Читать книгу S-T-I-K-S. Вера: миссия «Выжить» - - Страница 2

– Прости, ты что? Что?.. Ща, погоди, у меня, похоже, шарики за ролики заехали, – Веда зажмурилась и потёрла виски указательными пальчиками.

– Мне надоело, что меня здесь постоянно пытаются убить, избить, искусать. Мне надоело. Моему телу надоело страдать. Как оказалось, человеческое тело довольно хрупкая вещь. Мы из мяса и нервов, Веда. Мы страдаем, истекаем кровью, ломаемся, трескаемся, рвёмся. А у квазов… Да у них мышцы, как канаты, а кости как арматура! Как же я задолбалась… Прошу тебя: помоги ты мне!

Веда распахнула глаза, как будто ей сейчас пощёчину дали.

– Ты не понимаешь, о чём просишь, – голос её прозвучал глухо.

– Нет. Не понимаю, – Легавая смотрела ей прямо в глаза. – Но я приму любые последствия. Помоги мне.

Веда тяжело выдохнула, подошла к дивану и плюхнулась на него.

– Это… сложно будет.

– Я вытерплю. Я уже столько всего натерпелась… И это перетерплю.

– Ты не понимаешь, – вздохнула Веда, уже мягче. – Мужчинам-то тяжело переносить трансформацию, а женщинам… почти невозможно. Это больно. Очень больно. Представь: твой позвоночник, кости, мышцы, всё это будет наживую ломаться, меняться, перестраиваться. Без наркоза, без паузы, без стоп слова. Ты видела хотя бы одну девушку-кваза? Их мало. Это редкость. И не только потому, что девочки хотят быть красотками, а не квази-уродками, – она горько хмыкнула, – хотя это, конечно, тоже причина. Просто женщины чаще заражаются или умирают, чем превращаются.

Легавая мотнула головой, отгоняя эту мысль. Ей всё это уже смертельно осточертело. С того дня, как она рухнула в этот больной, безумный мир, он не давал ей передышки, издеваясь как мог. Ломал её разум, истязал тело, бросал в новые испытания. И, похоже, худшее ещё впереди.

– Но ты же знахарь, – она решила воспользоваться грязным приёмом, – ты знаешь, что делать.

– Пхах, – криво усмехнулась та.

– Как там квазами становятся обычно? Вроде при переборе живца или гороха? Про жемчуг точно помню. Но жемчуг жалко…

– Не советую через живец или горох.

– Почему?

– Ты знаешь, что я отвечу.

– “По кочану и кочерыжке”? – Лега почесала переносицу. – Ну так что не так с первым способом?

– Тем, что им надо упиваться систематически… А вот с жемчугом процесс идёт быстрее и… Это не доказано, но ходят слухи среди знахарей, что с жемчуга квазы получаются крепче и сильнее… Ну и дар можешь развить или вовсе новый пробудить… – Веда была предельно недовольна этим разговором и совсем не желала участвовать в обращении своей копии, поэтому отвечала неохотно… Но и оставлять всё на самотёк было нельзя. Пусть если она и станет квази, то это произойдёт только под её строгим присмотром. Только так она могла хоть как-то контролировать или купировать последствия.

– Ну, хорошо… У меня есть ещё две жемчужины. Если белую считать, то три. Как мне их использовать, чтобы стать квазом?

– С белой ты квазом не станешь… Говорила ещё на вводной лекции. Даже наоборот: белая жемчужина помогает вернуть изначальный облик, сделать откат. – задумчиво произнесла знахарка. – А этих двух будет маловато для комбинации, нужна третья, и желательно красная.

– А без неё точно не получится?

– Точно.

– Тогда отправляюсь в рейд, – уверенно сказала Лега, поднимаясь и направляясь к лестнице.

– Стой! Тебе пока нельзя в рейд. Хотя бы дня два подожди, отлежись. Шило, что ли, в жопе? Вот неймётся тебе!

– Нет, у меня как раз эти два дня выходные, – с невыносимым раздражением в голосе выдала Лега. – Потом не будет возможности выйти за пределы стаба из-за работы…

– Погоди, – снова остановила её Веда, подняв ладонь. – Я знаю, где достать нужную жемчужину. Отлежись-ка дома, а я быстренько сгоняю. Только, прошу, давай без тупых решений типа свалила в рейд под шумок, пока меня не было. Я всё достану. Поняла?

Легавая молча кивнула, а потом вдруг спросила:

– А где Берта?

– Рикошет забрал погулять. Скоро вернутся. Он её учит всяким командам.

– Она знает команды. Чему именно он её учит? – в голосе промелькнуло подозрение.

– Понятия не имею.

– И для чего?

– Он прямо не говорит… – Веда отвела взгляд, – но, кажется, в рейды её хочет брать.

