Читать книгу Принцесса Пустоши - - Страница 2

Домик миссис Норрингтон внутри напоминал музей пятидесятых годов – цветочные обои, кружевные салфетки, фотографии в деревянных рамках на каждой поверхности. Кухня была крошечной, но уютной, с круглым столом и двумя стульями у окна.

Старушка суетилась у плиты, заваривая чай в фарфоровом чайнике с розочками. Алекс сидел за столом, чувствуя себя великаном в кукольном домике – его широкие плечи едва помещались между спинкой стула и столом.

– Сахар? Молоко? – спросила миссис Норрингтон, ставя перед ним чашку с дымящимся чаем.

– Как есть, спасибо.

Она села напротив, внимательно изучая его лицо при свете настольной лампы.

– Ты так похож на своего отца, – сказала она мягко. – Особенно, когда хмуришься. Джек тоже всегда выглядел так, словно нес на плечах весь мир.

Алекс поднял глаза от чашки.

– Вы знали моего отца?

– Конечно, дорогой. Я жила здесь, когда вы переехали в этот район. Тебе тогда было лет… пять? Шесть? Ты прятался за отцовскими ногами и с опаской разглядывал новый дом.

В памяти Алекса всплыли смутные воспоминания – он действительно помнил переезд, грузовик с мебелью, незнакомые лица соседей.

– Джек был хорошим человеком, – продолжила миссис Норрингтон, размешивая сахар в своей чашке. – Приветливым, отзывчивым. Помогал всем, кто просил. Твоя мама, Анна, была такой красавицей – рыжие волосы, веселый смех. Они казались идеальной парой.

Алекс редко слышал рассказы о матери – она умерла, когда ему исполнилось двенадцать, от рака.

– Первые месяцы было тяжело, – вздохнула старушка. – Район тогда контролировала банда «Железных волков». Молодые парни на мотоциклах, думали, что им все дозволено. Они обложили данью местный бизнес, хулиганили, пугали жителей. Когда узнали, что к нам переехал гонщик с дорогими мотоциклами…

Она покачала головой.

– Сначала пришли с «предложением»: мол, нужна защита, плати, и мы обеспечим безопасность твоей семье и мастерской. Джек вежливо отказался. Они пришли снова, уже менее вежливо. Опять отказ.

– И что случилось?

– Однажды вечером, это было в конце сентября, к нам на улицу приехало человек пятнадцать на мотоциклах. Все в черной коже, с цепями и битами. Их главарь, Рэй, – свои его называли Бритва из-за шрама на лице, – припарковался прямо перед вашим домом и стал требовать, чтобы Джек вышел.

Миссис Норрингтон отпила чаю, погружаясь в воспоминания.

– Твой отец вышел без всякого оружия, в одних джинсах и футболке. Я смотрела из окна, боялась даже дышать. Рэй начал орать, что это последнее предупреждение, что если Джек не заплатит к завтрашнему утру, то его семье не поздоровится.

– И что ответил отец?

– Джек стоял спокойно, руки в карманах, и сказал: «Ты хочешь мои деньги? Тогда заработай их честно. Давай устроим гонку: если выиграешь – получишь все, что хочешь. Если выиграю я, ты и твоя банда убираетесь из нашего района навсегда».

Алекс наклонился вперед, заинтригованный. Он никогда не слышал эту историю и не помнил ее.

– Рэй сначала поднял его на смех, – продолжила миссис Норрингтон. – Он был известен как лучший гонщик среди местных байкеров, никто не мог его обогнать. Но Джек настаивал. «Завтра после заката, – сказал он, – по Третьей авеню до старого моста и обратно. Одна гонка решит все».

– Отец согласился на уличную гонку?

– Ты должен понимать, дорогой: у него не было выбора. Если бы он отступил, они бы растерзали вашу семью. Джек знал, что единственный способ защитить тех, кого любишь, – это показать силу на языке, который понимают хищники.

