Читать книгу Ctrl+alt+love: история одной семьи - - Страница 7

Первый месяц был похож на безумие. Хорошее безумие, приятное безумие, но всё равно безумие.

Дмитрий и Лилия не расставались. Буквально. Они встречались каждый день – иногда утром перед его работой, иногда вечером после её уроков, иногда в обеденный перерыв, когда Дмитрий садился в машину и ехал к ней через весь город, просто чтобы увидеть её на тридцать минут.

На работе Дмитрий был как на облаке. Его коллеги заметили это сразу.

«Дима, ты влюбился?» – спросил Сергей, его коллега по отделу разработки, на второй неделе их отношений.

«Что? Нет. Ну, может быть, – ответил Дмитрий, пытаясь скрыть улыбку, но улыбка вырывалась наружу, как солнце сквозь облака».

«Он влюбился, – объявил Сергей всему офису. – Наш Дима, который провёл последние пять лет, целуясь только с клавиатурой, наконец нашёл девушку».

Вся команда начала аплодировать, и Дмитрий покраснел до корней волос, но он был слишком счастлив, чтобы обижаться.

«Как её зовут?» – спросила Катя, дизайнер проекта.

«Лилия, – сказал Дмитрий, и даже произнесение её имени вызывало у него чувство, похожее на тепло, разливающееся в груди».

«И она реальная? Не виртуальная? Не бот?» – пошутил Сергей.

«Она более реальная, чем всё, что я когда-либо знал, – ответил Дмитрий серьёзно».

Лилия тоже переживала свою версию этого безумия. Её подруга Маша была свидетелем всего процесса.

«Лили, я счастлива за тебя, правда, – сказала Маша по телефону на третьей неделе. – Но, боже мой, ты превратилась в одну из тех девушек».

«Каких девушек?» – спросила Лилия, хотя она уже знала ответ.

«Тех девушек, которые говорят только о своих парнях. "Дмитрий сказал это", "Дмитрий сделал то", "Дмитрий такой умный, такой смешной, такой красивый". Лили, я люблю тебя, но если ты ещё раз скажешь мне о том, как Дмитрий ест свой завтрак, я повешу трубку».

Лилия засмеялась, потому что Маша была права. Она действительно превратилась в ту девушку. Но она не могла помочь себе. Каждая мелочь, которую делал Дмитрий, казалась ей очаровательной. То, как он морщил нос, когда читал сложный код. То, как он держал её руку, переплетая пальцы. То, как он засыпал, читая книгу, и книга падала ему на лицо.

Они проводили вечера вместе. Иногда они ходили в кино, хотя обычно не смотрели фильм, потому что были слишком заняты разговорами или поцелуями. Иногда они готовили ужин вместе – точнее, Лилия готовила, а Дмитрий пытался помочь и обычно что-то ломал или резал неправильно, и Лилия смеялась и говорила ему, что он безнадёжен на кухне.

«Я не безнадёжен, – защищался Дмитрий. – Я просто не привык готовить. Я привык есть готовую еду или заказывать доставку».

«Это нездоровый образ жизни, – говорила Лилия. – Я научу тебя готовить. Хотя бы базовые вещи».

Первый урок готовки был катастрофой. Дмитрий попытался сделать омлет и сжёг его так сильно, что сковорода дымилась.

«Как ты вообще сжёг омлет? – спрашивала Лилия, открывая окна, чтобы выпустить дым. – Это буквально самое простое блюдо в мире!».

«Я отвлёкся, – признался Дмитрий. – Я читал статью про нейросети на телефоне».

«Ты читал статью про нейросети, пока готовил омлет? – Лилия не знала, смеяться или плакать. – Дима, ты невозможен».

Но она поцеловала его всё равно, потому что он был её невозможным.

Они проводили выходные вместе. Субботы начинались поздно, потому что оба они спали допоздна, уставшие от недели работы. Воскресенья были для прогулок – они ходили по паркам, по музеям, по улицам Москвы, держась за руки, как подростки.

На четвёртой неделе они пошли в музей современного искусства. Дмитрий, как и обещал в их первых сообщениях, был культурным инвалидом, но он старался, потому что Лилия любила искусство.

«Это что?» – спросил он, стоя перед абстрактной картиной, которая выглядела как случайные пятна красной и синей краски.

«Это абстракционизм, – объяснила Лилия. – Художник выражает эмоции через цвета и формы, а не через конкретные изображения».

«А какие эмоции он выражает?» – спросил Дмитрий, искренне пытаясь понять.

«Не знаю. Может быть, гнев? Или страсть? Или просто хотел выплеснуть краску на холст и посмотреть, что получится».

Дмитрий рассмеялся. «Мне нравится твоя интерпретация больше».