– Я ему яйца отрежу, – злобно процедила Лега.

– А я помогу, – отозвалась Веда.

– Его надо вытаскивать из того клуба убийц и нариков, – добавила Легавая усталым голосом.

– Ох, милая… ты права. Но дай ему время. Сам уйдёт. Точнее – сбежит, теряя тапки.

Знахарка поднялась, потянулась, хрустнув суставами.

– Ладно. Я собираться. Дел много.

Веда точно знала, у кого можно без зазрения совести и даже с лёгкой издёвкой на губах отжать красную жемчужину. Вообще, способов безопасно раздобыть жемчуг у неё было довольно много. Во-первых, из-за своих связей и дружбы со многими полезными людьми, она могла попросить жемчужину в долг. Во-вторых, она могла просто пойти в банк и взять “краснуху” в кредит. Но этот случай был делом принципа. Ей хотелось получить жемчуг именно третьим способом. У неё на примете был один человечек. Ну, как человечек… Кваз. Сейчас им можно было крутить-вертеть, как угодно, ибо на нём чувство вины лежало толстым слоем, словно масло на горячем хлебушке. И вот по этой слабости Веда решила пройтись кирзовым сапогом, по полной программе.

Через тридцать минут она уже была у здания администрации. Официально учреждение сегодня не работало, но, когда такие мелочи её останавливали?.. Тот, кто ей был нужен, там жил и находился практически сутками.

У входа дежурил постовой, удивлённый внезапным появлением знахарки. Обо всех посещениях охрану оповещали заранее, а непрошеных гостей разворачивали до дней общего приёма. Но Веда была довольно убедительна: после фальш-убеждений вроде «что ей назначено и что её ждут», затем трёхэтажного мата и потом обещаний выкрутить соски, постовой с недовольством связался с главным:

– Тут знахарь Веда пришла. Сказала, вы её ждёте… – буркнул он, с явным недоверием.

– Впусти, – прозвучал грубый, глухой голос.

Дальше всё пошло быстрее. Веда прошла в вестибюль, поднялась на второй этаж и без стука распахнула дверь в кабинет Эльбруса.

– Здравствуй, Веда, – прогудел кваз, сидя за столом. Его мясистая туша выглядывала из-за мониторов.

На диване сидела Моника. Кто бы сомневался? Ноги изящно согнуты в коленях, одна туфелька едва касалась пола, покачиваясь с лёгкой нетерпеливостью. Красное платье в белый горошек облегало идеальную фигуру. В руках красовалась фарфоровая чашка с чаем, которую она подносила к губам, томно поглядывая на Эльбруса. Улыбка мягкая, невинная, но в глазах блестело что-то хищное. Она слегка наклонила голову, позволяя волосам рассыпаться по плечу, и тут её взгляд скользнул по бесцеремонно ворвавшейся Веде.

– Ну здравствуй, страшный серый волк, – знахарка буравила взглядом здоровяка.

– Кхм… добрый день, Веда, – с заметной насмешкой протянула Моника, обращая на себя внимание.

Веда даже бровью не повела в её сторону. Только чуть приподняла уголки губ. В её взгляде было всё: и яд, и сарказм и прямое, отчётливое: «Вот эту? Мою сестру на эту Шмоню променял?». Эльбрусу тут же стало тесно в своём просторном кабинете.

– Что ты хотела? – сдержанно, спросил он, ожидая, что речь пойдёт о Легавой, и внутренне сжался.

– Красную жемчужину, – спокойно и с нажимом ответила незваная гостья.

Эльбрус удивлённо повёл массивными надбровными дугами, как будто не сразу понял, что услышал. Секунду помолчал. Потом спросил:

– Для чего?

– Не для чего, а для кого.

В этот раз уточнять он не стал, чтобы Моника не поняла ситуацию правильно, иуж тем более неправильно, он неспешно поднялся. Подошёл к железному шкафу, откуда вчера доставал белый жемчуг, затем открыл сейф, достал из него закодированный бокс. Ввёл комбинацию и повернул его к Веде.

Моника чуть не навернулась с дивана от удивления и лёгкой зависти. Нет, это нормально вообще? Значит, она каждый день старается, из кожи вон лезет: чай подаёт, ножки показывает, сюсюкается с этой глыбой да за просто так – а тут эта хабалка заявляется и: «Вынь да положь!» Эт за какие такие заслуги?!

Веда склонилась над двадцатью красными жемчужинами. Минут десять стояла, оценивая их. Потом уверенно выбрала одну, не самую броскую, но идеально подходящую своей копии.

– Забираю эту, – сказала, аккуратно поднимая жемчужину с чёрной бархатной подложки двумя пальцами.