Старушка встала и подошла к окну, глядя на улицу, где когда-то разворачивалась эта драма.

– В ту ночь весь район высыпал на улицы. Слухи о гонке разлетелись мгновенно. Рэй приехал на каком-то черном мотоцикле, злом, настроенном для скорости. А твой отец… выкатил свой «Харлей». Помню, как хром сверкал под уличными фонарями.

– Тот самый, который он разбил в Дайтоне?

– Нет, дорогой. Тот был для профессиональных гонок. А этот – настоящий уличный воин. Джек построил его сам, каждую деталь выбирал для надежности и мощности.

Миссис Норрингтон вернулась к столу, ее глаза светились от воспоминаний.

– Никогда бы не подумал, что вы разбираетесь в мотоциклах, – с печальной улыбкой сказал Алекс.

– Ну, знаешь, с такими соседями, как твой отец, хочешь не хочешь, но начнешь разбираться. К тому же, в молодости и я не была домашней девочкой!

Миссис Норрингтон помолчала, а затем продолжила:

– Они выстроились у стартовой линии – условной черты, проведенной мелом поперек асфальта. Я никогда не забуду звук их двигателей в вечерней тишине. Казалось, что сама земля дрожит.

– Кто давал сигнал к старту?

– Один из местных пацанов бросил пустую бутылку из-под пива. Как только она разбилась о мостовую – они сорвались с места. Рэй рванул вперед, но Джек не торопился. Он ехал рядом, изучал противника, ждал подходящего момента.

Она сделала паузу, словно заново переживая те мгновения.

– Они гнали по Третьей авеню как сумасшедшие – восемьдесят, девяносто миль в час по городским улицам. Рэй вел, но твой отец не отставал. А потом начался самый опасный участок – поворот на мост. Старый металлический мост через реку, узкий, с перилами по бокам.

– И что случилось на мосту?

– Рэй ошибся, – миссис Норрингтон улыбнулась. – Он вошел в поворот слишком быстро, его начало заносить. Пришлось сбросить скорость. А Джек знал каждый камень на этих дорогах, каждую выбоину. Он вошел в поворот идеально, обогнал Рэя с внутренней стороны и больше не отдавал лидерство.

– Отец выиграл?

– Не просто выиграл – он приехал к финишу на целую минуту раньше. Рэй был в бешенстве, кричал о подставе, о нечестной игре. Но сделка есть сделка. В ту же ночь «Железные волки» покинули наш район. Больше их здесь никто не видел. Я всего, конечно не видела, но множество очевидцев рассказывали о гонке абсолютно одинаково. На несколько месяцев победа Джека стала главной темой не только в байкерских барах, но и среди простых жителей района. Так что можешь быть уверенным в достоверности этой истории.

Алекс допил остывший чай, переваривая услышанное. Он и не знал, что отец был не только профессиональным гонщиком, но и уличным бойцом, готовым рискнуть жизнью ради защиты семьи.

– После той гонки, – добавила миссис Норрингтон, – Джек стал легендой района. Но он никогда не задирался, не искал славы. Просто жил своей жизнью, растил тебя, работал в мастерской. Хороший был человек, твой отец. И ты в него пошел, Алекс.

Алекс еще поговорил с Миссис Норрингтон, стараясь узнать как можно больше подробностей. Старушка охотно отвечала на его вопросы, не забывая подливать горячий чай в кружку.

Алекс взглянул на часы – без четверти двенадцать. Пора ехать.

– Спасибо за чай, миссис Норрингтон. И за рассказ.

– Всегда пожалуйста, дорогой. Заходи почаще, мне приятно вспоминать хорошие времена.

Он вышел на улицу, где его ждал Triumph. История, рассказанная старушкой, крутилась в голове, добавляя новые краски к образу отца. Джек Стил был не просто талантливым механиком и гонщиком – он был человеком принципов, готовым сражаться за то, во что верил.

