его глазам открылось нечто, от чего у него перехватило дыхание. Это не были кости. Это был остов какого-то аппарата. Оплавленные ребра металлического каркаса, обугленные провода, свисавшие, как лианы, куски черного, стекловидного материала. Все было покрыто толстым слоем пыли и паутины, но угадывались техногенные формы. Последствия катастрофы, погубившей прежний мир.

Его сердце забилось чаще. Он подошел ближе, провел рукой по шершавой, ребристой поверхности одной из балок. Это был сплав. Сложный, прочный, явно не выплавленный в примитивной печи. Он нашел несколько относительно целых пластин и кусков арматуры. Для племени это были «кости». Для него – неисчерпаемый кладезь ресурсов.

Он обернулся к Рорку, который все еще боязливо косился на вход. Алексей поднял один из мелких, но прочных обломков и показал ему, а потом изобразил, как из этого можно сделать нож, прочнее и острее их кремниевых.

В глазах молодого охотника страх начал медленно сменяться интересом. Алексей понял, что нашел не просто ресурсы. Он нашел точку соприкосновения. Он говорил на языке силы и пользы, единственном, который был понятен в этом суровом мире. И «Шепот металла» из прошлой эры сулил ему будущее в этой.

Глава 5: Колесо

Солнце, холодное и багровое, как всегда, поднялось над ущельем, но сегодня его свет не достигал Алексея. Он стоял по пояс в яме, которую рыл несколько дней, упираясь ногами в влажную глину и вышвыривая наверх крупные камни. Руки, уже привыкшие к мозолям и ссадинам, снова были исцарапаны. Каждое утро он просыпался с телом, гудящим от непривычной работы, и каждое утро заставлял себя подняться. Не ради еды или тепла, а ради идеи.

Идеи, которая казалась всем вокруг абсолютным безумием.

Племя Серых Скал смотрело на его потуги с плохо скрываемым недоумением. Мужчины, возвращающиеся с охоты, бросали на его «стройплощадку» короткие, ничего не выражающие взгляды и шли дальше. Женщины у костров перешептывались, кивая в его сторону. Дети, сначала активно лезшие помогать, давно потеряли интерес к бессмысленному, по их мнению, копанию и резке дерева.

Только старый Горган, тот самый охотник, что первым не замахнулся на него дубиной, иногда подходил и молча наблюдал, сидя на корточках.

– Зачем? – спросил он как-то вечером, указывая на два огромных деревянных диска, которые Алексей вытесывал каменным теслом из толстого ствола. Процесс был мучительным и медленным, отнимающим все силы.

Алексей, вспомнив уроки общения, ткнул пальцем в груду туш зайцелоп, принесенных охотниками. Каждую тушу несли на шесте, пропущенном между связанными ногами животного. Двое мужчин – одна туша. Неэффективно. Очень.

Он взял два круглых камня, покатал один по другому, а затем показал на деревянные диски и сделал широкий жест рукой, как бы очерчивая путь от лагеря к лесу и обратно.

Горган хмыкнул.

– Камень катится. Дерево – нет. Оно тяжелое. Треснет.

– Сделаю так, что не треснет, – буркнул Алексей по-русски, снова принимаясь за тесало.

Он не просто создавал колесо. Он создавал понимание. Понимание того, что трение качения меньше трения скольжения. Что осевая нагрузка должна распределяться равномерно. Что нужна ось, способная вращаться, а не стираться о ступицу.

Его спасением стал металл из «Железной Пещеры». Несколько относительно ровных пластин он накалил в своем примитивном горне и, обмотав руки толстыми лоскутами кожи, пытался отбить их в подобие ободов. Получалось криво, уродливо, но это был металл. Он проделал в центре дисков отверстии, вставил туда прочную, отполированную кость мастодонта, которая должна была служить осью. А потом, обливаясь потом, начал натягивать раскаленные металлические полосы на деревянные диски, как обручи на бочку. Дерево шипело и дымилось, но, остывая, металл сжимал его в смертельных объятиях.

Получилось нечто, отдаленно напоминающее колесо от телеги. Уродливое, кривоватое, но прочное.

Ось он закрепил на длинной, П-образной раме, собранной из толстых ветвей и скрепленной сыромятными ремнями. Платформу сплел из лиан и упругих прутьев. Телега. Он построил телегу.

В день, когда работа была закончена, он чувствовал себя не изобретателем, а землекопом, выбравшимся из-под завала. Весь мир свелся к этой деревянной, скрипучей конструкции. Он выкатил ее на ровную площадку перед пещерой. Сердце билось где-то в горле.

Подошли несколько охотников во главе с Торвалом, молчаливым великаном с шрамом через глаз. Дети притихли на окраине площадки. Пришла и пара женщин, отложив в сторону скребки для шкур.

