Читать книгу S-T-I-K-S. Вера: миссия «Выжить» - - Страница 3

2

Веда всё же с трудом, угрозами, шантажом, подкупом и слезами уговорила Легавую перенести приём жемчуга, хотя вообще-то обещала этого не делать. Эти женщины… такие непостоянные… Сама же Лега и без того потихоньку успокаивалась, приходила в себя. Наверное, время всё же способно лечить. И прежде, чем принимать подобные серьёзные решения, надо над ними хорошенько поразмыслить, а не бросаться в омут. Мир больше не бесил, и грозовые тучи постепенно расползались над её головой.

На работе совсем скучно стало, так-то этому радоваться надо, но безделие разлагало морально. За прошлую неделю она с Муном закрыла пару висяков, и теперь сидела прокрастинировала. А сам Мун нисколько не страдал от безделия. Он развлекался, как мог: то за пирожками, то за пончиками, то сбегает на пару часов в соседний отдел – просто «уточнить что-то у коллег», то поиграет с Легавой «угадай слово», в целом – серьёзные, полицейские, трудовые будни.

Полкана на месте почти не бывало. Тот всё копался в деле Кости́. Часто выезжал куда-то. Только вот результатами он делиться не спешил, и дело пахло скорее провалом, чем успехом.

А потом… ближе к вечеру одного рабочего дня, открылась тяжёлая входная дверь в отделение полиции. В вестибюле послышались голоса, один из которых был до отвращения знаком.

Уж вошёл в отдел следователей как будто в клипе снимался: походка от бедра, улыбка широкая и белоснежная. Медовые глаза буквально стреляли искрами на поражение. Непонятно, кого он правда собирался подстрелить ими, но выглядело это эпично. Если бы в отделе сейчас наводила порядок уборщица Мари, то ей бы харизма Ужа прилетела прямо в сердечко. Кошка проводила его до стола Легавой, бросив на неё свой фирменный сучий взгляд.

– О! Привет. Ты ещё здесь? – наиграно удивился Уж, кивая на настенные круглые белые часы, которые показывали семь вечера.

– Ну, как видишь, – спокойно ответила Легавая.

– М-м-м, я слышал, ты опытный следователь, дела щёлкаешь как орешки, – протянул он с ядом в голосе. Такой он… пассивно-агрессивный тип.

У экрана своего ноутбука замер Мун. Зиккурат отвлёкся от чашки с кофе. Молох, не отрывая от парочки взгляда, выключил звук в наушниках. Индус застыл, переходя между отделами. Шоу начинается?

– Не поможешь ли ты мне раскрыть одно неимоверно сложное и интересное дельце? – Уж поиграл бровями.

– Чего это он так улыбается?.. – подумала Лега, открывая ящик своего стола. Достала чистый белый лист формата А4. Следом за ним выудила ручку, которую держала исключительно для потерпевших. Положила всё на стол перед Ужом, при этом не глядя на него. Не хотелось пачкать глаза его ужимками.

– Пиши заявление, – сказала она откровенно уставшим голосом. – ЗАЯВЛЕНИЕ. Я, такой-то такой-то, проживающий по адресу: такому-то, прошу рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела по факту: тут указываешь суть происшествия, дату, место, обстоятельства, предполагаемых участников. Далее, сообщаю следующее: излагаешь события по порядку, ясно, подробно, без эмоций, но с фактами – что, когда, где, кто, что украли, сказали, ударили, испарилось. Приложения, если есть, указываешь: при наличии фото, видео, скриншотов переписки, медицинских справок, свидетельств очевидцев и прочего. Далее, ставишь подпись с расшифровкой и дату, – водя ручкой по листу объясняла она ему.

После чего откинулась в кресле, скрестив руки на груди. В её глазах сквозило раздражение и усталость. По осанке, по прижатым плечам, по сжатым губам было видно: Уж – тот, кого она сейчас видеть не хотела. И чего он вообще припёрся? Явно не просто так. Да и не верилось ей, что какой-то идиот сунулся вредить шишке стаба. Это шоу было ради чего-то другого.