– Будьте осторожны на дороге, – сказал Алекс, провожая миссис Норрингтон к машине. – И не торопитесь, сестра никуда не денется.

Старушка усмехнулась, усаживаясь за руль.

– Дорогой, не только ты умеешь водить. Я сидела за рулем, когда ты еще в пеленках лежал.

Она завела двигатель и нажала на газ. Бьюик сорвался с места с таким ревом, что Алекс невольно отшатнулся. Автомобиль промчался по улице, оставляя за собой клубы черного дыма и запах сгоревшей резины. Стоп-сигналы мелькнули на повороте и исчезли в ночи.

– Черт возьми, – пробормотал Алекс, качая головой. – А старушка умеет дать жару.

Он направился обратно к мастерской, где у тротуара стоял его Triumph. Но радость от предстоящей поездки испарилась, когда он увидел, кто ждет его у мотоцикла.

Невилл Пибоди стоял рядом с байком, а позади него маячили силуэты трех новых охранников – более крупных, чем предыдущие. В руках у них поблескивали кастеты и полицейские дубинки.

– Я же говорил, что мы еще увидимся, – ухмыльнулся Невилл. – Видишь ли, я не привык получать отказы. Совсем не привык. Так что придется тебе работать на меня, нравится это тебе или нет.

Алекс остановился в нескольких шагах от группы, оценивая ситуацию. Новые охранники выглядели куда опаснее предыдущих – это были профессионалы, а не обычная мускулатура для запугивания.

– Я уже сказал тебе свой ответ, – холодно ответил Алекс. – Советую научиться принимать отказы. Папочка не всегда будет прикрывать твою задницу.

Лицо Невилла исказила гримаса ярости.

– Хорошо, если ты не хочешь работать, то и мотоцикл тебе не понадобится. – Он кивнул охранникам. – Ребята, покажите этому придурку, что бывает с теми, кто не уважает семью Пибоди.

Один из охранников подошел к Triumph и резким движением толкнул его. Мотоцикл накренился, с грохотом упал и проехал по асфальту. Хромированное зеркало разлетелось вдребезги, а на баке появилась длинная царапина.

Что-то щелкнуло в голове Алекса.

Мотоцикл был не просто машиной – это была часть его души, плод месяцев кропотливой работы, связь с отцом. Видеть, как какой-то ублюдок уничтожает его творение…

Алекс бросился вперед с рыком ярости.

Первый охранник не успел среагировать. Удар кулака в солнечное сплетение согнул его пополам, а апперкот отправил в нокаут. Второй замахнулся дубинкой, но Алекс перехватил его запястье и ударил ребром ладони по предплечью. Раздался хруст – не кости, а дерева. Дубинка треснула пополам от силы удара.

«Помни, сынок, – голос отца зазвучал в памяти, – никогда не отступай, если дерешься за правое дело. Руки у тебя не для того, чтобы разрушать, а чтобы создавать. Но иногда приходится сломать что-то плохое, чтобы создать что-то хорошее».

Охранник ошеломленно уставился на обломки дубинки. Алекс схватил его за грудки и швырнул в стоящий рядом мусорный бак. Тот опрокинулся с грохотом, похоронив под собой незадачливого бойца.

Первый раз сел за руль мотоцикла в двенадцать лет. Отца не было рядом уже три года, но Алекс, словно наяву, чувствовал его большие руки, лежавшие поверх маленьких ладоней Алекса на руле.

«Чувствуешь, как он дышит? Мотоцикл – это не просто железо. У него есть душа, и если ты будешь относиться к нему с уважением, он никогда тебя не подведет», – мальчик слышал слова отца в своей голове, в своем сердце.

Двое оставшихся охранников атаковали одновременно с двух сторон. Алекс присел и сделал подкат – прием из американского футбола, который он отрабатывал в команде колледжа. Удар плечом в ноги опрокинул одного из нападающих, а инерция позволила Алексу перекатиться и подняться за спиной у второго.

