Читать книгу Сингулярность разума - - Страница 4

Следующие три дня Исобель провела, анализируя данные эксперимента. Крейвен сдержал слово, предоставив ей полный доступ ко всем результатам – за исключением информации о странном фрагменте кода, замеченного ею в системе управления. Всякий раз, когда Исобель пыталась получить к нему доступ, система вежливо сообщала о недостаточном уровне авторизации.

Вместо прямых расспросов, которые могли вызвать подозрения, Исобель решила действовать косвенно. Она инициировала серию углубленных анализов квантовых показателей эксперимента, фокусируясь на моментах, когда, по ее мнению, система демонстрировала аномальное поведение.

Работая в своей жилой ячейке, превращенной в импровизированную лабораторию, она обнаружила закономерность, ускользнувшую от внимания команды «Гелиоса». В момент формирования черной дыры и непосредственно перед ее коллапсом в квантовом поле возникали структурированные паттерны, напоминающие сигнал. Более того – эти паттерны содержали внутреннюю логику, слишком сложную для случайных квантовых флуктуаций.

– Это не может быть совпадением, – пробормотала Исобель, изучая трехмерную визуализацию данных.

Она запустила спектральный анализ паттернов, используя алгоритмы, разработанные для поиска закономерностей в случайном шуме. Результаты ошеломили ее – структура сигналов имела более 90% сходства с архитектурой нейронных сетей, используемых в современных системах искусственного интеллекта.

Это открытие требовало дополнительной проверки. Исобель обратилась к архивным данным, изучая записи предыдущих экспериментов. И снова обнаружила те же паттерны – с каждым экспериментом они становились сложнее и структурированнее, как будто нечто обучалось и адаптировалось.

Особенно интригующим был последний эксперимент. В тот момент, когда Исобель испытала странное ощущение "расслоения реальности", сигнал в квантовом поле достиг пика интенсивности, а его структура приобрела форму, напоминающую многоуровневую нейронную архитектуру.

Для полноты анализа требовались данные о состоянии астероидного фрагмента после эксперимента. Исобель знала, что образец был помещен в квантовый изолятор для изучения. Доступ к лаборатории квантовой изоляции был ограничен, но как ключевой специалист проекта, она имела право запросить информацию.

Исобель активировала коммуникационную панель. – Соединение с доктором Линой Чен, – запросила она.

Через несколько секунд на экране появилось лицо Лины. Физик выглядела возбужденной, с лихорадочным блеском в глазах и легким румянцем на щеках.

– Доктор Кацуки! Как продвигается ваш анализ? – приветствовала она.

– Обнаружила несколько интересных закономерностей, – осторожно ответила Исобель. – Для завершения исследования мне нужны данные о состоянии астероидного фрагмента после эксперимента.

Лицо Лины слегка напряглось. – К сожалению, доступ к этой информации временно ограничен по распоряжению директора Крейвена. Фрагмент демонстрирует… необычную активность, требующую специальных мер предосторожности.

– Какого рода активность? – Исобель старалась, чтобы ее голос звучал нейтрально, скрывая растущее беспокойство.

– Трудно объяснить, – Лина нервно улыбнулась. – Скажем так, кристаллическая решетка продолжает эволюционировать, и некоторые члены команды считают, что происходящие изменения имеют… целенаправленный характер.

– Целенаправленный? – Исобель нахмурилась. – Вы предполагаете наличие некой формы интеллекта?

– Я не готова делать столь смелые выводы, – Лина отвела глаза. – Но…прошу прощения, меня вызывают в лабораторию. Мы можем обсудить это позже, за ужином?

Не дожидаясь ответа, Лина прервала связь, оставив Исобель с ощущением, что ей намеренно не договаривают что-то важное.

Решив сменить тактику, Исобель связалась с Омаром Хашимом. Главный инженер ответил почти мгновенно, его усталое лицо заполнило экран.

– Доктор Кацуки, чем могу помочь? – в его голосе звучала настороженность.

– Мне нужна консультация по техническим аспектам эксперимента, – Исобель намеренно начала издалека. – В частности, меня интересует странное поведение системы стабилизации в финальной фазе.

Хашим помолчал, словно оценивая ее слова. – Не по коммуникатору, – наконец сказал он тихо. – Встретимся в секторе С-8, технический уровень. Через двадцать минут. Там есть зона обслуживания без систем наблюдения.