– Не-е-е-ет, – протянул Уж, возвращая ей ручку с листом, а его улыбка стала шире. – Пошли, покажу тебе кое-что. Возможно, ты сразу раскроешь дело, так сказать, по горячим следам поймаешь незадачливого вандала.

– Тебе в другой отдел, – холодно отрезала она, демонстративно постучав кипой папок о стол. – Мой отдел вандализмом и мелкой порчей имущества не занимается.

– Пошли-пошли, – поманил он и зашагал к двери, не дожидаясь её согласия.

– Аххх… – Лега раздражённо выдохнула, постояла с секунду, пялясь в белый потолок, и последовала за ним.

Они вышли из здания. Перед отделением, помимо машин сотрудников, стояли две чужие и служебные. Первая машина – легковушка с зелёными полосками на блестящем капоте, это была машина Ужа. Вторая – огромный, модифицированный Ошкош Эльбруса.

У Леги заиграло волнение внутри. Плечо тюкнуло тупой болью, как напоминание: не расслабляйся. А ведь её почти отпустило, она уже не так сильно злилась на него – это чувство перешло в грусть, унылую безысходность, какое-то даже сожаление. И вот теперь, когда она увидела его машину, почему-то всё внутри сжалось в одну точку и завибрировало. Кто сидел сейчас в Ошкоше, было не видно – стёкла наглухо тонированы. Но она боялась с ним столкнуться, боялась, что он сейчас выйдет из своего мини-дома на колёсах и… И? И она не могла придумать, что сделает с ней.

Уж, заметив её лёгкое напряжение, неожиданно сменил тон. Голос стал чуть теплее:

– Не переживай. Он уехал. Решил тряхнуть старой задницей, вспомнить лихие времена и потрэйсить. Выпустить пар.

– Старой задницей?.. Сколько ему? – скривилась Легавая, поджав губу.

– Ну, около сорока шести уже. Короче, дед, – пожал плечами Уж и повёл её дальше, предвкушая её реакцию.

– А тебе тогда сколько?

– Мне? 38!

Уж жестом пригласил её к своей машине, и с ехидной улыбкой указал рукой на правый бок. Сначала Легавая не поверила. Подошла ближе. Красной краской, кривыми, торопливыми буквами по всему правому борту шла волной строчка:

“ОТДЕЛ ПО БОРЬБЕ С НЕВЫЛИЗАННЫМИ ЖОПАМИ!”

Легавая молча смотрела. Почерк… да… знакомый… Только наклон специально изменён влево, чтобы не палиться. Не помогло, всё равно слишком очевидно.

Уж, сияя, уже указывал на капот: “ПОДПОЛКОВНИК ЛИЗОЖОП”.

– Это ещё не всё, – сказал он с масляной вежливостью, – пройдём дальше?

Подошли к Ошкошу. Так как его расцветка камуфляжная, на ней краску видно плохо, но она там есть: “ГРЯЗНАЯ ЖОПА”.

– Ну что скажешь? Интересно, кто же этот неуловимый вандал? Узнаем ли мы когда-нибудь правду?.. – Он состроил задумчивую мину и начал театрально почесывать щетинистый подбородок.

– Веда, блин… – подумала Лега про себя.

Под стать ситуации небо над отделением затянуло сизой хмарью, воздух стал тяжелее, как будто вот-вот хлынет дождь. Атмосфера была нервная, наэлектризованная. Раздражение культивировалось в Легавой, как пар в кипящем чайнике.

– Завязывай этот цирк, – резко бросила она, желая прекратить как можно скорее эти игрища.

Уж не обиделся, наоборот – глаза его тоже хитро сощурились, в них вспыхнул огонёк.

– Короче, скажи ей, что на первый раз прощаю. На второй – отшлёпаю.

Легавая вяло вздохнула, перекатила взгляд в сторону, и закрыла глаза рукой.

– Сам скажи.

– Э, нет, – Уж покачал головой, посерьёзнел. – Давай-ка ты. Объясни, что она в первую очередь тебя подставляет. Ты ведь, как-никак, “уважаемый сотрудник полиции”. А тут вот такие пакости… Детский сад.

