Читать книгу Сингулярность разума - - Страница 2

Шлюзовая камера открылась с тихим шипением, выпуская Исобель в приемный док станции «Гелиос-1». Ее встретила небольшая группа людей в униформе с логотипом корпорации – стилизованным изображением солнца с расходящимися лучами. Впереди стояла высокая женщина с безупречной осанкой и коротко стрижеными седыми волосами.

– Доктор Кацуки, добро пожаловать на «Гелиос-1». Меня зовут Элиза Рамирес, я заместитель Джулиана Крейвена по административным вопросам, – она протянула руку для формального рукопожатия. – Директор прибудет позже. Он поручил мне провести для вас ознакомительную экскурсию и представить ключевым членам команды.

Исобель пожала протянутую руку, отметив крепкую хватку и холодность прикосновения – признак кибернетических протезов высшего класса под синтетической кожей.

– Рада познакомиться, – ответила она. – С нетерпением жду возможности увидеть лаборатории гравитационных линз.

– Всему свое время, доктор, – улыбка Рамирес не коснулась глаз. – Сначала формальности. Наш медицинский ИИ проведет стандартное сканирование, затем вам выдадут личный идентификатор и ознакомят с протоколами безопасности. После этого я покажу вашу жилую ячейку. Полноценная экскурсия запланирована на завтра, когда вы отдохнете с дороги.

Исобель едва удержалась от гримасы разочарования. Типичная бюрократическая волокита, от которой она надеялась избавиться, покинув марсианские исследовательские центры. Однако возражать не имело смысла – правила безопасности на орбитальных станциях всегда были строже, чем на планетарных базах.

– Конечно, – кивнула она. – Ведите.

Медицинское сканирование заняло больше времени, чем ожидала Исобель. Особое внимание уделялось ее генетическим модификациям – вертикальным зрачкам и повышенной чувствительности к инфракрасному спектру.

– Ваши адаптации к условиям Марса необычны, – заметил врач, худощавый мужчина с немигающим взглядом. – Ранняя модификация, не соответствующая современным стандартам.

– Мои родители были среди первых колонистов, – сухо ответила Исобель. – Технологии тогда были… экспериментальными.

– Интересно, – врач сделал пометку в голопаде. – Вертикальные зрачки должны создавать определенные искажения при стандартном освещении станции. Мы можем предложить корректирующие линзы или малоинвазивную операцию…

– В этом нет необходимости, – отрезала Исобель. – Я привыкла к особенностям своего зрения. Более того, оно дает преимущества при работе в условиях нестандартного освещения.

– Как пожелаете, – врач явно не одобрял ее решение, но спорить не стал. – Ваше базовое здоровье в отличном состоянии. Биохимический профиль указывает на повышенный уровень кортизола, но это объяснимо длительным космическим перелетом.

После медицинских процедур Исобель получила имплантируемый идентификационный чип – миниатюрное устройство, вживляемое под кожу запястья. Процедура была стандартной для высокотехнологичных объектов, но что-то в конфигурации чипа насторожило ее.

– Этот идентификатор имеет нейроинтерфейс? – спросила она техника, проводившего имплантацию.

Молодой человек явно смутился.

– Стандартная модель для «Гелиоса», – ответил он уклончиво. – Обеспечивает доступ к системам станции в соответствии с вашим уровнем допуска.

Исобель решила не настаивать, но сделала мысленную пометку проверить спецификации чипа позже. Нейроинтерфейсы такого типа обычно использовались для передачи данных, но некоторые модели имели и обратную функциональность – мониторинг нейронной активности носителя.

Жилая ячейка, выделенная Исобель, превзошла ее ожидания. Просторное помещение с отдельной рабочей зоной, спальней и даже небольшой гидропонной установкой для выращивания свежей зелени – роскошь по стандартам космических станций. Одна из стен полностью представляла собой экран, имитирующий окно с видом на кольцевую структуру станции и космос за ней.

– Впечатляет, – заметила Исобель, осматриваясь.

– Только для ключевого персонала, – Элиза Рамирес стояла в дверном проеме, наблюдая за реакцией новой сотрудницы. – Директор Крейвен считает, что комфортные условия проживания напрямую влияют на продуктивность научной работы. Ужин в общей столовой через два часа. После этого вы свободны до завтра. Утреннее собрание в 08:00 по стандартному времени станции, ваш идентификатор проведет вас в конференц-зал.