– Позволь всё же поинтересоваться, для чего тебе красный жемчуг? – сзади прозвучал требовательный голос Моники c заметной остротой. – И вообще… такие вещи принято просить с благодарностью. Тебе бы не мешало проявлять больше уважения к главе стаба.

– Шмоника! Пошла ты н-на!.. – развернулась Веда, голос плетью вмазал по ушам. Чай из фарфоровой чашки орхидеи расплескался на ковер.

Веда перевела взгляд на Эльбруса:

– Я смотрю, ты всё-таки принял белу… – покосилась на Монику. – …меры. Это тебе пойдёт на пользу. И да! Не вздумай всё просрать. Между вами ещё не всё потеряно, Эльбрус, – сказала Веда с нажимом, смотря прямо в его чёрные глаза.

Эльбрус застыл. Фраза прошла сквозь него разрядом тока. Он даже не заметил, как знахарка, ухмыльнувшись, показала Монике средний палец и ушла, хлопнув дверью.

Её слова… Они отдавались в его голове стальной вибрацией: «Между вами ещё не всё потеряно».

И тут же в памяти всплыло её лицо: глаза – зелёные, с золотистыми прожилками, словно подсолнухи на летнем поле; родинка на скуле под левым глазом; аромат её волос, тёплое дыхание, мягкость тела, упругая грудь… Всё это обжигало память, оставляя шрам удовольствия и вины одновременно.

– Эльбрус… Мне очень жаль, что тебе довелось лицезреть такое хамство! – голос Моники окатил его кипятком и вернул в реальность. – Если бы я была на твоём месте, я бы ни за что это ей с рук не спустила!

Он поднял взгляд на неё исподлобья, закрыл бокс с жемчужинами, вернул его на место, пытаясь сдержать внутреннее раздражение на свою собеседницу.

– Моника. Мне сейчас нужно поработать. Патроны сами себя не наштампуют. Пожалуйста, отправляйся домой. Мне действительно нужно… уединение. И тишина.

– Понимаю… нелегко быть ксером, – пробормотала та, опуская взгляд. Выглядела дива разочаровано.

Эльба видел каждый её жест, каждое лёгкое покачивание бёдер, мягкий голос, игривый блеск в глазах – и всё это, обычно действующее на мужчин безотказно, конкретно на него уже не имело никакого эффекта. Её шарм здесь уже был бесполезен.

***

Не успела Веда переступить порог, как её уже атаковала Легавая.

– Достала? – с несвойственным ей нетерпением спросила она.

– Воу, да достала, но ты свои пакшонки прочь убери! – фыркнула Веда, мгновенно спрятав руки с бархатным мешочком за спину. – Тебе сначала заживить рану надо.

– Веда… – голос Легавой потемнел. – Не надо тянуть кота за неприличные места…

– Женщина, ты не забывай, что я знахарь. – Голос Веды окреп, в нём зазвучала упрямая твердость. – Я не собираюсь оттягивать момент – это бесполезно. И отговаривать тебя не буду. У тебя два дня. Два. Чтобы отлежаться, залечить всё. Потом уже будем проводить нашу… квази-терапию. Нельзя и без того измученное тело подвергать ещё большему и опасному стрессу! Хватит быть такой тупой!

В этот момент распахнулась входная дверь, и в дом ввалился сияющий от самодовольства Рикошет с не менее сияющей Бертой на поводке. Овчарка, разумеется, устроила своё традиционное шоу: подскочила к хозяйке, завиляла хвостом-пропеллером.

– Я помою, – коротко бросила знахарка, увлекая Берту за ошейник и уводя её вверх по лестнице, спасаясь бегством от предстоящего разговора между Легавой и Риком.

– Привет! Рад тебя видеть! – воскликнул тот с искренней, даже детской радостью. На нём была мотоциклетная куртка из толстой кожи, кожаные штаны, тяжёлые налокотники и крепкие наколенники – полный комплект байкера, которому не хватало только шлема для завершённости образа. Легавая скользнула взглядом по его экипировке: как ему вообще не жарко в таком прикиде? Под такой плотной кожей всё должно было вариться и преть, как в парилке.

– Зачем тебе Берта? – резко и рыча, спросила она. Ни “привет”, ни “как дела” – сразу к делу.

– А, эм-м… Ну, понимаешь… Я тут решил с ней позаниматься, ей же нужно быть в форме, свой дар тоже развивать… – замялся он, начав затирать, как школьник перед директором.

– Кто тебя надоумил её брать в рейды?

– Слушай, ты…

– Нет, ты слушай. – Голос Легавой перешёл в ледяной регистр. – Решил быть членом мерзотного клуба маргиналов – ладно. Решил вставить мне нож в спину и провернуть его под давлением Слона – ладно. Решил меня избегать, как побитая собака – тоже ладно. Решил нагло отжать мою половину дуплекса – да, плевать. Но вот не смей. Не смей прикасаться к тому, что мне дорого. Берта – моя собака. Веда – моя сестра. И пока ты находишься в клубе моральных уродов, даже близко не думай к ним подходить. Ясно тебе?!