Финал чемпионата штата, двадцать один год. Алекс – нападающий команды «Стальных волков». До финального свистка – две минуты, счет равный. Скауты из НФЛ сидят на трибунах с блокнотами. Один хороший пас – и будущее обеспечено.

Но Алекс закрывает глаза и видит отца, словно наяву. Словно тот явился на стадион и смотрит на игру сына. Джек держит в руках фотографию нового мотоцикла, который они планировали собрать вместе. И Алекс понимает: футбол дает адреналин, но мотоциклы – смысл жизни. Тогда они выиграли, и Алекс был признан лучшим игроком матча, но от карьеры футболиста отказался.

Локоть в затылок отправил второго охранника в глубокий сон. Третий попытался ударить кастетом, но Алекс перехватил его руку, развернул противника и провел болевой прием. Раздался хруст, на этот раз действительно кости.

Невилл попятился, его лицо стало восково-бледным.

– Ты… ты сумасшедший! Мой отец…

Алекс схватил его за горло и поднял над землей. Невилл оказался не особенно тяжелым, а ярость придавала Алексу нечеловеческую силу.

– Твой отец, – прохрипел он, – не спасет тебя, если ты еще раз…

Черный лимузин бесшумно подкатил к тротуару. Дверь открылась, и из машины вышел мужчина лет пятидесяти в безупречном сером костюме. Седые волосы, стальные глаза, лицо с печатью власти и интеллекта. Даже не зная, кто это, Алекс понял: перед ним стоит человек, которого нужно воспринимать серьезно.

– Алекс, прошу тебя, отпусти моего непутевого сына, – сказал незнакомец спокойным, но властным голосом. – Невилл, сядь в машину и жди меня там. И больше не открывай рот.

Алекс разжал пальцы. Невилл рухнул на колени, хватая ртом воздух, но послушно встал и поплелся к лимузину.

– Агастус Пибоди, – представился мужчина, протягивая руку для рукопожатия. – Приношу свои извинения за действия сына. Мальчик избалован и не понимает, что не все в этом мире покупается.

Алекс не пожал протянутую руку.

– Просто уберите его с моего пути. И больше не приближайтесь к моей мастерской.

Агастус усмехнулся.

– Знаешь, я знал твоего отца. Давным-давно, в другой жизни. Я состоял в «Железных волках» – той самой банде, главарь которой проиграл Джеку в гонке.

Алекс насторожился.

– Правда. После того как Бритва опозорился, он быстро утратил авторитет. А я… ну, я оказался более дальновидным. Перестроился, получил образование, пошел в политику. Как видишь, все сложилось неплохо.

Он достал из внутреннего кармана толстый конверт.

– Это компенсация за мотоцикл и… неприятности. Пятьдесят тысяч долларов. Думаю, этого хватит на ремонт и еще останется.

Алекс даже не взглянул на деньги.

– Оставьте их себе. Мне нужно только одно: чтобы вы оставили меня в покое. Если ваш сынок еще раз появится здесь, ему не поздоровится.

Агастус медленно убрал конверт и направился к лимузину. У открытой дверцы он обернулся.

– Ты очень похож на своего отца, Алекс. И это не комплимент – вспомни, чем в итоге кончил Джек Стил. Упрямство и принципы – плохие советчики в нашем мире.

Лимузин бесшумно скрылся в ночи, оставив Алекс один на один с поваленным мотоциклом и тремя стонущими охранниками.

Он взглянул на часы – пять минут первого. Опоздал на встречу. Алекс поднял Triumph, осмотрел повреждения – царапина на баке, разбитое зеркало, погнутая подножка. Ничего критичного, но каждая царапина на его творении била как по живому.

Мотоцикл завелся с первой попытки – сердце машины осталось невредимым. Алекс сел в седло и рванул с места, оставляя за собой клубы дыма и стонущих бандитов.