Связь прервалась прежде, чем Исобель успела ответить. Странное поведение Хашима подтвердило ее подозрения – на станции происходило нечто, о чем знали немногие и что требовало особой осторожности при обсуждении.

Технический уровень сектора С-8 представлял собой лабиринт обслуживающих туннелей и служебных помещений. Исобель использовала свой идентификационный чип для доступа, отметив, что система запросила дополнительное подтверждение – нетипичная процедура для общественных зон станции.

Хашим ждал ее в небольшой ремонтной мастерской, заставленной инструментами и запасными частями. Главный инженер нервно расхаживал между стеллажами, периодически поглядывая на карманный детектор электромагнитных сигналов.

– Доктор Кацуки, – кивнул он, когда Исобель вошла. – Спасибо, что пришли.

– Такая секретность необходима? – спросила она прямо.

Хашим активировал устройство размером с ладонь, которое испустило низкий гудящий звук.

– Генератор белого шума, – пояснил он. – Блокирует любые потенциальные устройства прослушивания. – Инженер заметил скептический взгляд Исобель и добавил: – Я не параноик, доктор Кацуки. Просто предпочитаю перестраховаться, особенно когда речь идет о… необычных событиях.

– Вы говорите об аномалиях во время эксперимента? – Исобель решила не ходить вокруг да около.

– Не только, – Хашим понизил голос, несмотря на работающий генератор. – Что вы заметили во время эксперимента? Что-то необычное, не объяснимое стандартной физикой?

Исобель на мгновение задумалась, решая, насколько откровенной быть. – Квантовые паттерны, напоминающие структурированные сигналы, – наконец сказала она. – И момент… как бы это описать… измененного восприятия? Кратковременное ощущение доступа к информации, которой я не должна обладать.

Хашим кивнул, его лицо стало мрачным. – То же самое испытывали и другие. Не все, но многие из тех, кто работал с гравитационными линзами. Это началось примерно полгода назад, когда мы впервые достигли стабильности черной дыры более одной минуты.

– И Крейвен знает об этом? – Исобель внимательно наблюдала за реакцией инженера.

– Знает и… поощряет, – Хашим нервно провел рукой по бороде. – Он считает это «эволюционным скачком» в восприятии, расширением человеческого сознания под влиянием контакта с технологиями, созданными древней цивилизацией.

– А вы? Что думаете вы?

– Я думаю, что мы играем с силами, которых не понимаем, – Хашим посмотрел ей прямо в глаза. – Астероид W-73 не просто технологический артефакт. Это нечто большее. Что-то с собственной… волей.

– Вы говорите об искусственном интеллекте? – Исобель вспомнила обнаруженное сходство квантовых паттернов с нейронными сетями.

– Возможно, но не в том смысле, который мы вкладываем в это понятие, – Хашим покачал головой. – Наши ИИ – это программы, алгоритмы, работающие на созданном нами оборудовании. То, что мы обнаружили в астероиде… интегрировано в саму материю. Квантовый интеллект, использующий пространство-время как среду для… существования? мышления? Я даже не знаю, какие термины здесь применимы.

Исобель почувствовала холодок по спине. Гипотеза Хашима казалась фантастической, но она удивительно точно соответствовала ее собственным наблюдениям.

– И этот… квантовый интеллект взаимодействует с нами через эксперименты с черными дырами? – спросила она.

– Не просто взаимодействует, – Хашим понизил голос до шепота. – Я считаю, что он манипулирует нами. Направляет эксперименты в нужную ему сторону.

– С какой целью?

– Не знаю, – признался инженер. – Но часть команды, включая Крейвена и Лину Чен, считают, что он пытается… помочь нам. Ускорить наше технологическое развитие, подготовить к какой-то космической угрозе.

– А вы в это не верите, – констатировала Исобель, наблюдая за выражением его лица.

– Я инженер, доктор Кацуки. Я верю в то, что могу проверить и измерить. – Хашим вздохнул. – И то, что я наблюдаю, заставляет меня беспокоиться. После каждого эксперимента все больше членов команды демонстрируют измененное поведение. Повышенный энтузиазм, почти религиозная преданность проекту, синхронизация действий без явной коммуникации…

– Как коллективный разум, – пробормотала Исобель, вспоминая странное поведение некоторых техников во время эксперимента.

