Читать книгу Мир, написанный о ней - - Страница 4

– вы пришли ко мне?

– да. – Она улыбнулась мне. Я точно это знал, чувствовал, как Ее густо накрашенные алые губы тихонько растягиваются. Я знал это, даже если моя сила творца изначально не была способна обуздать Ее дурь. – Вы всегда были так настойчивы, что я решила не томить в этот раз.

Уже через несколько минут Она сидела на кожаном диване в моем офисе, отпивая американо из чашки и любуясь видом из огромных окон. Я налил себе в бокал воды, сел за рабочий стол и, сложив руки, стал поглядывать на сетчатую вуаль. Там, где должны находиться глаза.

– как ты поняла, что это я?

– Твое вместилище никогда не меняет своего прозвища. Мистер Лит, товарищ лит, сеньор Лит – никак иначе ты изменишь многовековым привычкам?

Я поставил бокал на белую столешницу и откинулся в кресле. Неожиданная волна холодного пота пробрала плечи до самых костей, как всегда, перед тем как задать уже очевидный набор вопросов. В этот раз она не стала бегать, не прикинулась больной или слабоумной, что она любила делать ради веселья. Даже не стала врать о том, что совсем меня не помнит. Жаль, что наше общение от этого не становится легче. С каждым разом заговаривать с Ней становится сложнее, будто на голову обваливается каменная лавина.

– кто ты теперь?

– я… богатая дочь. Всего-то ничего – единственная наследница миллиардеров.

– ты недовольна?

– моя роль крайне плоская. Ни драмы, ни проблем, ни внутреннего конфликта. Но жаловаться на такую жизнь – грех. Я ни в чем не нуждаюсь. Ты всегда меня балуешь.

– во всех моих мирах, будь уверена, я дам тебе лучшее место и не заставлю мучиться.

– я могу тебя только благодарить.

Обычно таких диалогов не происходит. Но на этот раз Она даже слишком открыта для общения со мной. Она очень крепко сжимает в руках свою чашку, что всегда говорит о ее нервном состоянии. Она первая начала разговор, поэтому диалог имеет необычный вид. Даже крайне особенный, ведь обычно мне приходилось ловить ее на улице, в переходах, на званом ужине и даже среди древних статуй. Я знал как подбирать слова к началу разговора. Она не умела, и за это время научилась только колко отвечать и смеяться надрывно звонко. Я отпил воды и решил, наконец, вернуть все в комфортное, обыденное для нас, русло.

– как тебя зовут теперь? – это первый вопрос, с которого начинается наш диалог. Она позволяет себе глупую насмешку, которая обозначает, что теперь все снова встало на свои места. Ее явно смешит эта бесконечно повторяющаяся традиция.

– Европа.

– где же мы увидимся в следующий раз, мадемуазель Европа?

Европа стормозила и повернулась всем корпусом туда, где я сидел и вжимал друг в друга пальцы. Она по обыкновению закинула свою ножку поверх другой, при этом выдерживая элегантную диагональ с концом на остром носе каблука.

Восхитительно.

Донце чашки звякнуло. Чашка выскользнула из пальцев, и осколки покатились по полу. Европа вскочила с черных подушек и с гулким стуком приблизилась к столу передо мной. Она залезла на столешницу и встала на коленки, подползла так близко, что у меня получилось сквозь полупрозрачную вуаль рассмотреть накрашенные винные губы. Шляпка небрежно свалилась на пол, и из-под нее выпали белые пряди. Я не мог пошевелиться, разглядывая ровный конур губ и серебреные пуговицы белого жакета. Я бездействовал, и Европе не понравилось мое промедление. Она пододвинула колени и перекинула ножки через столешницу. Теперь она сидела на столе, возвышаясь надо мной.

– мы встретимся тогда, когда ты этого пожелаешь.

Ее руки призрачно очертили мои плечи в миллиметре от тела. Мурашки стаей промчались по спине, и Европа залилась звонким смехом. Она продолжила издеваться, заставляя меня почти вплотную смотреть на Ее бледные щеки. Тонкие пальцы бегали около моего тела, издевательски оставаясь в миллиметрах от ткани одежды. Она будто колдовала, окутывая холодным духом воздух вокруг. Этот мороз танцевал по ключицам, оглаживал лопатки и тенью оставался на костях позвоночника. Она обняла меня и прижалась красными губами к изгибу шеи. А потом встала на ноги и поправила белую мини-юбку. Взяла в руку шляпу и оставила от себя только свежий аромат и фантомный след от помады. Я развалился на кресле и выдохнул весь собравшийся в легких воздух.

Европа.

До свидания, моя Европа.