С этими словами он запрыгнул в свою легковушку, хлопнул дверью так, что даже ворона на столбе вздрогнула. Мотор рыкнул, и тачка мягко вырулила с парковки. Почти сразу за ней тяжело тронулся с места Ошкош.

Легавая осталась стоять на улице. Порыв ветра дёрнул рукав её майки и разметал пряди волос по лицу.

Какая-то хмурая, тягучая скука вдруг накатила на неё, как серая болотная жижа. Настроение в момент сдулось, как проколотый шарик. Не сказать, что и до этого она была в восторге от жизни, но сейчас… А ведь, по-хорошему, Легавая могла бы даже порадоваться этой пакости от Веды. Ну да, мелко, мстительно, по-детски, прям в её духе. Но ведь забавно. Однако на сердце – не злорадство, а глухая, неприятная тоска. Где-то внутри кольнуло, щемануло. Но через десять минут случилась приятность, которая вновь выправила её настроение. Ей выдали первую зарплату. Шестьдесят споранов и десять горошин.

– Почему так много? – удивилась Лега, уставившись на конверт.

Полкан, выглядящий так, будто его только что вытащили из-под БТРа, поднял на неё усталый взгляд.

– А надо меньше? – И тут же, с актёрской подачей:

– Ну давай тогда половинку обратно. – протянул руки, пальцы скрючились, как у жадного гоблина.

– Э-э-э-э… нет! – Легавая мигом спрятала конверт за спину. – Штраф… – замялась. – За покушение на главу стаба… Должны же были списать какую-то часть с зарплаты.

– А, его и так списали. Всё, ты ничего не должна. Уж распорядился. – отмахнулся Полкан.

Она кивнула.

– Ладно. Спасибо.

Она не стала задавать лишних вопросов. И Полкан не стал уточнять, с какой это радости с неё списали огромный штраф. Она прекрасно понимала, что это очередная оплата или извинение со стороны незадачливого любовника-каннибала. Обрадовалась ли она такому извинению? Неясно. В тот момент она не понимала, что чувствует и что должна чувствовать. Наверное, по-хорошему стоило ворваться в кабинет кваза, швырнуть конверт с пластиковыми споранами прямо ему в табло, и как в дешёвой мыльной опере, проорать: «Не нужны мне твои подачки, и не надо с меня штраф списывать, ты чудовище!» – и смачно плюнуть для полноты картины. Но плеваться Лега не умела, cлюна бы просто не долетела, и обплевать она могла только себя. Да и страшно ей было с ним встречаться. Так стоп… из стаба, по словам Ужа, он свалил. Так что не получится ни плюнуть, ни бросить подачку. Ну и ладно.

И вот тут её и перекосило. Она вспомнила, как однажды локтем Эльбрусу в рожу съездила. А ведь у них с самого начала всё шло через одно место и задом наперёд. Надо было насторожиться ещё тогда, и не целовать его…

– Тьфу, дурь собачья, – пробормотала она под нос, отгоняя мысли, как назойливых комаров.

Поймала прищуренный взгляд Полкана, и быстро смылась в закат с получкой.

Уже после службы, она дотащила своё уставшее тело до клуба Жало. Давно обещала заглянуть, но то работа, то нервы, то просто нежелание кого-либо видеть. А тут… самой вдруг захотелось простого, весёлого общения.

Когда она вошла, тёплый, чуть прокуренный воздух, запах алкоголя и жареного перца в гриле обволокли её. Музыка играла ненавязчиво и приглушённо. Какое же всё-такие это уютное, по-своему родное местечко. И тут же послышался весёлый голос:

– Каки-ие-е люди в нашей скромной обители! Ну вы только гляньте! – Жало развёл руки в стороны.

– Всем привет, – мягко улыбнулась Легавая.

– Ну привет! Где пропадала-то? – сразу же подлетела Лиса.

– Работу вот работала, – она отвела взгляд в сторону.

– А у нас, между прочим, новости, – лёгкой поступью с верхнего этажа спустилась Серена, её цыганские серьги позвякивали при каждом шаге. На ней был тёмный комбез, волосы собраны в конский хвост. – Окси видели. За три сотки километров отсюда с её группой херососов в одном стабе.