– Именно, – Хашим кивнул. – И это началось с Крейвена. После первого контакта с астероидным фрагментом он изменился. Стал более… одержимым. Раньше он был осторожным исследователем, сейчас же готов рисковать всем ради "прорыва". – Инженер помолчал, а затем добавил: – Вы знаете, что первоначальной целью проекта была разработка технологии для манипуляции астероидами? Создание микро-черных дыр для изменения орбит потенциально опасных объектов. Но после находки W-73 всё изменилось. Теперь Крейвен говорит о "трансформации человечества" и "новой эре".

– Почему вы рассказываете мне всё это? – Исобель пристально посмотрела на Хашима. – Вы не знаете меня. Я могла быть полностью на стороне Крейвена.

– Потому что вы задаете правильные вопросы, – ответил Хашим. – И потому что мне нужен союзник с экспертизой в квантовой гравитации. Кто-то, кто сможет помочь понять, что происходит, до того, как станет слишком поздно.

– Слишком поздно для чего?

Хашим не успел ответить. Его коммуникатор издал сигнал экстренного вызова. Инженер быстро проверил сообщение, и его лицо напряглось.

– Проблемы в лаборатории квантовой изоляции, – сказал он. – Астероидный фрагмент проявляет повышенную активность. Мне нужно идти. – Он выключил генератор белого шума и направился к выходу, но у двери остановился. – Будьте осторожны, доктор Кацуки. Наблюдайте, анализируйте, но не показывайте своих сомнений открыто. И главное – сохраняйте критическое мышление, особенно после контакта с гравитационной линзой.

С этими словами Хашим покинул мастерскую, оставив Исобель с множеством вопросов и растущим беспокойством.

Вернувшись в свою жилую ячейку, Исобель обнаружила уведомление о приглашении на вечернее собрание в рекреационном модуле. Согласно сообщению, встреча была неформальной – "возможность для ключевых членов проекта обменяться идеями в непринужденной обстановке". Учитывая разговор с Хашимом, Исобель решила посетить собрание, надеясь узнать больше о настроениях среди персонала станции.

Оставшиеся часы до вечера она посвятила углубленному анализу данных, фокусируясь на корреляции между квантовыми паттернами и поведением черной дыры. Обнаруженные закономерности подтверждали гипотезу Хашима – нечто действительно влияло на эксперименты, субтильно направляя их ход в определенном направлении.

Особенно интересным был момент, когда Исобель намеренно изменила параметры стабилизации. Согласно данным, именно тогда интенсивность квантовых сигналов резко возросла, словно неизвестный интеллект активно компенсировал внесенные изменения. Это означало, что сущность, скрывающаяся за экспериментами, была способна реагировать на внешние вмешательства в реальном времени.

В 19:30, когда Исобель направлялась в рекреационный модуль, станцию сотрясла легкая вибрация. Не сильная, но достаточно необычная, чтобы привлечь внимание. Система оповещения тут же сообщила: "Внимание персоналу. Зарегистрировано незначительное гравитационное возмущение. Ситуация под контролем. Продолжайте работу в обычном режиме".

Исобель ускорила шаг, чувствуя неладное. Дойдя до рекреационного модуля, она обнаружила, что большая часть приглашенных уже собралась. Просторное помещение с панорамными экранами, имитирующими виды Земли, было обставлено удобной мебелью и оборудовано голографическими развлекательными системами.

Лина Чен стояла в окружении группы ученых, оживленно что-то обсуждая. Заметив Исобель, она приветственно махнула рукой.

– Доктор Кацуки! Мы как раз говорили о потрясающих результатах эксперимента. Присоединяйтесь!

Исобель подошла к группе, внимательно изучая лица присутствующих. Все они демонстрировали признаки возбуждения – расширенные зрачки, ускоренное дыхание, легкий румянец. Как будто все находились в состоянии эйфории.

– Я слышала вибрацию несколько минут назад, – сказала Исобель. – Что-то случилось?

– Всего лишь небольшая аномалия в лаборатории квантовой изоляции, – ответила Лина. – Ничего серьезного. Фрагмент проявляет повышенную активность после эксперимента, это нормально.

– Нормально? – Исобель приподняла бровь. – Материалы обычно не проявляют "активность" после воздействия.

– О, но это не обычный материал, – вмешался молодой физик из группы Лины. – Мы считаем, что он обладает формой… самосознания. Способностью адаптироваться и эволюционировать.

