Читать книгу Дети детей. Поколения боли - - Страница 5

Сначала был свет.

Не в религиозном смысле.

И не в поэтическом.

А как факт связи,

неразделённости, живого узора,

в котором каждый знал своё место,

не через страх, а через естественное принадлежание.

Мать чувствовала ребёнка ещё до его появления.

Дед был не тенью, а хранителем огня.

Смерть была не ужасом, а переправой.

Роды – не мукой, а обрядом появления.

Боль – не трагедией, а входом в знание.

Это не идеализация. Это было.

Ты знаешь это в костях.

Не в книжках – в памяти тела.

Но в какой-то момент

эта связь начала рваться.

Не сразу.

Сначала – надлом.

Как будто один человек

не смог удержать свою правду.

И, чтобы выжить, —

промолчал.

Согнулся.

Спрятал боль в ребёнке.

Так началась цепь молчания.

И тогда боль

вошла в род

не как гость,

а как бог.

Вместо правды – стыд.

Вместо плача – сжатие.

Вместо танца – план.

Вместо жизни – выживание.

Вместо живой связи – контракт:

«Если хочешь принадлежать —

не чувствуй».

Это не один момент.

Это эпоха.

Цепь событий,

в которой тело человека

перестало быть храмом,

и стало полем для войны:

за власть, за форму, за выживание.

Женщина, у которой отняли голос.

Мужчина, которому нельзя было плакать.

Дед, которого не слышали.

Мать, которая замолчала.

Ребёнок, которого «спасли» от чувств.

Так род начал отключаться от себя.

Сначала – удар.

Потом – стыд.

Потом – замолчи.

Потом – наследуй.

Поколение за поколением —

не носители света,

а передатчики боли.

Невольно. Несознательно. Из любви.

Боль стала языком рода.

Ты принадлежишь – если страдаешь.

Ты достоин – если молчишь.

Ты продолжаешь – если не задаёшь вопросов.

Именно так боль стала культурой.

Через травму. Через унижение.

Через войны. Через голод.

Через предательство, распад, страх.

Через поколенческую немоту.

Нам вшили, что молчание – это сила.

Что терпение – это святость.

Что выживание – это добродетель.

Что не чувствовать – это быть сильным.

И самое страшное:

мы приняли это за любовь.

Так живое – стало опасным.

Смех – вызывающим.

Чувствительность – слабостью.

Яркость – угрозой.

Честность – предательством.

Ты – потомок тех, кто не имел права быть собой.

Ты – дитя молчания.

Ты – плод выживания.

Ты – носитель памяти,

в которой живая связь

обменялась на молчаливую передачу боли.

И ты чувствуешь,

что это больше невыносимо.

Потому что в тебе —

всё ещё жив тот свет,

тот первозданный огонь,

та связь,

которая помнит, как было до боли.

Истоки – это не миф.

Это та точка, с которой начался разрыв.

И если ты хочешь завершить круг,

тебе нужно дойти туда.

Прямо. Через стыд. Через страх.

Через всё, что род пытался спрятать.

Именно ты – можешь туда вернуться.

И вернуть с собой свет.

Пока родовая боль остаётся нераспознанной,

она будет повторяться,

в детях, в судьбах, в телах.

Она будет плодиться,

переодеваться в духовность, успех, достижения, миссии —

но всё это будет обходом боли,

если ты не решишь:

увидеть.

почувствовать.

признать.

назвать.

вернуть.

Вернуть боль – не значит выкинуть.

Значит – отдать тому, кто её начал,

с уважением. С границей. С честью.

Ты не должен нести это дальше.

Но ты можешь быть тем,

кто остановит повтор.

Кто признает:

«Это не мой стыд.

Это не мой страх.

Это не мой молчаливый обет.

Это не моя судьба.»

Ты можешь вернуться к истокам —

не чтобы снова страдать,

а чтобы положить конец страданию.

Ты – не конец рода.

Ты – начало жизни.