– Так?.. – Легавая подняла бровь.

– Чо “так”? Можем выехать в рейд. Заодно – навестить нашу “подружку”, – с холодной усмешкой покачала головой Серена.

– Кажется, это будет проблематично, – нахмурилась Легавая. В голове уже крутилось: “блин, у меня же график… Надо брать отгулы… А ещё и квазом стать хотела…”, но вместе с этим взыграла кровь.

– А когда бывает легко? – с вызовом посмотрела на неё Серена.

На стойке перед Легой появилась бутылка сидра, холодная, в капельках конденсата.

– Угощайся, – сказал Жало, кивнув в сторону бутылки.

– Спасибо.

– Ну так чё? Погнали? – Серена выпрямилась, упёрлась руками в стойку.

– Прям щас?.. – удивлённо вскинула брови Легавая.

– Ой, ну не, давай так, месяца через два, – с ядовитым сарказмом отозвалась Серена. – Чтобы сучка ещё дальше отъехала. Чего тянуть-то, правда?

– Серена! – Жало мягко хлопнул её по плечам. – Ты куда вперёд паровоза несёшься? Не, ну ты глянь! Неделю назад из больнички вылезла – уже руки чешутся в рейд идти, ёбла бить!

Серена фыркнула, но не ответила. Вместо этого она с неожиданной нежностью обхватила руки Жала и прижалась к нему.

– Короче, выезжаем через дня три. Ты как? – обратилась она к Легавой, без давления, но с настойчивым интересом.

– Придётся брать отгул…

– Едем дня на четыре. Максимум – на неделю, – серьёзно сказал Жало, поднимая глаза на самодельный календарь, мысленно отмеряя на нём дни.

Кстати, а как вообще вести календарь в совершенно новом мире? В Форт Воля календарь установил сам глава стаба, отталкиваясь от даты своего попадания в Улей.

В иной ситуации люди поступили бы иначе: оказавшись в абсолютно новом мире, они стали бы наблюдать за светилами, за солнечными и лунными циклами, за сменой сезонов, обнулили бы год. Ведь логично, что общий календарь должен быть привязан не к воспоминаниям о Земле, а к естественным ритмам нового мира. Но здесь всё работало иначе. В Улье не существовало привычной смены времён года. Кластер прилетал и закреплял за собой сезон. Лето могло тянуться бесконечно, зима не кончаться годами. А затем рядом загружался новый кластер, который временно мог влиять на соседние, и климат перезагружался: наступала осень на пару недель, весна на несколько дней, пока всё снова не приходило в равновесие.

Со светилами тоже было неладно. Луна? Она то появлялась, то исчезала, и никаких привычных циклов за ней не наблюдалось. Солнце? Непонятно, совершала ли планета вокруг него полный оборот, и был ли Улей вообще планетой. Может, солнце здесь просто включали и выключали по чьей-то прихоти? Никто из попавших сюда не знал, светит ли оно одновременно во всех кластерах или только в отдельных. А может вообще, этот мир представлял собой искусственное пространство – Диск Алдерсона, Мир-кольцо, Сферу Дайсона?

Эльбрус не стал ломать голову. С того дня, как он появился в Улье, он начал отсчёт от своей даты. И большинство его поддержало: спорить смысла не было. Тем более загрузка кластеров почти всегда происходила в одну эпоху, в пределах одного года. Случаи, когда попадал кластер из другого десятилетия, а тем более века, были совершенной редкостью. Не будем более ломать об этом голову, вернёмся к нашим мстителям.

– Хорошо, – ответила Легавая, уже мысленно собирая рюкзак и отмеряя километры.

Служба в стабе выжала из неё все соки. Всё стало однообразным, сухим, скучным: протокол, отчёт, допрос, кофе, повтор. Не хватало движения, не хватало риска, не хватало запаха свободы. Ей нужно было сбросить напряжение, выпустить наружу эмоции, отыграться хотя бы на заражённых за всё, что навалилось в последнее время. Почему бы и не принять это предложение? Заодно – вернуть Окси должок с процентами.