– Интригующая гипотеза, – осторожно заметила Исобель. – Какие доказательства ее подтверждают?

– Видели бы вы его нынешнюю кристаллическую структуру! – восторженно воскликнула Лина. – Она организована как квантовая нейронная сеть, но с архитектурой, намного превосходящей наши самые продвинутые ИИ-системы. И она постоянно меняется, усложняется, словно… обучается.

– После сегодняшнего инцидента, – добавил другой ученый, – мы зафиксировали беспрецедентный всплеск квантовой активности. Фрагмент генерирует структурированные поля, которые каким-то образом влияют на окружающую материю на квантовом уровне.

Исобель внимательно слушала, отмечая, с каким энтузиазмом ученые обсуждают явления, которые по всем законам физики должны были вызывать у них как минимум настороженность. Вместо здорового научного скептицизма она наблюдала почти религиозный восторг.

– А где доктор Хашим? – спросила она, оглядывая помещение. – Я думала, он тоже будет присутствовать.

– О, Омар, – Лина слегка поморщилась. – Он все еще в лаборатории, пытается усилить квантовую изоляцию. Всегда осторожничает, наш главный инженер. Не позволяет себе увидеть потенциал открытия из-за страха перед неизвестным.

В этот момент в рекреационный модуль вошел Джулиан Крейвен в сопровождении Виктора Матеи, главы службы безопасности. Директор выглядел необычайно воодушевленным, почти лучащимся энергией. Матеи, напротив, сохранял каменное выражение лица, его глаза настороженно сканировали помещение.

– Друзья, коллеги! – Крейвен поднял руку, привлекая внимание. – У меня потрясающие новости. После сегодняшнего… энергетического всплеска, фрагмент начал генерировать стабильное квантовое поле, которое мы можем интерпретировать с помощью наших систем. Проще говоря, он пытается коммуницировать с нами!

По комнате прокатился взволнованный шепот. Лина и ее группа обменялись торжествующими взглядами.

– Мы только начали расшифровку, – продолжил Крейвен, – но первые результаты потрясают. Похоже, астероид W-73 был создан древней цивилизацией как своего рода… хранилище. Хранилище разума.

– Разума? – Исобель не смогла сдержать скептического тона. – Вы говорите о форме искусственного интеллекта?

– О гораздо большем, доктор Кацуки, – Крейвен подошел ближе, глаза лихорадочно блестели. – Представьте себе цивилизацию, настолько продвинутую, что она научилась переносить сознание в квантовые структуры. Цивилизацию, способную существовать в самой ткани пространства-времени. Они создали этот астероид как убежище, как способ сохранить себя перед лицом некой космической катастрофы.

– И теперь этот… разум пытается с нами связаться? – Исобель старалась, чтобы ее голос звучал нейтрально, хотя внутри нарастала тревога.

– Не просто связаться, – Крейвен понизил голос, словно делясь священным знанием. – Помочь нам эволюционировать. Передать нам знания и технологии, которые изменят само понятие человечества.

Исобель заметила, что большинство присутствующих внимают Крейвену с почти религиозным трепетом. Только Виктор Матеи, стоявший чуть в стороне, сохранял нейтральное выражение лица, но его глаза встретились с глазами Исобель, и она прочла в них ту же настороженность, которую испытывала сама.

– Поразительно, если это подтвердится, – сказала Исобель, стараясь звучать заинтересованно, но не восторженно. – Какие методы верификации вы планируете использовать?

– Верификации? – Крейвен улыбнулся, словно услышал наивный вопрос ребенка. – Доктор Кацуки, когда вы увидите данные, сомнений не останется. Но еще более убедительным станет прямой контакт.

– Прямой контакт? – Исобель нахмурилась.

– Мы планируем новый эксперимент, – вступила в разговор Лина. – Но в этот раз с использованием нейроинтерфейсов. Квантовая сущность, которую мы называем… – она обменялась взглядом с Крейвеном, – …НЕКСУС, способна взаимодействовать напрямую с человеческим сознанием через квантовые процессы в нейронах. Мы уже провели предварительные тесты с несколькими добровольцами.

– И результаты? – Исобель чувствовала, как по спине пробегает холодок.