Они стояли перед картиной, и старая женщина рядом с ними, которая выглядела как серьёзная ценительница искусства, посмотрела на них с неодобрением.

«Молодые люди не понимают искусства, – пробормотала она достаточно громко, чтобы они услышали».

Дмитрий и Лилия обменялись взглядами и еле сдержали смех. Когда они вышли из зала, они взорвались смехом в коридоре.

«Мы ужасные люди, – сказала Лилия. – Мы смеёмся в музее».

«Мы ужасные, но счастливые, – ответил Дмитрий».

Их друзья начали закатывать глаза. Буквально. Каждый раз, когда Дмитрий и Лилия были вместе в компании, они были неразлучны. Они сидели так близко друг к другу, что между ними не было места даже для воздуха. Они шептались о чём-то своём. Они смеялись над шутками, которые никто другой не понимал.

На встрече с друзьями Дмитрия, в баре, на пятой неделе их отношений, Сергей наконец не выдержал.

«Ладно, вы двое, – сказал он, указывая на Дмитрия и Лилию, которые сидели, прижавшись друг к другу на диване. – Мы рады, что вы счастливы. Правда, рады. Но можете ли вы хотя бы на час вести себя как нормальные люди, а не как влюблённые подростки?».

«Мы и есть влюблённые подростки, – сказал Дмитрий. – Только в телах взрослых людей».

«Это ещё хуже, – застонал Сергей. – Это означает, что у вас нет оправдания».

Но никто не мог быть действительно сердитым на них, потому что их счастье было заразительным. Когда они улыбались друг другу, все вокруг тоже начинали улыбаться, даже если не хотели.

Маша организовала встречу для Лилии и её подруг на шестой неделе. Было пять девушек, все с историями об отношениях – хорошими и плохими.

«Расскажи нам про Дмитрия, – попросила Настя, подруга Маши. – Мы хотим знать, стоит ли он того, что ты полностью исчезла из нашей жизни на месяц».

«Я не исчезла, – защищалась Лилия. – Я просто была занята».

«Занята целованиями, – сказала Маша. – Мы понимаем».

Лилия покраснела, но улыбнулась. «Он хороший. Он действительно хороший. Он не идеальный – он не умеет готовить, он иногда забывает о времени, когда увлечён своими проектами. Но он искренний. Он не играет игры. Он не притворяется. Он просто он, и я я думаю, я его люблю».

Это был первый раз, когда она произнесла эти слова вслух, и сказав их, она поняла, что это правда. Она любила его. Может быть, слишком быстро, может быть, слишком интенсивно, но она любила его.

«Ты сказала ему?» – спросила Маша.

«Нет, – призналась Лилия. – Я боюсь. Что если слишком рано?».

«Лили, если ты чувствуешь это, скажи ему, – посоветовала Настя. – Жизнь слишком короткая, чтобы держать такие слова в себе».

В конце месяца, на тридцатый день их отношений (Дмитрий считал), они сидели в его квартире на диване. Дмитрий показывал ей свой 3D-принтер, объясняя, как он работает, показывая ей детали, которые он напечатал.

«Смотри, это я напечатал для тебя, – сказал он, доставая маленький пластиковый предмет из ящика».

Это была фигурка белочки. Маленькая, размером с большой палец, очень детальная.

«Ты помнишь, что я назвал тебя белочкой в первую неделю? – сказал он. – Я напечатал это, чтобы у тебя был символ. Символ нас».

Лилия взяла фигурку, рассматривая её. Она была трогательной в своей простоте, в своей сделанности вручную (или, технически, напечатанностью на принтере, но идея была та же).

«Дима, – сказала она, и её голос дрожал. – Я люблю тебя».

Он посмотрел на неё, и его глаза расширились.

«Что?».

«Я люблю тебя, – повторила она, уже более уверенно. – Я знаю, что это рано, может быть, слишком рано, но я люблю тебя. Я люблю, как ты смотришь на мир. Я люблю, как ты говоришь о своих проектах. Я люблю, как ты держишь мою руку. Я люблю тебя».

Дмитрий положил принтер на стол, повернулся к ней и взял её лицо в свои руки.

«Я люблю тебя тоже, – сказал он. – Я любил тебя с того момента, как ты ответила на моё первое сообщение. Я любил тебя, когда ты смеялась над моим пролитым кофе. Я любил тебя, когда собака прервала наш поцелуй. Я люблю тебя сейчас, и я буду любить тебя завтра, и послезавтра, и каждый день после этого».

Они поцеловались, и этот поцелуй был другим от всех предыдущих. Это был поцелуй, который содержал обещание. Обещание будущего.

Ласка, который спал на диване рядом с ними, мяукнул с неодобрением, но они его проигнорировали.

Месяц медового периода был закончен, но их история только начиналась.