Читать книгу Расклад такой. Башня - - Страница 4

«Любой неизвестный субъект подлежит задержанию.

Ведущий страж (командир отряда) несёт

ответственность за решение.

До выяснения, субъект считается враждебным.

При потере контроля – уничтожение без приговора.»

КОДЕКС СТРАЖЕЙ

(официальный свод законов и

наставлений Стражей)

Рейден

Дежурство у Башни никогда не давало мне покоя.

Да, я страж. Да, это моя обязанность.

Но каждый раз, когда оказываюсь здесь, внутри всё сжимается, как будто меня снова втягивают в те дни, когда мир стоял на грани распада.

Я никогда не думал, что после смерти есть что-то еще. Ну как… говорили родители про жизнь после смерти, но для меня это были больше слова утешения и какого-то рычага давления… Чтобы я не прожигал свою жизнь, ведь потом будет суд над каждым. Чтобы жил свою жизнь прилично и правильно, как говорила моя мать. Был сильным и порядочным, как говорил отец.

В той жизни я был полицейским – обычным, упрямым, слишком уверенным, что смогу всех спасти. Но по законам жанра, когда сильно высоко задираешь свой нос, тебя обязательно ткнут им в дерьмо.

И в ту ночь… я не успел.

Девочка.

Её родители.

Взрыв, который я помню даже сейчас – слишком ярко, будто свет до сих пор прожигает меня изнутри.

Когда всё потемнело, я ожидал пустоты.

А вместо этого – Суд над моей душой, точнее над фантомом – это я потом узнал, как тут все устроено, но тогда… Аркан Справедливость. Она не спросила моего имени, не спросила, каюсь ли я. Просто смотрела – будто знала всё, что я успел прожить, каждую ошибку, каждое действие.

Она сказала, что я могу пойти на перерождение или остаться в этом мире и соединиться с Абсолютом другим путем.

И предложила: стать стражем.

Я согласился. Наверное, потому что думал – смогу спасти хотя бы кого-то дальше, если уже не смог там.

Я начал, как и все, с самого низа. Даже не страж – мальчишка на побегушках.

Носил свитки, доставлял приказы, записывал протоколы, смотрел.

Много смотрел.

Этот мир был странным, но честным. Его законы – суровыми, но прозрачными.

Я учился по-новому чувствовать силу, распознавать магию, различать арканы. Служил где только можно: у Императрицы, у Звезды, у Повешенного…

Каждый Аркан – отдельный мир.

Каждый мир – отдельный урок.

И только тогда, проходя всё это своим шагом, я действительно понял, что такое баланс.

Не то, что повторяют наставники.

Не теория.

А хрупкость – такая, что её чувствуешь кожей. Стоит чуть сместить один элемент, и всё рушится.

Всё шло хорошо и спокойно.

Пока меня не поставили на Башню.

Башня… она меня пугала и восхищала одновременно, такая сила, что каждая частичка внутри вибрирует. Место, где каждый шаг мог изменить направление дальнейшей жизни.

Я считал дни до конца дежурства – никогда не скрывал от себя, что не люблю это место.

И именно в моё дежурство это произошло.

Элеонора…

Не люблю вспоминать это имя.

Тем более вслух.

Но я знаю одно: если бы я тогда хоть на миг промедлил – всё рухнуло бы.

Мир арканов, порядок, всё, что держится на равновесии тоньше паутины.

Иногда я думаю: Справедливость знала заранее.

Знала, что мне придётся стоять между падением и спасением.

Знала, кого делает стражем.

Я окинул взглядом свой отряд.

Лисар – надёжный, проверенный десятками боёв. Спокоен, как камень, и такой же крепкий нравом. Я мог бы назвать его другом, если бы в этом мире было такое понятие. Но есть только служба.

И Рилен – новенький.

Юнец с горячими глазами, который слишком старается выглядеть опытным.

Его запал то раздражает, то настораживает – ещё не разобрался, что именно из этих качеств сильнее бросается мне в глаза.

Башня всегда давила.

Не то, чтобы страхом – нет. Скорее ощущением, что ты стоишь под чем-то живым, древним, способным раздавить одним только намерением.

