Читать книгу Про чудеса, мечты и любовь - - Страница 4

Небольшого размера летающая тарелка плюхнулась на траву, проехав метров десять по газону, оставляя на нем широкую борозду. В открывшемся люке показалась фигура пришельца, вполне, надо сказать, человеческая. Я не сильно удивился, во-первых, не успел, уж как-то все банально и быстро произошло. Во-вторых, о том, что космос полон жизни и вроде бы ученые даже получают оттуда сигналы, пока не расшифрованные, звучит, как говорится, из каждого утюга. Поэтому, когда молодой мужчина решительно направился через двор к нашему дому, я, конечно, почувствовал волнение, но, в первую очередь, от осознания ответственности. Ведь если и были до сих пор какие контакты с представителями инопланетного разума, то у меня достоверной информации об этом не было. Кроме того, где-то на окраинах сознания металась беспокойная мысль о том, что скажет моя сестра, когда увидит газон, вернее следы приземления на нем. Если пришелец улетит до ее прихода, доказать, что виноват он, будет проблематично. Впрочем, я буду виноват в любом случае, даже если десяток инопланетян лично извиняться. Поэтому, отбросив переживания по поводу того, что еще не случилось, я двинулся навстречу пришельцу.

Дверь я открыть не успел, она попросту исчезла, вот только что была, а в следующую секунду ее нет. Что-то в выражении лица возникшего на пороге гостя мне не понравилось, однако, решив не поддаваться первому впечатлению, я радушно улыбнулся и, протягивая руку, шагнул навстречу.

– Добрый вечер. Добро пожаловать. Как долетели? Издалека к нам?

– Нормально долетел, – загрохотал пришелец густым басом на чистом, русском языке. – Я, Диммлинг Коллиниз, поздравляю тебя землянин.

– Спасибо, – ошарашено пробормотал я. – А с чем позвольте поинтересоваться?

– Тебе оказана великая честь. Ты умрешь последним из жителей этой планеты.

– Да уж честь. А вы уверены, что я достоин? Конечно такая долгая жизнь имеет на первый взгляд определенные плюсы, но есть среди человечества кандидатуры куда более подходящие. Ученные, писатели, философы, политики на конец…

– Чего ты там бормочешь, – продолжал инопланетянин, – какая долгая жизнь? Я прибыл на эту жалкую планетку, чтобы разнести ее на астероиды. А ты поднимешься со мной на корабле и будешь наблюдать за гибелью своего вида, а я буду наслаждаться твоими страданиями. Потом я выброшу тебя в космос.

И он решительно двинулся ко мне, внешне этот Коллиниз был не на много крупнее меня, но я был уверен, что справиться с ним не удастся. Однако покорно сдаваться тоже не хотелось, и я решил хотя бы выяснить в чем причина его намерений.

– Подождите! Но в чем мы виноваты? Может быть стоит сначала поговорить, связаться с правительством? Уничтожить дело не долгое, всегда можно успеть.

– Чего тут говорить, – не унимался пришелец. – Тринадцать кворкингов назад мой дед погиб на этой планете и теперь я отмщу вам.

– Погиб, то есть его убили во время визита? Земляне? – уточнил я осторожно.

– Точно не знаю, – отмахнулся Диммлинг. – Я тогда маленький был. Его тарелка врезалась в вашу планету, когда он отправился погулять по космосу, немного развеяться.

– Позвольте, – удивился я. – Хотите сказать, что решили уничтожить целый мир за то, что у вашего деда случилась авария или он не справился с управлением? И единственная вина землян в том, что это произошло на нашей планете.

– Что значит не справился с управлением, – от возмущения пришельца, казалось, нагрелся воздух в комнате, впрочем, может и не казалось. – Да он всю жизнь из-за штурвала не вылазил. Конечно, дед иной раз любил заложить за дюзы и превысить световую, но я уверен, что он погиб из-за происков землян. По-другому и быть не могло.

– Ну знаете, – начал я.

– Не знаю, – отрезал инопланетянин. – И знать не хочу.

Он придвинулся ко мне вплотную, я примеривался зарядить ему в челюсть, просто для очистки совести. Но тут по крыльцу застучали каблучки, и в проеме появилась моя сестра Катя. Вид у нее был недовольный.

– Что это за аппарат у нас на газоне стоит, я целый месяц там на четвереньках ползала, чтобы какая-то консервная банка его угробила? И куда делась дверь?

Тут она заметила гостя и с интересом на него посмотрела, затем чуть наклонила голову набок и улыбнулась ему. Тот как-то странно притих, и взгляд его заметно потеплел. Оно и понятно, инопланетянин парень, конечно, видный, но и Катю на улице взглядом провожают отнюдь не только камеры наблюдения, а легкая, едва заметная улыбка в сочетании со взглядом и наклоном головы является личным оружием сестры, применяется редко, но действует безотказно, на людей, по крайней мере. Похоже, что на пришельцев тоже.

– Знаешь, сестра, – начал я объяснять. – Боюсь, дверь и газон не самая сейчас большая проблема…

В этот момент челюсти мои сжались с силой гидравлического пресса, и я понял, что не в силах издать ни звука. Инопланетянин как ни в чем не бывало повернулся к Кате, галантно взял ее руку и поцеловал.

– Не беспокойтесь о таких мелочах, – пробасил он куда приветливей, чем только что говорил со мной. – Это мы мигом исправим. Меня Дима зовут.

– Катерина, очень приятно. А вы к нам откуда? – поинтересовалась она голосом человека, к которому инопланетяне слетаются каждый день стаями.