Нет, она вовсе не была мстительной. Обычно предпочитала вычёркивать из памяти и из жизни как неприятные события, так и людей, которые их спровоцировали. Но эта ситуация была принципиально иной. Пока Окси ходит по этой земле, покоя Легавой не будет. Она просто не сможет чувствовать себя в безопасности и будет постоянно тревожиться за себя и близких.

***

– Не, ну ты гля! У тебя точно шило в заднице! – вскинулась Веда, грозно подаваясь вперёд через стол. Блондинистые локоны взметнулись вперёд, глаза извергали молнии.

– А фто не так? – Легавая даже не подняла взгляда. Вместо этого она сосредоточенно подметала остатки карбонары с тарелки кусочком хлеба.

– Ну тебе не кажется, что после всего случившегося дурдома стоит, как бы, в состоянии покоя хотя бы месяц лишний побыть, нет?! – Веда хлопнула ладонью по столу. Посуда подпрыгнула. Чашка с кофе выдала судорожный плевок на блюдце. – Ты сознательно себе приключения на задницу находишь!

Легавая хрустнула огурцом. С выражением глубочайшего философского недоумения посмотрела на свою копию:

– Не понимаю твоих вофмуфений.

– Да ну тебя! Каждый раз! Каждый грёбаный раз, когда ты возвращаешься из рейда, ты ноешь, что больше никогда в жизни и ни в какой рейд не пойдёшь! Но стоит тебе немного отсидеться дома, как петух в задницу долбить начинает! О?! Ты же понимаешь, что твой квазий апгрейд откладывается? – она прищурилась и демонстративно подняла бровь. Голос звучал строго, но вот в уголке губ еле заметной тенью притаилась такая себе маленькая, ехидная победа.

– Эх, а это пефально, конефно… – Легавая выразительно вздохнула, театрально опуская плечи. – Ну, вадно… Уфпеется! Омномном.

– Ты ненормальная, – буркнула Веда, но в голосе уже не было злости.

Легавая взяла мини-отпуск на работе. Во втором отделе появилось пополнение: два бывших ДПСника, найденные буквально на ближайшем городском кластере, влились в коллектив. Теперь, если что – помогут Муну с внезапными делами. Но, к счастью, в стабе сейчас было затишье на криминальном фронте.

Что же касается даров… Сама Легавая не сидела на месте: ремнанта потихоньку развивала, а вот телепатию приходилось глушить – слишком навязчивая, глючило её, иногда включалась сама по себе, считывала то, что совсем не стоило. За два дня до рейда она уловила мысли Веды, те хаотично бегали в её голове, рисовали какие-то страшные картинки с участием Леги. Причём такие, что “телепатка” потом целый вечер ходила сама не своя. Мда уж. Телепатический “думскроллинг” до добра не доводит.

Как и опасалась Лега, из-за подобных мыслей Веда немного погодя была категорически против рейда. Не просто «а может лучше не надо?», не «давай в другой раз», а именно что – категорически. Её несгибаемое «нет» грохнуло так, что Легавая чуть не подавилась чаем.

– Не надо тебе этого! Оно того не стоит! Не надо мстить ей! Она сама сгинет и без твоей помощи! А если пойдёшь за ней… Как бы она потом не утащила тебя за собой…

Легавая пыталась парировать, но спор быстро превратился в затяжной мозговой штурм с элементами мелодрамы. Где-то между «ты хочешь, чтобы я тебя по частям на разных кластерах собирала?!» и «ты же понимаешь, я потом себе этого не прощу», проскальзывали попытки Веды, порой отчаянные и судорожные, заглянуть в обозримое будущее. Но, видимо, будущее упорно показывало средний палец. Никакой конкретной картинки она не видела. Не видела, но что-то страшное скреблось внутри, а её воображение потакало этому чувству.

После суток криков, слёз и взаимных обвинений, Веда сдалась. Не потому, что поверила в копию. А потому что вымоталась, устала от борьбы. Но с условием: Берта едет с Легавой в рейд. И вот тут Легавая зависла.

– Серьёзно? – моргнула она. – Ты ж за неё всегда больше тряслась, чем за меня.

Веда кивнула.