С этими словами Рамирес удалилась, оставив Исобель в одиночестве. Первым делом она проверила помещение на предмет устройств наблюдения – старая привычка, выработанная годами работы в закрытых исследовательских центрах. К ее удивлению, в жилой ячейке не обнаружилось ни одной камеры – либо они были мастерски замаскированы, либо «Гелиос» действительно уважал приватность своих сотрудников.

Распаковав немногочисленные личные вещи, Исобель активировала персональный терминал, интегрированный с рабочим столом. Система приветствовала ее по имени и предложила базовый пакет информации о станции – расположение основных зон, протоколы безопасности, расписание работы общих помещений. Ничего существенного о самих исследованиях, проводимых здесь.

Исобель попыталась получить доступ к научным базам данных, но система вежливо сообщила, что для этого требуется дополнительная авторизация, которую может предоставить только директор Крейвен или руководители лабораторий.

– Ожидаемо, – пробормотала она, откидываясь в кресле.

Взгляд упал на голографические часы над столом – до ужина оставалось еще полтора часа. Слишком много времени для ожидания и слишком мало для полноценного отдыха. Исобель решила использовать этот промежуток для самостоятельного изучения доступной части станции.

«Гелиос-1» оказался настоящим лабиринтом коридоров, переходов и технических шахт. Кольцевая структура вмещала жилые отсеки, административные помещения, рекреационные зоны и вспомогательные лаборатории. Центральная сфера, соединенная с кольцом шестью магнитными тоннелями, содержала основное исследовательское оборудование.

Исобель осторожно двигалась по периметру жилого сектора, наблюдая за персоналом станции. Атмосфера казалась… странной. Часть сотрудников демонстрировала необычную степень воодушевления – они говорили быстро, глаза блестели, движения были резкими и энергичными. Другие, напротив, выглядели нервными и подавленными, избегая зрительного контакта и разговоров.

В одном из технических отсеков она заметила группу инженеров, склонившихся над голографическим дисплеем с трехмерной моделью гравитационного генератора. Их обсуждение было настолько увлеченным, что они не заметили постороннего.

– …амплитуда колебаний выходит за пределы безопасных параметров, – говорил пожилой инженер с проседью в бороде. – Мы не можем гарантировать стабильность поля при таких нагрузках.

– Крейвен требует результатов к концу месяца, – возразил его молодой коллега. – Если придется увеличить мощность до критических значений – значит, увеличим.

– И рискнем всей станцией? – пожилой инженер покачал головой. – Хашим должен это остановить. Он единственный, кого Крейвен еще слушает.

– Хашим меняется, – тихо произнесла женщина в форме технического специалиста. – Вы заметили его взгляд после последнего эксперимента? Он как будто… не здесь.

Исобель осторожно отступила, не желая быть замеченной. Разговор инженеров подтвердил ее подозрения – на станции происходило что-то необычное, возможно, даже опасное. Кто такой Хашим? Судя по контексту, человек с влиянием, способный противостоять амбициям Крейвена.

Продолжая исследование, она добралась до наблюдательной палубы – узкого коридора с панорамными иллюминаторами, выходящими в открытый космос. Вид захватывал дух: бескрайняя чернота, усеянная звездами, и массивные астероиды, дрейфующие в пустоте. Некоторые из них были оснащены маяками и научным оборудованием – очевидно, объекты исследований «Гелиоса».

Один астероид привлек особое внимание Исобель. В отличие от остальных, неправильной формы каменных глыб, этот имел почти идеальную сферическую форму. Более того, его поверхность казалась неестественно гладкой, словно отполированной. Вокруг астероида кружили несколько исследовательских зондов, периодически направляя на него лучи сканеров.

– Странный образец, не правда ли? – глубокий мужской голос заставил Исобель резко обернуться.

Перед ней стоял крупный мужчина средних лет с широкими плечами и внимательными темными глазами. Густая борода с проседью обрамляла лицо с выраженными ближневосточными чертами. На форменном комбинезоне виднелся значок главного инженера.

– Омар Хашим, – представился он, протягивая мозолистую ладонь. – Главный инженер «Гелиос-1». А вы, должно быть, доктор Кацуки. Ваше прибытие ожидалось с большим интересом.

Исобель пожала его руку, отметив твердость рукопожатия и прямой, оценивающий взгляд.

– Этот астероид искусственного происхождения? – спросила она, кивнув в сторону иллюминатора.