Алексей глубоко вздохнул. Он подошел к груде камней, которую натаскал заранее, и начал закидывать их на платформу. Десять, двадцать, тридцать… Платформа прогнулась, но выдержала. Потом он взялся за длинные рукояти-оглобли, набрал воздуха в легкие и толкнул.

Телега, скрипя всеми суставами, сдвинулась с места.

Тишина, повисшая на площадке, была гуще утреннего тумана. Никто не дышал. Колеса, подскакивая на неровностях, медленно, но неумолимо поворачивались. Алексей прошел пять метров, десять… Он толкал перед собой груз, который в одиночку никогда бы не сдвинул с места.

Он остановился, обернулся. На лицах охотников он увидел не восторг, а суеверный ужас. Для них он не создал инструмент. Он заставил мертвое дерево и камень подчиниться ему. Он нарушил естественный порядок вещей, по которому тяжелое – несут.

Торвал подошел к телеге, медленно, как к дикому зверю. Он тронул рукой колесо, потом с силой толкнул его. Колесо провернулось, скрипнуло и снова остановилось. Великан обернулся к Алексею, и в его единственном глазе читалась настоящая буря: недоверие, страх и робкое, пробивающееся сквозь них любопытство.

– Коло… – попытался повторить он услышанное от Алексея слово.

– Колесо, – четко произнес Алексей, хлопая по деревянному диску ладонью.

Потом он сделал то, что должно было развеять их страх. Он отцепил телегу и, легко катя ее перед собой, подъехал к груде туш. Указал на самую крупную, затем на платформу. Взгляд его был прямым и ясным: Помогите. Попробуйте.

Минуту все стояли неподвижно. Первым сдвинулся с места Горган. Не говоря ни слова, он схватил тушу оленя и взвалил ее на платформу. Затем Торвал, все еще хмурый, добавил еще две. Груз, который раньше несли бы шестеро, лежал теперь на плетеной платформе.

Алексей взялся за оглобли и снова толкнул. На этот раз ему помогли. Толчок был мощным, уверенным. Телега покатилась быстрее, направляемая уже несколькими руками. И в этот момент ужас на лицах стал таять, сменяясь сначала недоумением, а потом – широкими, неверящими улыбками.

Один из молодых охотников даже засмеялся, коротким, ликующим возгласом, увидев, как легко и быстро они переместили гору мяса к ямам для засолки.

Алексей стоял, опершись на дрожащие руки, и смотрел, как вокруг его уродливого, кривого творения кипела уже новая жизнь. Он не создал ничего гениального. Он просто вспомнил колесо. Но в этом мире, погруженном в пепел забвения, это было равно чуду.

Он больше не был просто «чудаком-изгоем Элриком». В глазах племени он стал Кузнецом, тем, кто заставляет камень и дерево служить человеку. И это было только начало.

Глава 6: Обжиг и очаг

Слух о «катящемся дереве» разнесся по стойбищу Серых Скал быстрее, чем бежит испуганный олень. Но на следующий день восторг сменился будничной рутиной. Телега стояла прислоненной к скале, к ней то и дело подходили, трогали, катили на несколько шагов и оставляли. Инструмент без понимания его ценности был всего лишь диковинной игрушкой.

Алексей видел это. Он видел, как женщины по-прежнему таскали воду в кожаных бурдюках, которые текли и гнили. Как пищу готовили в выдолбленных тыквах, которые нельзя было поставить прямо в огонь. Как дым от костров, разведенных прямо на земле, ел глаза и уходил в небо, не обогревая жилища.

Колесо решило одну проблему, но породило десяток других. И это был вызов, от которого у Алексея вновь загорался взгляд.

Его следующей целью стала глина. Заболоченный участок у ручья подарил ему ее в избытке – жирную, пластичную, идеальную для обжига. Первые попытки были жалкими: горшки, слепленные вручную, трескались на солнце или рассыпались в прах при первой же попытке обжечь их на костре. Огонь был слишком неровным, слишком непредсказуемым.

«Нужна печь, – думал Алексей, чертя углем на плоском камне. – Не просто костер, а управляемый жар».

Идея пришла из воспоминаний об учебнике по истории Древнего мира и документальном фильме о примитивных гончарных технологиях. Он начал строить.

Рядом с его пещерой выросла странная конструкция. Сначала он выкопал неглубокую яму – топку. Над ней из сырых глиняных кирпичей, смешанных с соломой, он вывел низкий, сужающийся кверху купол с отверстием на вершине. Внутри, на решетке из сырых, обожженных на открытом огне прутьев, должны были стоять горшки. Это была гончарная печь. Примитивная, но основанная на принципах тяги и термоизоляции.