– Да. Она тебе не даст сгинуть…

Веде далось это нелегко. Она искренне любила свою копию, воспринимала её как родную близняшку. А Берту – с самого начала, без всяких «но». Просто, потому что это была «шабака-барабака». Отпускать их не хотелось. Совсем. Это было как тупым, ржавым ножом по сердцу – в самое чувствительное. Веде было страшно и одиноко. Она боялась остаться без них – без тех, кто стал её новой семьёй. Боялась снова остаться в тишине, одинёшенькой в этом жестоком мире. Но ведь раньше она отпускала без истерик Легавую в рейды. Сейчас-то, что не так? Натуральное предчувствие знахаря или человеческий страх одиночества? Непонятно. Просто мерзкое коматозное беспокойство. Что-то не так, что-то должно пойти не так…

Легавая поймала себя на мысли, что её тревожной копии давно пора уже кого-нибудь завести… Этот её страх одиночества мешает жить им обеим. Лега бы и ужа притащила, если б могла. Но Веда змей не переносила – ни в дух, ни в нос, ни даже на картинке. А другой живности тут и не водилось. Голуби да казённые псы с псарни – и всё. Даже котики, и те давно были при хозяевах. Встречаться же знахарка из принципа ни с кем не хотела, ей уже хватило отношений за глаза.

***

В рейд поехали уже проверенным и надёжным составом: Жало, Серена, Лиса, Лео, Лао, Чеснок и Кактус. Кстати, нога последнего уже как новенькая, будто и не ломал её. Пока они на КПП грузили машины боеприпасами, в стаб въехала вереница тяжёлых армейских тачек и грузовиков, вызывая дрожь земли и раскатистый гул по всей подъездной площадке. Сразу стало ясно, в какой машине ехал Эльбрус – конечно, в самой большой. Из кабины он выбрался с ленцой и обреченно выдохнул, когда к нему начали стягиваться мужики, чтобы пожать лапищу да поинтересоваться результатами охоты.

Выглядел он… мягко говоря потрёпанным, как прошёл через мясорубку. Мощный броник был слегка разодран чьими-то когтищами, на лице виднелись синяки, ссадины, разбитая бровь, разбитая губа. Левое предплечье замотано эластичным, уже грязным бинтом, сквозь который проступила сукровица. Но при этом он широко и довольно улыбался. Видимо, действительно спустил пар.

А потом он увидел её.

Легавая в этот момент помогала Лисе затаскивать тяжёлую сумку с зелёными пластиковыми коробочками патронов в грузовик, как ощутила прокатившуюся волну чужого взгляда на своей спине. Она резко обернулась и увидела его.

Что-то в нём изменилось. Пока непонятно что, но изменилось. Всё тот же огромный, выше неё сантиметров на семьдесят, шире раза в три, но лицо… лицо стало другим. Более мягким, более ладным что ли? Наверное, это эффект от белого жемчуга. В проспекте было написано, да и Веда говорила: “белуха” в девяноста процентах случаев возвращает квазам «человеческую форму». Но процесс, похоже, долгий, потому что каких-то кардинальных перемен в облике Эльбы не наблюдалось.

Легавая смутилась и отвела взгляд. Вот же тоска – сука какая! Горечь прошлой ночи вернулась и стервозно напомнила о себе. Она снова копошилась в солнечном сплетении, ползла в живот, свивалась тугим клубком и не собиралась её отпускать.

– Эльбрус, здарова-а-а! – послышался сзади голос Жала. – Как охота?

Он с уважением протянул свою скромную руку квазу – скромную, конечно, по сравнению с лапищей самого Эльбруса.

– Мы славно поохотились, – почему-то смущённо начал тот, – забили двойку скребберов, пятёрку жирных элитников и так… по мелочи.

– Здорово! Отличный улов! А мы вот тоже выдвигаемся на охоту. Надо пару важных вещичек раздобыть, да споранов с горохом выбить. Надеемся на жемчужины… но это уж как пойдёт.

– Пусть Стикс благоволит вашей охоте, – протянул в ответ Эльбрус.

– Добре! Добре! – Жало хлопнул его по плечу и пошёл дальше грузиться.