Хашим бросил быстрый взгляд по сторонам, убедившись, что они одни.

– Официально – нет, – ответил он тихо. – Объект W-73, обнаруженный экспедицией «Гелиоса» два года назад. Необычный минеральный состав, аномальное гравитационное поле, вызывающее искажения пространства-времени в непосредственной близости.

– Звучит как материал для сенсации в научном мире, – заметила Исобель. – Почему я ничего не слышала об этом открытии?

– Корпоративная политика, – Хашим пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. – «Гелиос» предпочитает сначала полностью изучить найденные объекты, запатентовать возможные технологии, и только потом делиться информацией с научным сообществом.

Он сделал паузу, внимательно глядя на Исобель.

– Доктор Кацуки, позвольте дать вам совет как человеку, только прибывшему на станцию, – произнес он, понизив голос. – Будьте осторожны с выводами. Не все здесь является тем, чем кажется на первый взгляд. И не все энтузиазм вокруг проекта… здоровый.

Прежде чем Исобель успела отреагировать, по станции прозвучал сигнал коммуникационной системы.

– Внимание всему персоналу. Ужин в главной столовой через пятнадцать минут. Сегодня шеф-повар приготовил особое меню в честь прибытия нового ключевого специалиста. Посещение приветствуется для всех сотрудников.

– Нам лучше поторопиться, – Хашим заметно расслабился, словно радуясь прерванному разговору. – Столовая находится в противоположном конце кольцевого сектора. Позвольте проводить вас, доктор Кацуки.

Исобель кивнула, понимая, что продолжение откровенного разговора сейчас невозможно. Но предупреждение Хашима лишь подтвердило ее растущее беспокойство – на «Гелиос-1» творилось что-то необычное, и это "что-то" явно тревожило даже высокопоставленного члена команды.

Столовая «Гелиос-1» мало напоминала утилитарные пищеблоки исследовательских станций, знакомых Исобель. Просторное помещение с панорамными экранами, транслирующими виды Земли, было оформлено в теплых тонах. Живые растения в гидропонных контейнерах создавали атмосферу земного кафе, а воздух наполняли ароматы настоящей, не синтезированной пищи – невероятная роскошь для космической станции.

К их появлению помещение уже заполнилось персоналом – не менее пятидесяти человек сидели за круглыми столами, оживленно беседуя. При входе Исобель и Хашима разговоры на мгновение стихли, десятки глаз обратились к новоприбывшему специалисту.

– Доктор Кацуки! – Джулиан Крейвен поднялся из-за центрального стола, приветственно раскинув руки. – Прошу, присоединяйтесь к нам! Я как раз рассказывал коллегам о ваших выдающихся работах по стабилизации микрогравитационных полей.

Исобель нерешительно приблизилась к столу директора, чувствуя себя неуютно под пристальными взглядами. Хашим тихо извинился и отошел к другому столу, где сидели преимущественно инженеры и технический персонал.

– Позвольте представить вам ключевых членов нашей команды, – Крейвен указал на сидящих за столом людей. – Доктор Лина Чен, ведущий физик-теоретик. Виктор Матеи, глава службы безопасности. Доктор Сэмюэль Ву, специалист по квантовой механике. И, конечно, вы уже знакомы с Элизой Рамирес.

Исобель кивнула каждому, отмечая особенности внешности и поведения. Лина Чен – миниатюрная женщина с живыми глазами и нервными движениями – казалась особенно возбужденной, постоянно постукивая пальцами по столу в неуловимом ритме. Виктор Матеи, напротив, сидел неподвижно, как изваяние – высокий, мускулистый мужчина с военной выправкой и сканирующим взглядом профессионального охранника.

– Мы так рады вашему прибытию, доктор Кацуки, – Лина Чен говорила быстро, с едва заметным акцентом. – Ваша работа по квантовой гравитации – настоящий прорыв. Особенно теория о нелинейных колебаниях в микрогравитационных полях. Я использовала ваши уравнения в моделировании последних экспериментов.

– Благодарю, – Исобель осторожно улыбнулась, присаживаясь за стол. – Надеюсь, результаты оказались полезными.

– О, более чем! – Чен наклонилась вперед, глаза лихорадочно блестели. – Они помогли нам настроить параметры гравитационных линз с беспрецедентной точностью. Результаты последнего эксперимента превзошли все ожидания. Мы смогли создать микро-черную дыру, стабильную в течение семи минут!

