Читать книгу Бывшие. Моя первая боль - - Страница 1

Соня

Сижу за столом на кухне у подруги, ковыряю чизкейк, который приготовила ее мама, и негодую.

– Сонь, ну вот ты же сама виновата, – говорит Эла, качая головой. Ставит передо мной чашку с чаем и садится напротив. – Я же говорила. Предлагала тебе идти в компанию к моему отцу юристом. А ты… «Нет, я хочу сама», – передразнивает меня. – Ну вот и что тебе дала работа помощником судьи?

– Дань, иди в пень. И без тебя тошно, – закатываю глаза и закидываю кусочек десерта в рот. – Что я должна была, по-твоему, сделать? М?

Все мои проблемы на работе начались, как только я закончила универ и пошла по профессии мечты.

С самого детства видела себя в кресле судьи. Вся такая важная. В моих руках человеческие судьбы. Ну и всякое такое.

«Круто ведь!» – думала я.

Идеальный план начал рушиться в начальной школе, когда я узнала, что чтобы быть судьей, нужно пройти семь кругов ада, но от этого пыл не умерился. Я усердно училась, чтобы на «отлично» закончить школу. Галочка поставлена. Так же не покладая рук училась в нашем местном универе. Еще галочка есть. Потом оставалось только устроиться. И я сделала это! Устроилась помощником судьи!

Только вот судья мне достался… мягко говоря, не очень. Мужчина пятидесяти лет, с ужасным характером, масляным взглядом, который при любой возможности мазал по частям моего тела, с вечным запахом пота, непомерными требованиями и, что самое важное, – с желанием трахать все, что движется. А я на работе не могла не двигаться.

Полгода избегала оставаться с ним один на один, а когда это все же произошло, то при первом же подкате выписала пощечину и сбежала.

Зато теперь сижу на кухне подруги гордая, недоступная и безработная.

– Может, возьмешь меня к себе в салон? – криво улыбаюсь.

– Кем? – фыркает Даниэла. – Волосы стричь пойдешь? Или брови щипать? С красным-то дипломом? Я девочкам говорю, у кого есть профессии идти по ним, а они: «Нам и тут неплохо». Да ты и не сможешь, Сонь… Сама себя возненавидишь, если мечту оставишь. Давай поговорю с папой, пока ему легче?

– Как он? – будто опомнившись, поднимаю взгляд на подругу. И пытаюсь отогнать мысли о согласии на ее предложение.

– Периодически нормально, но в целом… не очень, – тихо договаривает она.

Киваю. Мне сложно представить, что испытала их семья, когда у Николая Матвеевича случился инсульт. Тут был просто хаос. Дарья Валерьевна – мама Даниэлы – круглыми сутками была рядом с мужем, свалив на Даню сеть своих шоурумов и частично компанию отца. Частично, потому что Эла вряд ли могла бы что-то сделать в транспортной компании, но хотя бы иметь связь с замдиректора в ее силах. А у подруги еще и свои салоны. В общем, она несколько недель выглядела как зомби, который дико устал от того, что его воскресили.

Сейчас Николаю Матвеевичу, конечно, лучше, но передвигаться он может только с чьей-то помощью. Так что…

– Кто теперь в компании за главного? – спрашиваю, делая глоток из чашки.

Даня поджимает губы, и ее глаза начинают лихорадочно бегать по всему моему лицу. А в следующее мгновение я слышу, как входная дверь открывается, и от нее исходит до щемящей боли в ребрах знакомый голос:

– Привет, семейка Адамс! Блудный сын вернулся!

Пять лет назад

Смотрю на него глазами, полными слез. Кажется, будто еще вчера была до безумия счастлива: закончила школу, отпраздновала восемнадцатилетие и почувствовала близость самого любимого на свете парня. А сегодня услышала от него же, что он уезжает. Прям вот совсем.

– Не плачь, принцесса, – крупная ладонь легла на мою щеку, и большой палец прошелся по линии губ. – Так бывает. Погоняли вместе, разошлись. Найдешь другого.

Подходит ближе, оставляет невесомый поцелуй на моем лбу и, развернувшись, уходит.

В ушах гудит, и сердце долбит где-то в глотке. Я слышала, как за ним закрывалась дверь подъезда, слышала звук мотора его любимой машины. Но четче всего слышала звук, когда мои колени встретились с каменным подъездным полом.

Рыдала так, что мама выбежала и пыталась помочь встать, но я будто мешком сидела на придверном коврике. Очень долго.

Я даже не до конца помню, как оказалась на своей кровати. Все, что я тогда знала, – меня растоптали. Разбили. Предали.

Наши дни.

Мои глаза, кажется, стали шире раз в десять. Смотрю на подругу, пытаясь взглядом прибить, а она лишь виновато опускает взор, втыкаясь им в стол. Она знала! Заранее знала, что он приедет, и не сказала ни слова!

Боковым зрением вижу, как в проходе кухни появляется массивная фигура. Медленно оборачиваюсь.

Ни капли не изменился: высокий, мускулистый, взгляд только чуть повзрослел, но так и остался хищным, немного ветреным, проникающим в самую суть. Вечная стрижка кроп на русых, почти коричневых волосах, острые скулы, на которых виднеется щетина, до скрипа зубов привычные футболка и джоггеры. И ухмылка на пухлых губах. Чертова ухмылка.

– Привет, сестричка, – вытягивает руки вперед, подзывая Даню к себе.

Она поворачивается на него с широкой улыбкой и, вставая, в несколько шагов подходит ближе к брату. Тонет в его объятиях.

Это то, за что я была готова убить еще года четыре назад. А сейчас я просто готова убить. Его.

Стараюсь внешне расслабиться и немного откидываюсь в стуле с высокой спинкой. Уверена, что он не поверит моим действиям, но я должна хотя бы сделать вид, что в тот день он не сломал меня. Занимаю руки кружкой. Без нее они безбожно трясутся. С ней еще более-менее.

Даниэла отходит от брата и возвращается за стол. Дима провожает ее взглядом синих глаз и переводит их на меня. И снова этот оскал.

– Ну, привет, принцесса.