Было видно, что квазу есть что сказать. Он стоял, не двигаясь, как будто ждал момента. Лиса, поправляя сумки в машине, тихо шепнула Легавой:

– Он смотрит на тебя, что ли?.. Поздоровайся… Или ты, после того как ему вмазала, стараешься не отсвечивать?

Легавая вспыхнула багрянцем…

– Да нет…

Она развернулась, увидела у бронированной машины Эльбруса, уже потянувшегося к дверце, и в тот же миг поймала на себе его внимательный взгляд. Он заметил, что она повернулась к нему, поэтому остановился. Лега сделала два осторожных шага вперёд и замерла, как если бы наткнулась на невидимую стену, и внутри сразу поднялась тупая ломота, тяжёлая волна под рёбрами, знакомый внутренний стоппер, который сжимал грудь и перехватывал дыхание. Она скрестила напряжённые руки на груди в защитном жесте. Всё, дальше она не пойдёт. Ноги не идут.

Эльбрус сам сделал короткий шаг навстречу и ещё один, и ещё. Холодный ток пробежал по её позвоночнику, дыхание стало неглубоким и редким, ноги словно налились свинцом, голова ясно поняла, что надо отступить, а сердце упрямо тянуло вперёд, и эти две силы столкнулись лбами, не давая ни приблизиться, ни уйти, оставляя их неподвижными фигурами на пустом пятачке между машинами.

– Здравствуй, – сказал он.

– Здравствуйте, – ответила она. Губы предательски задрожали. Она тут же их закусила, чтобы не выдать дрожь, а то те уже в пляс пошли.

– Ты в рейд?

– Как видите.

– Понял. Удачи тебе. Возвращайся живой и невредимой.

– Спасибо.

И тут голос его стал другим, немного мягче.

– Легавая… Я не жду твоего понимания. И не жду прощения. Но всё же… я его у тебя попрошу. Прости меня за причинённую тебе боль. Ничто не исправит того, что я натворил. Но не держи зла. Знай, что я сожалею. Виню себя каждый день.

– Я вас прощаю, – выдавила она, предательски срывался.

Мышцы на лице свело от напряжения. Она резко развернулась и пошла получать оружие в рейд. Хрен там, не покажет она ему своих эмоций. На этом, пожалуй, хватит соплей.

Он тоже развернулся, сел в свою крепость на колёсах и уехал.

– Это что такое было? – Встретила её вопросом в лоб Лиса, прищурившись, сканируя подругу на уровне молекул. Глаза у неё при этом блестели так, что не понять – то ли она просто любопытствует, то ли сейчас начнёт вытряхивать признания с душой в придачу.

– Что? – Совершенно спокойно ответила Легавая, выпрямляясь с невозмутимым лицом, которое буквально кричало: «Никаких эмоций. Я – остров спокойствия». Только вот у острова предательски розовели щёки.

– Ну, между вами? – Лиса мотнула подбородком в сторону отъезжающих в ангар машин. – Такое сексуальное напряжение, что аж воздух искрил… Я реально думала, что у кого-то из вас вот-вот из штанов начнёт дым валить.

– Да ты что?.. – Засмущалась она, и вот тут собственное лицо сдало её полностью. Щёки вспыхнули. – Нет, просто я помогала ему в одном деле…

– А-А-А, погоди-ка… Кость же недавно кто-то завалил. Точно. – Она качнула головой, прокручивая в памяти события, как старую плёнку. – Это ж ты про него?

– Да, ты слышала об этом? – спросила Лега, обрадовавшись, что повела Лису по ложному следу.

– Так все об этом слышали, – отмахнулась та, усаживаясь поудобнее. – Кость был правой рукой Эльбруса. Такая вещь, как смерть важной шишки, быстро по стабу разлетается. И чо? Как расследование?

– Сказать не могу, – резко отрезала Легавая. – Дело Полкан забрал. Подробностей не знаю.

– Так ты ж сказала, что помогала? – удивлённо переспросила Лиса, приподнимая бровь.

– Меня вызвали на место преступления. Но потом отказались от моего расследования, – отчеканила она, поджав губы.