– Мою звезду отсюда не видно, – смутился пришелец Дима. – Сириус где, знаете?

– Ну да, – уверенно кивнула Катя, которая и Полярную-то на небе не найдет.

– Ну вот в паре десятков ваших астрономических единиц мой мирок и крутится.

Я стоял столбом и смотрел, как из воздуха возникает резная дверь из красного дерева. В окно была видна низко плывущая над землей тарелка, свежая травка сверкала в лучах заходящего изумрудными переливами.

Мы сидели за столом и пили чай. Способность говорить ко мне вернулась, но я все равно молчал. Пришелец и Катерина так увлеченно беседовали, что воспринимали меня сейчас предметом интерьера. После того как сестра рассказала о том, что работает в конструкторском бюро и со дня на день ожидает повышения, Диммлинг, который теперь стал Димой, тоже начал объяснять, что и он парень не промах.

– Начальство меня ценит, всегда идет мне навстречу, если что, – хвастался он, помогая для убедительности руками. – Я специалист редкий, гравитационный двигатель, к примеру, за полдня из воздуха соберу. Шеф уже давно намекает, что видит во мне своего преемника.

Катя делала большие глаза, охала и качала головой. Я потихоньку вылез из-за стола и вышел на крыльцо. В темноте позднего вечера кораблик пришельца Димы был почти не виден. В ясном небе загорались звезды. Глядя на них, я не заметил, когда рядом оказался Диммлинг.

– Ты прости, – сказал он, помолчав пару минут, – опротивело всё. Цивилизация у нас вроде развита неимоверно. Мы сильные, умные, способности всякие имеем, возможности безграничные, делай что хочешь. А я ничего не хочу, вернее, хочу, но сам не знаю чего. Жизнь какая-то пустая, бессмысленная. И такая тоска меня взяла, так паршиво на душе стало, что захотелось сорвать на ком-то злость, чтобы кому-то стало так же плохо, даже еще хуже.

– И ты решил рвануть планету и посмотреть на мои мучения, – подытожил я.

Пришелец виновато втянул голову в плечи.

– Ну да. Как раз про деда вспомнил и решил, что нашел хороший повод, вроде как справедливость навести и душу отвести.

– Понимаю, – кивнул я. Что тут непонятного, у нас такое сплошь и рядом, разве что чужие планеты безнаказанно взрывать мы не можем. Будь иначе, галактика понесла бы уже невосполнимые потери.

– Дед твой правда здесь погиб? – спросил я, чтобы прервать неловкое молчание.

– Так считается, – ответил Диммлинг. – Но точно не известно. Дед был со странностями, постоянно что-нибудь вытворял. Мне кажется, он тоже смысла жизни не имел, потому и чудил. Однажды сел в звездолет и полетел сюда. Больше его никто не видел. Честно сказать, не сильно и искали.

– Давно это было?

– Больше ста лет по вашему.

– Давненько. Так может он и не погиб?

– Может, – Диммлинг пожал плечами. – Никто особо не интересовался. Наверное, так всем было проще. Мне кажется, если я не вернусь, то и меня никто искать не будет.

– А ты не вернешься? – я посмотрел на него с некоторым удивлением.

Он замолчал, отвел взгляд и, перекатываясь с пятки на носок, стал смотреть в небо.

– Не знаю пока, – сказал он наконец, не глядя на меня. – Когда твоя сестра на меня глянула и улыбнулась, как-то искренне, тепло, у меня словно включилось что-то внутри. Как будто очнулся от дурного сна. Побуду пока у вас. Если вы не против, спать я могу в звездолете.

– Ну побудь, – великодушно разрешил я, усмехнувшись. – Только учти, что жизнь на Земле сильно отличается от привычной тебе.

– Ничего, главное здесь есть жизнь, – он посмотрел мне в глаза. – А там, – его палец ткнул в небо, – у меня ее не было.

Субботним летним вечером мы с семьей Коллинизов, которые по документам были Калинины, возвращались с прогулки. Диммлинг или Дмитрий, слегка хмельной от выпитого пива, к которому он быстро у нас пристрастился, шел с сыном чуть впереди, Катя держала дочку на руках и шла рядом со мной. Свободной рукой Дима показывал в небо и объяснял своему отпрыску:

– Вот если посмотреть в телескоп на эту область, сынок, то можно увидеть звезду, где я родился и жил. Там я, знаешь, был большим человеком…

– Знаю, знаю, – махнул тот рукой, – ты сто раз рассказывал. Каким ты был талантливым специалистом, как тебя ценили и твой начальник предлагал занять его место, а сам просился к тебе в заместители. Ты, папка, как за дюзы заложишь, так начинаешь по кругу одно и то же рассказывать.

И наследник талантливого специалиста прицельным взглядом испарил полицейского, регулировавшего на перекрестке движение, вместо сгоревшего светофора.

– А ну не груби отцу, – Катя звонкой затрещиной поставила расшалившегося отпрыска на место. – И верни сейчас же полицейского.

Служащий правопорядка возник как по волшебству, правда почему-то в генеральской форме. Ничего не поняв, он на всякий случай громко засвистел.

Я шел и глядел на загорающиеся в небе звезды, в душе была твердая уверенность, что все будет хорошо. Что такое это самое «хорошо» и почему оно будет, я объяснить не мог, да и не думал об этом. Просто точно знал – хорошо будет. Обязательно будет. Только иногда возникала мысль: «А вдруг через сто лет прилетит на Землю какой-нибудь пришелец мстить за Диммлинга Коллиниза?»