– Ты… да ты чего хоть?.. Вера, ты чего?.. – испуганно, растерянно промямлил Рикошет, отступив на шаг назад.

Вера, теперь же Легавая, всегда была девушкой с характером. С ней нельзя было обращаться легкомысленно: палец в рот не клади – руку откусит по локоть. Но ещё никогда прежде она вот так агрессивно не показывала зубы… Всё, что они пережили вместе: попадание в этот жуткий мир, бесчисленные опасности, потеря Карла Максимыча – сблизило их. Рикошет ощущал, что Вера – это не просто знакомая или коллега. Когда проходишь с кем-то через ад, формируется своя особая и уникальная связь. И он верил, что эта связь есть между ними. Но… то, что он видел сейчас… Та, кто стояла перед ним, совсем не была той Верой, которую он знал. Перед ним была совсем другая девушка, озлобленная, израненная, отдалившаяся и одновременно непостижимо родная. Сердце сжалось от удивления и боли.

– Я тебе не Вера. – Легавая покачала головой, скидывая с себя осколки разочарования и обиды. – Нету Веры. Вера умерла там, с Карлом Максимычем, на той злосчастной заправке. Я – Легавая. Хотя и Легавую чуть не убили… – она медленно повернула голову влево и кивнула. – Вон, на той самой дорожке. Твои милые друзья постарались, которые свалили из стаба, когда поняли, какая кара за ними придёт. Я тебе настоятельно советую валить на хрен из этой пропащей общины и вступить, наконец, в нормальный рейдерский клуб. Я перестала тебя узнавать…

– Я тоже… – тяжело вздохнул он, опустив голову, – я тоже перестал тебя узнавать…

Он вышел. Дверь за ним захлопнулась.

– Добро сжимает кулаки и делается злом1? – спросила Веда, стоя наверху лестницы.

Легавая обернулась на голос копии. Тяжко выдохнула, но промолчала. Просто прошла мимо той в свою спальню. Внутри неё бушевала буря: яростное, жгучее желание разодрать Рику лицо, одновременно с этим её одолевала противоречивая, болезненная жалость к этому «придурку». Он не понимал, во что ввязался. Ни на мгновение. И это странное желание защитить его от самого себя, несмотря на её собственный, кипящий гнев, лишь усиливало внутреннее напряжение. Всё становилось слишком запутанным… распутать бы потом…

Рикошет развалился на диване в своей гостиной, где пахло макаронами по-флотски, дезодорантом Маргоши и его горькой обидой. Он жаловался своей девушке с неописуемым, болезненным надрывом.

– Она на меня взъелась, как бешеная, – гнусавил он, растирая переносицу. – Обвиняла меня, моих товарищей… Говорила, я предатель… Хотя, чёрт, может, так оно и есть?..

Он сглотнул. Нет, он бы не признался в этом вслух. Даже себе в зеркало не сказал бы. Но ощущение совершённой им подлости разъедало изнутри, как кислота.

– Она ж сама таскает Берту в рейды! – выпалил он, пытаясь оправдаться. – Почему тогда мне нельзя? Я чем хуже? И с чего вдруг это “её собака”? – передразнил он её слова.

Маргоша сидела напротив, в кресле, слегка покачивая стройной, веснушчатой ножкой. На лице играла мягкая, материнская полуулыбка, а в уголках глаз притаилась лёгкая тень жалости – не к нему, а к самой ситуации, к тому, во что превращались отношения между когда-то близкими людьми.

– Ты задаёшь не те вопросы, малыш, – мягко и ласково сказала она, целуя его в лоб. – Её пытались убить члены твоего клуба… Чуть не прирезали Берту, в которой ты сам души не чаешь… А ещё мы оккупировали её дом. Ты сейчас звучишь, как обиженный ребёнок, неспособный понять или признать чужую справедливую злость…

Она медленно провела длинными пальцами по его рыжеватым, давно не стриженным волосам, в которых поселилась неряшливость, и чуть наклонилась ближе.

– Ты лучше пока не лезь к ней. – Очевидно же, после всего, что она пережила, она не в себе. Всё устаканится со временем, – добавила, глядя ему прямо в глаза. – А что на счёт тебя… Возможно, тебе стоит по-новому расставить приоритеты, вспомнить, кто на самом деле твой друг, а кто может причинить боль…

– Может… – хрипло сказал Рикошет, опуская глаза. – Может, мне и правда стоит уйти… из клуба.

Маргоша промолчала. Это должно было быть его решение, хоть этим разговором она в очередной раз подтолкнула его на эту мысль.