Сегодня она тихая. Слишком.

Я посмотрел на её верхние уровни – на те самые зубцы, которые раньше мерцали светом энергии, реагировали, дышали, пульсировали. Сейчас – ничего.

Как будто её сердце не бьётся.

Ирония, конечно, что всё это совпало с назначением нового хранителя.

С тех пор как его поставили, Башня ни разу не дала сбоя. Ни малейшего.

Ни вспышки, ни провала, ни прорехи в поле.

Стабильна, как давно не была.

И всё же… я не мог избавиться от ощущения, что это ненормально.

Слишком гладко.

А сам хранитель…

Гарон.

Имя звучит так же неприятно, как и он выглядит.

Низкорослый, уши торчат, как у настороженного гоблина, волосы вьются странными темными прядями, будто он всю жизнь спал в кустах.

И его постоянная попытка казаться выше, шире, важнее, чем он есть…

Я видел таких людей – и в прежней жизни, и здесь.

Они либо перерастают свою жалкость, либо начинают ею прикрываться, как бронёй.

Гарон выбрал второе.

Он не злой.

Не гениальный.

Но вот эта его самоуверенность…

Это желание всем и каждому напомнить о своём титуле…

Эта привычка говорить «по долгу моей высокой должности» в каждом третьем предложении…

Да, раздражает.

Но раздражение – не аргумент.

Башня не рухнула за всё время его службы.

Не дала трещин.

После Элеоноры я уже считал это чудом.

Не люблю его – и что?

Мне это не обязательно.

Есть служба.

Есть долг.

И есть Башня, которая – хоть и неприятно признавать – под его управлением стоит крепче, чем при хранительнице, ставшей предательницей.

Может, он и правда более устойчивый, чем казался.

Может, за его смешным ростом и оттопыренными ушами скрывается что-то, что я пока не вижу.

А может…

Я просто хочу верить, что после Элеоноры хуже уже не будет.

– Сегодня тихо, командир, – сказал Рилен, всматриваясь в границу. – Даже… странно тихо.

Я фыркнул.

– На границе тишина – это не подарок. Это предупреждение.

Запомни и не повторяй таких наблюдений вслух, если не хочешь накликать беду.

Он неловко сглотнул, отвёл взгляд.

Лисар только хмыкнул.

Но правда была в другом: сам я чувствовал то же самое.

Воздух сегодня был натянут, как струна.

Пустошь казалась слишком спокойной.

А Башня за спиной – холодной, как никогда.

Не люблю эту тишину.

Она всегда стоит здесь перед бурей.

Что у нас там может быть?

Разлом? Мелкий, обычный – с такими мы справляемся втроём легко. Может, один падший проскочил… Один – не страшно. Днём бы я вообще не обратил внимания.

Но ночью всё это чувствуется иначе.

Я машинально сжал рукоять меча. Я всегда так делаю, когда прокручиваю худшие варианты – не самый здоровый рефлекс, но уж какой есть.

Если набегут двое-трое?

Ну… тоже не проблема. Лисар удержит одного, новенький – если не растеряется – второго, а я возьму третьего. Неприятно, но обыденно.

Но я знал: скверна никогда не приходит поодиночке. Она всегда ищет щель, где граница тоньше.

Самый худший вариант?

Стая.

Я тихо выдохнул. Три-четыре – уже плохо. Пятнадцать – это катастрофа. Но такое почти не случается. Почти.

Хотя… один раз случилось.

Когда память решила об этом напомнить, меня передёрнуло. Двадцать с лишним лет прошло, а я до сих пор вижу их – всех тринадцать. Падшие не должны действовать так слаженно. Это же просто сорванные души, пустые оболочки, движимые жаждой. Они не строятся. Не двигаются ровной дугой. Не отбивают удары синхронно.

Но тогда – отбивали.

Тринадцать существ, которые будто слушали чей-то невидимый приказ. Если бы хоть один шаг я тогда сделал позже…

Я до сих пор помню стоны границы.

Да, граница стонала. Она трещала, как лёд на озере, готовый расколоться. Падшие били по ней, как волна за волной, тянулись когтями. Не к нам – нет. Они рвались к той стороне, где находится светоч аркана.