– Впечатляюще, – Исобель была действительно удивлена. – Самый длительный эксперимент на Марсе не превышал сорока секунд.

– Именно поэтому вы здесь, – вмешался Крейвен. – С вашим опытом мы сможем довести стабильность до часов, а затем и дней. Представьте возможности, которые откроются перед человечеством!

Ужин проходил в атмосфере странного энтузиазма. Члены команды Крейвена говорили о проекте с религиозным рвением, описывая будущие эксперименты как «преображение» и «прорыв к новому уровню существования». Исобель отмечала эти лингвистические особенности с растущей тревогой – ученые обычно не используют столь эмоционально окрашенные термины, предпочитая сухой язык фактов.

Время от времени она бросала взгляд на стол, где сидел Хашим. Главный инженер выглядел погруженным в свои мысли, почти не участвуя в общем разговоре. Один раз их глаза встретились, и Исобель могла поклясться, что уловила в его взгляде предупреждение.

После десерта – удивительно хорошего шоколадного мусса – Крейвен поднялся, призывая к вниманию.

– Друзья, коллеги, сегодняшний день знаменует важный этап в нашем проекте. Прибытие доктора Кацуки дает нам возможность перейти к следующей фазе экспериментов. Завтра мы продемонстрируем нашему новому коллеге действие гравитационных линз и, я уверен, сразу же приступим к совместной работе над улучшением их параметров. – Он поднял бокал с шампанским. – За «Гелиос» и будущее человечества!

Все присутствующие, кроме нескольких сотрудников за столом Хашима, с энтузиазмом поддержали тост. Исобель сделала вид, что пригубила напиток, но на самом деле едва коснулась его губами. Годы научной работы научили ее сохранять ясность ума в любых обстоятельствах.

После ужина, отклонив приглашение Лины Чен продолжить вечер в рекреационной зоне, Исобель вернулась в свою жилую ячейку. Она чувствовала накопившуюся усталость – не только физическую от перелета, но и эмоциональную от обилия новой информации и тревожных сигналов.

Переодевшись в удобную одежду для сна, она выключила основное освещение, оставив лишь мягкий ночник. Панорамный экран, имитирующий окно, она настроила на вид звездного неба – без станции, астероидов и других объектов. Просто звезды, далекие и равнодушные.

Но сон не шел. Исобель ворочалась на непривычно мягкой кровати, мысленно перебирая события дня. Странное поведение персонала станции. Предупреждение Хашима. Религиозный энтузиазм команды Крейвена. Астероид неестественно правильной формы. Все эти детали складывались в картину, пока еще неясную, но определенно тревожную.

Наконец, измученная бессонницей, она активировала функцию медитативного помощника в своем нейроимпланте. Устройство начало генерировать мягкие электрические импульсы, успокаивающие мозговую активность. Постепенно мысли замедлились, и сознание Исобель погрузилось в сон.

Ей снилась бесконечная чернота космоса, но не пустая, а наполненная невидимым присутствием. Она падала сквозь эту тьму, но не чувствовала страха – лишь странное предвкушение встречи с чем-то древним и непостижимым. Вокруг неё кружились математические формулы, светящиеся неоновым светом, складываясь в сложные геометрические узоры. Постепенно эти узоры принимали форму гигантской воронки, засасывающей всё вокруг – туннеля, ведущего к сердцу абсолютной тьмы.

И из этой тьмы на неё смотрели глаза – тысячи глаз, принадлежащих одному сознанию. Они наблюдали, изучали, ждали.

Исобель проснулась с резким вдохом, покрытая холодным потом. Сердце колотилось как сумасшедшее. Несколько секунд она не могла понять, где находится – комната казалась чужой, наполненной неясными тенями.

Постепенно реальность восстановилась. Она на станции «Гелиос-1». В безопасности. Это был просто сон. Однако ощущение присутствия чего-то чуждого не покидало её, словно отголосок кошмара продолжал звучать в подсознании.

Исобель посмотрела на часы – 03:42 по времени станции. До утреннего собрания оставалось еще четыре часа. Она знала, что уже не уснет. Поднявшись с кровати, она подошла к имитации окна, всматриваясь в искусственное звездное небо.

Завтра начнутся настоящие эксперименты. Завтра она увидит гравитационные линзы в действии. Завтра, возможно, она начнет понимать, что на самом деле происходит на «Гелиос-1». И почему голос инстинкта, обычно молчаливый, сейчас кричит об опасности.