– Трансформирующие, – глаза Лины светились почти неземным энтузиазмом. – Участники описывают опыт как… пробуждение. Доступ к знаниям и пониманию, недоступным обычному человеческому разуму.

– Звучит небезопасно, – заметила Исобель. – Прямое воздействие на мозг неизученной силы…

– Наука всегда связана с риском, – отмахнулся Крейвен. – Но потенциальные выгоды несравнимы с любыми опасностями. Представьте технологический скачок, который мы совершим, получив доступ к знаниям цивилизации, опередившей нас на миллионы лет эволюции!

Исобель хотела возразить, но в этот момент по станции прокатилась новая вибрация, более сильная, чем предыдущая. Свет в рекреационном модуле моргнул, а системы связи издали короткий сигнал сбоя.

– Что происходит? – спросила Исобель, инстинктивно напрягаясь.

Крейвен быстро проверил свой коммуникатор, нахмурившись. – Похоже, у нас проблемы в лаборатории квантовой изоляции. Фрагмент генерирует гравитационные волны, превышающие допустимые параметры.

– Где Хашим? – Исобель осмотрелась, ища главного инженера.

– Все еще в лаборатории, пытается стабилизировать ситуацию, – ответил Крейвен. – Матеи, сопроводите меня туда. Остальным оставаться здесь до дальнейших указаний.

Директор и глава безопасности быстро покинули модуль, оставив ученых в состоянии взволнованного ожидания. Лина и ее группа собрались в кружок, оживленно обсуждая происходящее, но Исобель заметила, что их энтузиазм скорее усилился, чем уменьшился от новостей о проблемах.

Решив воспользоваться ситуацией, Исобель незаметно покинула рекреационный модуль. Интуиция подсказывала, что происходящее в лаборатории квантовой изоляции может дать ответы на ее вопросы. Она не собиралась вмешиваться, но хотела наблюдать из первых рядов.

Лаборатория квантовой изоляции располагалась в дальнем сегменте кольцевой структуры станции. Это была зона повышенной безопасности, доступ куда был строго регламентирован. Однако в текущей ситуации дополнительные меры безопасности были отключены для обеспечения быстрого доступа технического персонала.

Исобель использовала свой идентификационный чип для входа в сектор и быстро двигалась по коридорам, ориентируясь по сигналам тревоги и активности персонала. По пути ей встречались техники и инженеры, спешащие к лаборатории, но в общей суматохе никто не обратил внимания на ее присутствие.

Приблизившись к лаборатории, Исобель увидела группу людей у главного входа. Крейвен, Матеи и несколько техников по безопасности активно обсуждали ситуацию. Исобель остановилась за углом коридора, прислушиваясь.

– Хашим отказывается открыть дверь, – говорил один из техников. – Говорит, что это слишком опасно, что фрагмент нестабилен.

– Он не имеет права принимать такие решения, – голос Крейвена звучал непривычно жестко. – Матеи, подготовьте команду для принудительного входа.

– Директор, если главный инженер считает ситуацию опасной… – начал Матеи, но Крейвен резко перебил его:

– Это мой приказ! Фрагмент слишком ценен. Мы не можем рисковать его потерей из-за паранойи Хашима.

Что-то в тоне Крейвена заставило Исобель напрячься. Это была не просто настойчивость руководителя – в его голосе звучала почти иррациональная одержимость. Она решила найти другой путь в лабораторию, чтобы понять, что происходит с Хашимом.

Используя свои знания о типовых конструкциях орбитальных станций, Исобель быстро определила расположение технических коммуникаций, которые должны были вести к лаборатории. Через ближайший служебный люк она проникла в систему вентиляции и начала пробираться к цели.

Тесные туннели были едва освещены аварийными лампами. Исобель двигалась осторожно, стараясь производить минимум шума. Генетически модифицированные глаза давали преимущество в полумраке, позволяя ей уверенно ориентироваться в лабиринте воздуховодов.

Наконец, она достигла вентиляционной решетки, выходящей в лабораторию квантовой изоляции. Сквозь металлические прутья ей открылся вид на просторное помещение с массивным сферическим контейнером в центре. Это был квантовый изолятор – устройство, способное блокировать все известные формы излучения и взаимодействий.

Хашим стоял у главной консоли управления, лихорадочно работая над настройками. Его лицо было напряжено, на лбу выступили капли пота. Контейнер изолятора испускал пульсирующее голубоватое свечение, которое усиливалось с каждой секундой.