Пятая авеню после полуночи была почти пуста. Алекс летел по знакомым улицам, но мысли его витали далеко. Слова Агастуса эхом отдавались в голове – «вспомни, чем в итоге кончил Джек Стил». Что он имел в виду? Отец погиб в аварии, это была трагедия, но при чем здесь упрямство и принципы?

Ночной город проносился мимо в калейдоскопе неоновых огней и теней. Витрины круглосуточных магазинов лили холодный белый свет на пустые тротуары, а над головой мигали разноцветные вывески баров, мотелей и заправок. Ветер бил в лицо, смешивая запахи выхлопных газов, жареной еды из закусочных и влажной ночной прохлады.

Алекс свернул с главной магистрали на Мэйпл-стрит – знакомую дорогу детства. Здесь начинался старый район, где викторианские особняки соседствовали с многоквартирными домами послевоенной постройки. Уличные фонари стояли реже, отбрасывая длинные тени от раскидистых кленов, которые дали название улице.

Воскресное утро, Алекс лет сидит за отцом на «Харлее». Они едут по этой же улице, но тогда она выглядела по-другому – аккуратные палисадники, свежепокрашенные заборы, дети на велосипедах. Джек останавливается у небольшого парка.

– Смотри, сынок, – показывает он на старый дуб в центре парка, – этому дереву больше ста лет. Когда твой дед был маленьким, он качался на качелях под этим дубом. Когда вырастешь, привезешь сюда своих детей. Понимаешь?

Алекс притормозил у того самого парка. Старый дуб по-прежнему стоял в центре, но качели исчезли, а газоны заросли сорняками. Табличка у входа предупреждала: «Парк закрыт после наступления темноты». Алекс покачал головой и прибавил газу.

Дальше дорога пошла под уклон, спускаясь к промышленной части города. Здесь архитектура менялась – элегантные особняки уступали место функциональным кирпичным зданиям, складам и мастерским. Воздух становился тяжелее, насыщенный запахами металла, химикатов и машинного масла.

На перекрестке с Индастриал-роуд Алекс остановился на красный свет. Слева возвышались корпуса старого металлургического завода – когда-то гордости города, а теперь наполовину заброшенного гиганта. Трубы больше не дымили, окна были забиты досками, но массивные стены из красного кирпича все еще внушали уважение к мощи индустриальной эпохи.

Алексу четырнадцать лет, он стоит на смотровой площадке завода. Внизу расстилается весь город – огни домов, неоновые вывески, серебристая лента реки на горизонте.

«Когда я был в твоем возрасте, – слышит он голос Джека, – думал, что проведу на заводе всю жизнь. Хорошая, стабильная работа, достойная зарплата. Но потом понял – лучше создавать красоту своими руками, чем штамповать безликие детали».

– А если бы ты работал на заводе, у тебя было бы больше денег? – спрашивает Алекс.

«Возможно. Но деньги не делают человека счастливым, сынок. А любимое дело – может. Запомни это».

Зеленый свет. Алекс проехал мимо завода и свернул на Риверсайд-драйв – дорогу, которая тянулась вдоль берега реки. Справа в темноте плескалась вода, изредка отражая огни редких фонарей. Слева тянулись склады, доки и причалы – сердце грузовых перевозок города.

Здесь воздух пах речной тиной, креозотом и ржавчиной. Алекс притормозил, проезжая мимо старого причала №7. Деревянный пирс уходил в темную воду, а на берегу ржавели остовы барж и катеров.

Рыбалка с отцом, раннее летнее утро. Туман стелется над водой, где-то вдалеке гудит пароход. Алекс держит удочку, но рыба не клюет.

– Папа, может, поедем домой? – хнычет он. – Здесь скучно.

– Терпение, сынок, – улыбается Джек. – Все приходит вовремя для тех, кто умеет ждать. Нужно ждать, надеяться, верить. А пока мы просто наслаждаемся тишиной и временем, которое проводим вместе.

