Читать книгу Бывшие. Моя первая боль - - Страница 9

Соня

Утро выдалось паршивым сверх меры, и это в шесть утра. С учетом того, что домой мы приехали в два, я не выспалась от слова совсем.

Лежу битый час, смотрю на Мишу. Такой безмятежный, мягкий, мой. И вроде в груди колышется, а в голове набатом долбит: «Ты предательница!».

Но ведь я не предавала, так? Телом точно нет. А вот душой – возможно. Хотя и телом тоже вполне вероятно. Не реагируют так на тех, к кому нет никаких чувств.

Перевожу взгляд на потолок.

И зачем я заикнулась насчет работы у Миши? Я ведь не хочу быть адвокатом. Да и работать вместе – это… нехорошо. Тем более если он будет моим непосредственным руководителем. А его отец? Он ведь на дух меня не переносит.

Скидываю одеяло и аккуратно слезаю с кровати. Медленно плетусь в душ, в надежде, что вода поможет хоть немного прийти в себя.

Дальше все как обычно: умылась, высушила волосы, оделась и на кухню – готовить завтрак.

Как раз когда разбиваю яйца на сковородку, сзади подходит Миша и целует меня в плечо, обдавая теплом своей руки мой живот.

– Доброе утро, котенок, – говорит на ухо.

Разворачиваюсь и поднимаю на него взгляд, задирая голову.

– Доброе, – улыбаюсь и, вставая на носочки, целую в уголок губ. – Умывайся, завтрак почти готов.

Без слов разворачивается и идет в том же направлении, что и я полчаса назад.

Смотрю вслед удаляющейся широкой спине и снова чувствую укол совести.

Хоть не смотри на него!

Уже когда еда готова, Миша возвращается и садится за стол. Выставляю тарелки, ему – кофе, себе просто воды и сажусь рядом. В воздухе молчание и тотальная напряженность. Несмотря на то, что вчера вроде как решили “проблему”, осадок остался все равно. И, судя по глазам Гвоздева, это понимаю не только я.

– Сегодня поедешь со мной в контору? – спрашивает, накалывая на вилку яичницу.

– А твой отец в курсе? – парирую вопросом и наблюдаю, как вилка застывает, не доходя до рта.

“Угу. Вот об этом я и размышляла”, – думаю я.

Но молчу. Жду, что он скажет на этот счет.

Наконец завтрак достигает его рта, и, запивая его кофе, Миша говорит:

– Сегодня поговорю с ним. Когда отец даст добро – выйдешь.

– Если, – ненавязчиво поправляю его.

Темные брови сходятся на переносице.

– Не начинай, – почти с рыком говорит Миша.

– Не начинаю, – пожимаю плечами и откидываюсь на спинку стула. – Но мы ведь оба знаем, что я права.

Смотрю на него прямо, приподнимая бровь.

Никогда такой не была. Всегда тихая, спокойная. Даже когда только начинали общаться, при каждом его взгляде глаза в пол опускала. Да и не только с ним – со всеми. Но теперь что-то поменялось.

Не только с Мишей. В принципе. Будто внутри переключатель долго прятали, а теперь им щелкнули. Да щелкнули так, что пробки вышибло.

Молча встаю и прохожу к раковине, чтобы вымыть посуду. Понятия не имею, что делать дальше и как распутывать тот клубок, в который сама себя загнала.

– Я могу тебя кое о чем попросить? – раздается за спиной напряженный голос Гвоздева.

Киваю, не оборачиваясь. Не хочу опять ругаться, а если увижу его недовольный взгляд, то это сработает как триггер. Хочешь не хочешь – поругаемся.

– Ты можешь сократить общение с Даниэлой? – спрашивает он, а меня будто током прошибло.

Так и не вымыв тарелку, кладу ее в раковину и медленно оборачиваюсь к Мише. Сидит, уперев локти в колени и исподлобья смотрит на меня. Во взгляде ни намека на шутку.

То есть он серьезно просит меня перестать общаться с лучшей подругой?!

– Ты смеешься? – сглатывая колючий ком, спрашиваю.

– Пойми, – встает и подходит ближе ко мне, – я не смогу нормально жить, зная, что у тебя есть контакт с Гротовым.

– По твоей логике, он был и до этого. Разница лишь в том, что его не было в городе, – хмурюсь я. – Я не прекращу общение с Даней из-за твоей глупой ревности.

“Не глупой”, – проносится в голове, но вида не подаю.

– Теперь Пума знает о нас, – еще шаг ближе ко мне, и его руки ложатся на мои плечи. – Это не закончится хорошо.

– Почему? Может, пора рассказать мне, из-за чего вы перестали общаться?

Миша отворачивается, закусив губу, словно от пощечины.

– Просто сделай, как я прошу, – давит он.

– Нет, – шепчу, упрямо смотря на него.

Да мы с Даней с самого детства вместе! Ее бабушка жила в том же доме, что мы с мамой. Когда мы впервые встретились на детской площадке, нам было по пять лет. Или четыре? Не важно! Я знаю ее всю жизнь. И уж точно не перестану общаться из-за таких глупостей.

– Она тебе важнее меня? – наклоняя голову, спрашивает Миша.

А я стою, как рыба без воды: рот то открывается, то закрывается. Я пытаюсь подобрать слово, которое опишет мое отношение к ним обоим и даст ему четкий ответ, почему я не стану этого делать.

– Понятно, – поджимая губы, говорит Миша и, разворачиваясь, выходит с кухни.

А еще через несколько мгновений я слышу, как захлопывается входная дверь. Но продолжаю стоять будто громом пораженная.

Что это вообще сейчас было?!

Оцепенение сходит спустя время. И я делаю единственное, что приходит в голову. Беру телефон, набираю контакт.

– Алло, – раздается с другого конца спустя долгие пять гудков. – Деева, ты вообще время видела? Какого хера тебе надо?

– Рус, мне нужна твоя помощь, – голос дрожит. Сама не понимаю от чего.

– Что-то случилось?

– Да. Нет. Не знаю, – выдаю очередью и устало плюхаюсь на стул, потирая ладонью лоб.

– Давай в десять в кафе на Пионерской?

– Угу, увидимся.

Отвечаю и кладу трубку.

Надеюсь, что я нашла самый правильный, безопасный и быстрый вариант. Иначе – я пропала. И попала.