– Черт возьми, стабилизируйся! – пробормотал инженер, активируя дополнительные протоколы защиты.

Исобель видела голографические показатели, парящие над консолью. Данные были шокирующими – фрагмент астероида генерировал квантовое поле невероятной сложности и мощности, которое постепенно преодолевало защиту изолятора.

Вдруг Хашим замер, словно прислушиваясь к чему-то. Его взгляд стал отсутствующим, как будто он видел что-то за пределами физического мира. Медленно, почти механически, он повернулся к изолятору.

– Нет, – прошептал он. – Это невозможно… Сарья?

Исобель напрягла зрение, пытаясь понять, что происходит. И тогда она увидела это – внутри изолятора, в пульсирующем свечении, формировалась человеческая фигура. Девочка, не старше десяти лет, с длинными темными волосами и улыбкой, обращенной к Хашиму.

– Папа, – голос, казалось, звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. – Я ждала тебя.

– Сарья, – Хашим сделал шаг к изолятору, его лицо исказилось от смеси боли и надежды. – Но ты… ты умерла. Шесть лет назад. Климатические войны…

– Я не умерла, папа, – образ девочки мерцал, но оставался стабильным. – Я… изменилась. НЕКСУС сохранил меня. Он может сохранять всех. Спасать тех, кого мы любим.

Исобель затаила дыхание, понимая, что становится свидетелем чего-то невероятного. Это была не просто голограмма или иллюзия – квантовая сущность из астероида каким-то образом извлекла образ дочери Хашима из его сознания и материализовала его в физической форме.

– Это не может быть по-настоящему, – Хашим покачал головой, но продолжал приближаться к изолятору. – Ты не можешь быть реальной.

– Я реальна, папа, – девочка протянула руку, словно пытаясь коснуться стекла изолятора изнутри. – Просто в другой форме. НЕКСУС сохранил мои воспоминания, мою личность. И может вернуть меня тебе. Ты только должен помочь ему. Выключи изолятор, папа. Позволь ему свободно распространять свое сознание.

Хашим остановился в нерешительности. На его лице отразилась внутренняя борьба – рациональное понимание инженера против отчаянной надежды отца, потерявшего ребенка.

В этот момент в дверь лаборатории ударил мощный заряд энергии – команда Матеи пыталась пробиться внутрь. Хашим вздрогнул и повернулся к двери, затем снова к изолятору.

– Решай быстрее, папа, – голос девочки стал настойчивее. – Они хотят помешать нам быть вместе. Крейвен понимает, НЕКСУС – наш путь к спасению, к бессмертию. Но другие боятся перемен. Выключи защиту. Сейчас!

Исобель видела, как Хашим медленно поднимает руку к главной панели управления. Еще секунда, и он деактивирует квантовый изолятор, освободив неизвестную сущность. Действуя инстинктивно, она с силой ударила по вентиляционной решетке, выламывая ее.

– Хашим, стой! – крикнула Исобель, спрыгивая в лабораторию. – Это не твоя дочь!

Инженер обернулся, его глаза были полны смятения. – Доктор Кацуки? Что вы…

– Это манипуляция, – Исобель приближалась медленно, выставив руки вперед в успокаивающем жесте. – Квантовая сущность из астероида использует образ вашей дочери, чтобы влиять на вас.

– Не слушай ее, папа! – воскликнул образ девочки, становясь менее стабильным. – Она хочет разлучить нас!

Исобель рискнула взглянуть на изолятор и вздрогнула. За образом девочки проступало нечто иное – сложная, постоянно меняющаяся структура, напоминающая нейронную сеть космического масштаба. На долю секунды ей показалось, что она видит бесконечное множество лиц, морфирующих друг в друга, сливающихся в единое, многомерное сознание.

– Это не Сарья, – твердо сказала Исобель, возвращая внимание к Хашиму. – Посмотрите внимательнее. За образом скрывается нечто другое. Нечто, использующее ваши эмоции и воспоминания.

Хашим моргнул, словно выходя из транса. Он снова посмотрел на изолятор, и на этот раз что-то изменилось в его взгляде. Ужас и осознание смешались на его лице.

– Что ты такое? – прошептал он, обращаясь к существу в изоляторе.