В тот день они не поймали ни одной рыбы, но Алекс запомнил этот урок на всю жизнь. Терпение, вера, время, проведенное вместе с близкими людьми, – вот основы его мира.

Алекс ускорился, проезжая мимо ряда складов и мастерских. Многие из них пустовали – экономический кризис последних лет ударил по промышленному району особенно сильно. Выбитые окна зияли черными дырами, стены покрывали граффити, а у некоторых зданий двери были наглухо заколочены досками.

Но кое-где еще теплилась жизнь. Из окон механической мастерской «У Большого Джо» лился желтый свет, а рядом с входом стояли несколько мотоциклов – их владельцы, видимо, проводили ночь за ремонтом или просто за болтовней. Алекс знал это место – он иногда покупал здесь редкие запчасти, когда его собственных связей было недостаточно.

Дальше по дороге стояла круглосуточная закусочная «Мэдж» – небольшое заведение в блестящем алюминиевом трейлере, где подавали лучшие в городе гамбургеры и картошку фри. Неоновая вывеска мигала розовым и синим, а через большие окна было видно несколько посетителей за стойкой: дальнобойщики, ночные работники, такие же полуночники, как и сам Алекс.

Его шестнадцатый день рождения. Алекс едет в «Мэдж» после того, как получил права на мотоцикл.

«Традиция, сынок, – слышал он, заказывая двойные чизбургеры. – В этой закусочной я праздновал свою первую победу в гонках. Здесь мы с твоей мамой впервые поцеловались. Когда станешь настоящим байкером я приведу сюда тебя».

Алекс сидит у окна, наблюдая, как мимо проезжают редкие автомобили. Он чувствует себя взрослым, важным. У него есть права, мотоцикл и целая жизнь впереди.

«Что дальше, пап?» – мысленно спрашивает он.

«Дальше ты сам решаешь. Я дал тебе инструменты – остальное зависит от тебя».

Алекс чувствует, как непрошенные слезы начинают щипать глаза. Он усилием воли отгоняет тоску – отец точно бы не хотел, чтобы в такой день Алекс лил слезы.

Алекс притормозил у закусочной, но не остановился. Сегодня не время для ностальгии. Он посмотрел на часы – уже двадцать минут первого. Опоздание становилось критическим.

Последние несколько кварталов до склада 127 лежали через самую заброшенную часть промышленного района. Здесь царила почти полная тьма – большинство фонарей было разбито или просто не работало. Лишь редкие огни охранных будок да слабое свечение города вдали освещали дорогу.

Заброшенные заводы и склады стояли как каменные великаны, их силуэты вырисовывались на фоне ночного неба. Разбитые окна зияли пустыми глазницами, а ветер завывал между зданий, поднимая клубы пыли и мусора. Здесь не было ни души – даже бомжи избегали этих мест.

Алекс почувствовал легкий озноб. Не от холода – кожаная куртка надежно защищала от ветра. Озноб был от предчувствия чего-то важного, переломного. Словно он ехал не просто на встречу байкеров, а к какой-то роковой черте, за которой начнется совсем другая жизнь.

Заброшенный склад №127 стоял в промышленном районе, окруженный пустырями и развалинами старых фабрик. Но сегодня это место не выглядело заброшенным – у входа теснились десятки мотоциклов всех марок и годов выпуска. Harley, Indian, Triumph, Ducati – железные кони блестели под светом уличных фонарей.

Алекс припарковался в конце ряда и заглушил двигатель. В наступившей тишине он слышал отдаленную музыку и гул голосов, доносившиеся из склада. Что-то важное действительно происходило за этими ржавыми воротами.

Он направился к входу, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Что бы его там ни ждало, он был готов. В конце концов, он сын Джека Стила – человека, который никогда не отступал перед трудностями.

Если бы он знал, насколько прав окажется это предчувствие, то, возможно, развернулся бы и уехал домой. Но Алекс Стил был не из тех, кто убегает от неизвестности. Даже если эта неизвестность грозила перевернуть его мир с ног на голову.