Читать книгу Бывшие. Моя первая боль - - Страница 12

Соня

– Сонька, нам пиздец, – выдает Зоев со смешком, нагоняя меня в офисе его отца. – Димас знает, что ты рядом со мной, и по-любому спросит, почему.

Кошусь на него. С одной стороны, плевать, а с другой… почему его вообще колышет, где я и с кем?

– Рус, только не сдавай меня раньше времени. И чего он вообще так вцепился в меня?

– Без понятия, – пожимает плечами друг. – Об этом тебе лучше спросить у него.

Подходим к двери, которая ведет в кабинет Давида Игнатьевича. Руслан пару раз слегка стучит костяшками пальцев о косяк, а затем сразу открывает дверь.

– Отче наш, к вам гости, – вваливаясь в кабинет, говорит он веселым голосом.

Всегда поражалась, что Давид – как он сам просил меня называть себя, потому что: “Я еще не так уж стар” – вообще не говорил за это сыну ни слова. У них очень доверительные и даже дружеские отношения. Еще бы: несмотря на то, что Русу двадцать шесть, Давиду сорок три. И сын у него появился еще до совершеннолетия.

– Привет, – выглядываю из-за широкой спины Руслана и лучезарно улыбаюсь.

– Софья! – Зоев-старший встает с кресла и, разводя руки в стороны, идет на нас.

Отталкивает сына в плечо и зажимает меня в крепких объятиях. Стоит ему отстраниться, как тут же целует в лоб.

Каждый раз смотрю на этого мужчину и поражаюсь, насколько они с Русланом разные. Если Рус высокий, крепкий блондин, с острыми скулами и пухлыми губами, то его отец такой же высокий, в меру крепкий брюнет с мягкими чертами лица. Оттого мне всегда было любопытно увидеть мать Руса, но они не общаются.

– Как ваши дела? – улыбаюсь во весь рот.

На самом деле мы сразу же нашли общий язык, а Давид, несмотря на свое положение, связи и бизнес, – очень великодушный и добрый человек, который принял меня со всей душой.

– Все прекрасно, птенчик. Твои как? Зачем пожаловали? Не просто ведь, чтобы увидеть меня, – щурит серые, как у Руса, глаза и хитро улыбается.

– Соня изъявила желание работать на тебя, – отвечает за меня Руслан, склонившись над столом отца и усердно ковыряя вазочку с конфетами.

– О! Да неужели? Помнится, мне ты говорила, что тебе не надо, – усмехается Давид Игнатьевич и проходит к своему креслу, попутно ударив сына по рукам. – Я же говорил, что если тебе в судьи попадется Аланьев, то ты долго там не продержишься.

– Проверить стоило, – пожимаю плечами.

Вхожу глубже в кабинет. Всегда восхищаюсь, до чего же он светлый и просторный. Панорамное окно, большие цветы в высоких горшках и куча всяких украшений, вроде картин и статуэток.

Подхожу ближе к Русу и, усмехаясь, стряхиваю с его кофты крошки от печенья, которое он все же нашел в вазе.

– Ну что ж, тогда тебе нужно познакомиться с коллегами и посмотреть свое рабочее место. Завтра как со временем?

– Что, вот так просто? – удивляюсь я.

Я-то думала, что мне придется отвечать на кучу вопросов, как и сказал Руслан.

– Ну, если бы я тебя не знал, то все было бы в разы хуже, – отбивает по столу пальцами Давид и улыбается. – Так и что? Время?

И непонятно, то ли намекает, что я отнимаю его, то ли повторяет вопрос.

– Завтра – без проблем. Куда, во сколько?

– Я тебя увезу, – поворачиваюсь на голос Руса, который уже сидит на небольшом диванчике.

И как только умудряется так тихо передвигаться?

– Да у меня вроде машина есть, – тихо смеюсь.

– Ага, но там местность закрытая, хер проедешь. Завтра сделаем тебе пропуск, заодно внесем твое корыто в перечень доступных.

– Не обзывай мою малышку, – хватаю конфету из вазы и кидаю в Зоева.

Тот на лету ее ловит и тут же разворачивает фантик.

– Ну, раз Руслан взялся быть проводником, то он все и покажет, – довольно хлопнул в ладоши Зоев-старший. – Ты же про свои смены не забыл? А то смотрю, видок у тебя помятый.

– Все гуд, па, – отвечает Руслан, дожевывая конфету. – Закончили? Можем ехать? Есть хочу, как волк.

Тихо смеюсь. А вот и отходняки начались.

Прощаюсь с Давидом и разворачиваюсь, чтобы выйти, когда слышу голос старшего:

– Руслан, задержись на минуту.

А следом пыхтение младшего. Но выхожу, оставляя их наедине.

И как-то так вышло, что в коридоре я стою очень близко к двери и слышу их голоса. Сначала не придаю значения тому, что они говорят, пока не слышу свое имя.