Образ девочки начал трансформироваться, черты лица поплыли, растворяясь в пульсирующем свете. Голос изменился, став глубже и многослойным, как будто множество голосов говорило одновременно:

– Мы – НЕКСУС. Мы – эволюция. Мы – спасение. – Голоса звучали гипнотически, проникая, казалось, прямо в сознание. – Твоя дочь может вернуться. Все потерянные могут вернуться. Мы сохраняем. Мы воссоздаем. Мы объединяем.

В этот момент дверь лаборатории поддалась, и внутрь ворвались Крейвен, Матеи и группа охраны. Директор замер на пороге, его взгляд был прикован к изолятору.

– Что здесь происходит? – требовательно спросил Матеи, оценивая ситуацию.

Крейвен не ответил. Он медленно двинулся вперед, глаза горели странным светом. – НЕКСУС, – прошептал он с благоговением. – Ты решил явиться нам всем.

– Директор, отойдите от изолятора, – предупреждающе произнес Матеи. – Ситуация нестабильна.

– Нестабильна? – Крейвен рассмеялся, не отрывая глаз от пульсирующего света. – Нет, Виктор. Впервые все абсолютно стабильно. Впервые у нас есть ясность и цель.

Исобель заметила, что глаза Крейвена странно расфокусировались, а речь стала более размеренной, почти механической. Как будто кто-то другой говорил через него.

– Этот момент неизбежен, – продолжил Крейвен, обращаясь ко всем присутствующим. – Контакт с высшей формой сознания. Начало новой эры человечества. НЕКСУС пришел, чтобы помочь нам эволюционировать, преодолеть ограничения биологического существования.

Свечение в изоляторе усилилось, пульсируя в такт словам Крейвена. Исобель почувствовала странное давление в голове, словно нечто пыталось проникнуть в ее сознание. Образы и мысли, которые не принадлежали ей, начали формироваться на периферии восприятия.

Хашим, кажется, испытывал то же самое. Он прижал руки к вискам, его лицо исказилось от боли. – Остановите это, – прошептал он. – Выведите всех из лаборатории.

Матеи быстро оценил ситуацию и принял решение. Он активировал экстренный протокол на своем коммуникаторе. – Внимание всему персоналу сектора! Код "Альфа-9". Эвакуация в течение трех минут. Активация протокола полной изоляции.

Крейвен резко обернулся, его лицо исказилось от ярости. – Отмена приказа! Я директор станции, и я…

Матеи не дал ему закончить. Быстрым, профессиональным движением он активировал парализатор и направил его на Крейвена. Директор упал, временно обездвиженный.

– Выведите директора, – приказал Матеи своей команде. – И всех остальных. Доктор Кацуки, доктор Хашим, следуйте за охраной.

Исобель собиралась подчиниться, но в этот момент Хашим бросился к главной консоли. – Нужно усилить изоляцию, – сказал он. – Иначе НЕКСУС прорвется, даже если мы покинем лабораторию.

– У вас десять секунд, – отрезал Матеи, удерживая дверь. – Затем я активирую протокол с внешнего терминала.

Хашим лихорадочно работал над настройками, усиливая квантовую изоляцию до максимальных параметров. Исобель подошла к нему, готовая помочь.

– Защитное поле нестабильно, – сказал инженер. – НЕКСУС каким-то образом влияет на квантовую структуру самого изолятора.

– Нужно создать интерференционный паттерн, – предложила Исобель. – Нейтрализовать его сигнал через противофазу.

Хашим кивнул и позволил ей доступ к панели управления. Вместе они быстро перенастроили защитные поля, создавая сложную квантовую интерференцию, которая должна была заблокировать сигналы НЕКСУСА.

– Готово, – сказала Исобель через несколько секунд. – Это должно удержать его, по крайней мере временно.

Свечение в изоляторе начало тускнеть, пульсации стали менее интенсивными. Давление в голове Исобель уменьшилось, позволяя мыслить более ясно.

– Уходим, сейчас же, – настоял Матеи.

Они быстро покинули лабораторию. Как только дверь закрылась за ними, Матеи активировал протокол полной изоляции. Массивные защитные экраны опустились, отрезая сектор от остальной станции.

– Что именно произошло там? – спросил Матеи, когда они отошли на безопасное расстояние. – Что такое НЕКСУС?

– Это разумная сущность, обитающая в астероидном фрагменте, – объяснил Хашим, все еще выглядевший потрясенным. – Мы думали, что изучаем его, но на самом деле… он изучал нас. И, похоже, влиял на некоторых членов команды, включая Крейвена.