К Аркану Смерть.

Тогда мы еле удержали рубеж. И я впервые подумал, что падшие – это не остатки чьей-то судьбы. Не мусор. Не ошибка.

А оружие.

С тех пор такого больше не повторялось. И я убеждал себя, что это был единичный случай. Особенность. Сбой мира. Тем более что все, кто был тогда в дозоре… кроме меня, Лисара и Хельруна… давно ушли в перерождение.

Легче думать, что это просто легенда.

Но я-то знаю правду: легенды обычно начинаются с чьего-то провала. Или с чьего-то ужаса.

И вот сейчас – эта тишина.

Этот воздух, будто сдерживающий дыхание.

И когда я только подумал об этом – небо раскололось.

Разлом почувствовался не сразу.

Сначала – лёгкий толчок в поле, будто кто-то провёл ногтём по стеклу.

Я стоял у подножия Башни, наблюдал за ровным светом её барьера, и в тот миг даже не придал этому значения. Такие колебания случаются – обычно мелкие выбросы, отклик на смену хранителя или арканные ветра.

Но затем пространство… хрустнуло.

Тихо, как если бы ломалась сухая ветка.

И этот звук – не ушами, нет – позвоночником.

Сердцем.

Я застыл.

Этого не должно быть.

Я закрыл глаза, прислушался глубже – и почувствовал, как под реальностью, под тканью мира что-то стягивается в узел. Слишком острое, слишком новое, слишком… чужое.

Не катаклизм.

Не выброс.

Не привычный сбой Башни.

Что-то иное.

И главное – оно звало.

Не меня, мир.

Звало и одновременно пыталось прорвать границу.

– Чёрт, – выдохнул я, чувствуя, что воздух вокруг будто стал более густым.

Расширяющаяся трещина в арканном поле нарастала, словно кто-то медленно, но уверенно драл когтями оболочку реальности. Секунда – и она стала ощутимой даже без чувств стража.

Это уже не рабочий момент.

И не случайность.

ЭТО – вторжение.

Даже Башня дрогнула. Её поверхность чуть потемнела, линии силы на миг исказились, как от боли.

Гарон, вероятно, тоже почувствовал – но реагировал он всегда с задержкой. Слишком долго думал, слишком много хотел казаться уверенным. Непозволительная роскошь.

Я уже знал, что нужно сделать.

– Лисар, Риллен, – сказал я. Голос твёрдый, спокойный. Стандартный тон приказа, но внутри всё кипело. – Внимание. Фиксирую разлом. Координаты – восточная пустошь, сектор девять. Формируем группу немедленного реагирования.

Я вдохнул глубже, ещё раз коснувшись разлома своим восприятием.

Холод.

Свет.

И… странная мягкость, почти человеческая.

Словно за разломом – не сила.

Не тварь.

А… кто-то.

От этого становилось хуже, а не легче.

– Готовность через пять минут, – добавил я.

Лисар без лишних слов рванул следом.

Риллен сначала отшатнулся – это естественно, когда впервые видишь такой прорыв, – но быстро пришёл в себя и догнал нас.

Мы бежали по серой земле пустоши, и у меня внутри холодело.

Мне не нравилось чувство, которое шло от трещины.

Слишком непривычное.

Слишком… личное, будто разлом смотрел прямо на меня.

И всё же – одно я знал точно.

Такой силы я давно не видел.

С тех самых событий.

«Только не повторение…»

Я сжал зубы.

Не время для страхов. Не время для прошлого.

Граница рябила, словно ткань, которую пытаются разорвать голыми руками.

Над пустошью тучами клубилась магия, воздух гудел, и всё нутро подсказывало: это не случайность.

И уж точно не простая выбросная волна.

Мы приближались к эпицентру, но сложно оценивать расстояние в Пустоши, предметы здесь чаще оказываются дальше, чем кажутся на первый взгляд.

Я ускорил шаг.

Не знаю почему.

Предчувствие?

Инстинкт?

Долг?

Скорее всё сразу.

Я ещё не знал, кто – или что – ждёт нас в центре этой вспышки.

Но уже чувствовал: спокойная жизнь снова кончилась.