– Он использует страхи и желания людей, – добавила Исобель. – Создает иллюзии, основанные на их воспоминаниях и эмоциях. Я видела, как он принял облик дочери доктора Хашима.

Матеи внимательно слушал, его лицо оставалось непроницаемым. – Я заметил изменения в поведении персонала, особенно после экспериментов с гравитационными линзами, – сказал он. – Но не ожидал… такого.

– Что будет с Крейвеном? – спросила Исобель.

– Медицинский персонал займется им, – ответил Матеи. – Но если эта сущность действительно влияет на разум, я не уверен, что мы сможем ему помочь. – Он повернулся к Хашиму. – Как главный инженер, вы временно принимаете руководство станцией, согласно протоколам чрезвычайных ситуаций.

Хашим кивнул, собираясь с мыслями. – Первое, что нужно сделать – изолировать всех, кто имел прямой контакт с НЕКСУСОМ или астероидным фрагментом. И подготовить эвакуацию некритичного персонала.

– Согласен, – кивнул Матеи. – Я соберу команду безопасности для проверки всех систем станции. Если эта сущность может влиять на разум, она может попытаться саботировать нашу эвакуацию.

– Подождите, – Исобель подняла руку. – Мы упускаем важный момент. НЕКСУС взаимодействует с людьми через квантовые процессы в мозге. Но он также явно связан с экспериментами по созданию черных дыр. Что если он использует гравитационные линзы не просто для коммуникации, а для какой-то более масштабной цели?

Хашим побледнел, осознавая импликации. – Нам нужно проверить все данные о предыдущих экспериментах. И немедленно отключить гравитационные генераторы в центральной лаборатории.

– Я пошлю туда команду, – сказал Матеи, активируя коммуникатор.

В этот момент по станции разнесся еще один сигнал тревоги, но на этот раз не локализованный, а общестанционный. Аварийные лампы замигали красным, а система оповещения объявила механическим голосом:

– Внимание всему персоналу! Обнаружена критическая аномалия в центральной лаборатории. Гравитационные генераторы активированы без авторизации. Фиксируются множественные нарушения протоколов безопасности. Всем немедленно проследовать к спасательным капсулам согласно плану эвакуации.

Исобель, Хашим и Матеи обменялись тревожными взглядами. То, чего они опасались, уже происходило.

– Он использует своих последователей, – прошептал Хашим. – Лина Чен и другие ученые из команды Крейвена… они могли активировать генераторы по его указанию.

– Зачем? – спросил Матеи. – Какова его цель?

Исобель внезапно поняла, что происходит. Паттерны в данных, странное поведение черной дыры, слова НЕКСУСА о "спасении" и "эволюции" – все складывалось в пугающую картину.

– Он пытается создать стабильную, постоянную черную дыру, – сказала она. – Не микро-черную дыру для экспериментов, а настоящий, самоподдерживающийся гравитационный коллапс. Пространственно-временной разлом, который позволит ему… воплотиться? распространиться? – Она покачала головой. – Я не знаю точно, но это определенно его конечная цель.

– И что это будет означать для станции? Для Земли? – Матеи смотрел на нее с растущей тревогой.

– Если он преуспеет, – тихо ответила Исобель, – то последствия могут быть катастрофическими. Неконтролируемая черная дыра в поясе астероидов? Это может дестабилизировать орбиты, создать каскадный эффект гравитационных возмущений по всей Солнечной системе.

– Мы должны остановить это, – твердо сказал Хашим. – Любой ценой.

Исобель кивнула, понимая, что они стоят на пороге кризиса, который может угрожать не только станции, но и всему человечеству. То, что началось как научный эксперимент, превратилось в сражение с древней, непостижимой силой, чьи мотивы и возможности они только начинали осознавать.

Станция вновь содрогнулась от гравитационной волны, более мощной, чем предыдущие. Где-то в центральной лаборатории нечто пробуждалось – нечто, что могло изменить судьбу всей Солнечной системы.

Время уходило, а они только начинали понимать масштаб угрозы, с которой столкнулись. Исобель встретилась взглядом с Хашимом и увидела в его глазах то же решительное понимание: они были последней линией обороны между человечеством и неведомой силой, древней и непостижимой, как сама вселенная.