– М-м-м, понятно, – протянула та, глядя на неё оценивающе. – Говорят, он умер от сердечного приступа. Это вообще небылица какая-то, чтобы кто-то вот так просто взял и умер от инфаркта в Улье. П-ф-ф-ф. Бред. Если, конечно, его иллюзионист или кинетик не завалил.

– Они так могут?.. – серьёзно спросила Лега, опершись на край капота. В голосе звенел профессиональный интерес.

– Да, могут, – кивнула Лиса. – Если кинетик сильный, ну прям очень сильный, то может вдарить такую волну в грудную клетку, что сердце реально остановится.

– Поняла… – Лега прикусила губу.

– Ну что? По коням?! – рявкнул Жало, хлопнув ладонью по капоту своего броневика.

В камуфляжный Dodge Ram забрались Лиса, Легавая и Берта. Салон встретил запахом кожаных сидений, металла и какой-то подозрительной травы. Лиса при этом уверяла, что это «натуральный ароматизатор». Ну да, конечно. Только этот «натуральный аромат» больше напоминал смесь протухшего сена, нестиранных носков и дерьма. Хоть окна открывай, иначе за пару часов глаза будут как минимум слезиться, а как максимум – ловить глюки. Узнал бы Жало о таких её выходках, мигом бы задницу куриную общипал. Почистила бы и проветрила салон перед выездом что ли. Их теперь вся заражённая округа учует.

В бронированный грузовик «Камикадзе» залезли Жало, Серена и Чеснок. Машина была собрана как и всё здесь – под реалии Улья: массивные листы брони, решётка из толстых прутьев поверх капота, башенка с турелью на крыше, а внутри – полный комплект вооружения. Жало уверяет, что этот монстр выжил в столкновении с элитой и выехал без единой царапины. Брешет, конечно, царапинок тут было в обилии.

А на Ford F-750 Super Duty, прозванном «Бегемотом», погрузились Лао, Лео и Кактус. Машина и правда напоминала зверюгу. Всё, что можно было усилить, усилили, всё, что можно было прикрыть – прикрыли. Даже приварили таранный отвал спереди.

Металлический гул, грохот ботинок по гравию, рёв моторов, хлопки тяжёлых дверей, щелчки замков – так мини-колонна ожила, потянулась коротенькой змеёй по пыльной дороге прочь из стаба.

Задачи звучали просто, а вот выполнить их… Первое – добраться до стаба Красных Фонарей. А это больше трёх сотен километров по Улью, через ни разу не радужные и пушистые кластеры. Второе – не упустить шанс поживиться по пути споранами, горохом, жемчужинами, и чем больше, тем лучше. В Улье лишнего не бывает: сегодня у тебя полный мешок, а завтра ты уже сосёшь лапу. Ну и третья задачка, так сказать – под звёздочкой: заскочить в ФСБшный схрон. Поговаривают, что он грузится раз в месяц, и кто успевает, тот уходит оттуда с отличным хабаром. Правда, чаще уходят не с ним, а с пулей в заднице. Место очень горячее: охотников за трофеями хватает, и каждый считает, что именно он самый умный и самый быстрый, и самый достойный.

Выезжали они при идеальной погоде. Ясное голубое небо с лёгкими облачными разводами, свежий ветерок, температурка градусов двадцать с небольшим. Солнце мягко грело кожу, щекотало нос. Но тёплые вещи в колонне всё равно лежали наготове. В Улье погода меняется так же внезапно, как настроение у женщины. Один кластер мог быть южным курортом с цветущими цветочками и сочными фруктами, а следующий за ним мог оказаться кусоком Аляски с ледяными скалами и заражёнными медведями-людоедами.

Настроение у команды было лёгким, эйфоричным. Всё-таки дорога, поездка, друзья и впереди море. Это было то самое чувство, знакомое с детства: когда едешь в другой город на экскурсию или в лагерь, и сердце щемит от предвкушения приключений. Взрослые люди радовались как дети, разговаривали совершенно дурацкие разговоры, обменивались пошлыми шутками и подначивали друг друга. Все были на кураже.

И всё же в этом было что-то странное. Ведь ехали они вовсе не на курорт и не по безобидным полям. Их путь лежал через выжженное пепелище Улья, в котором за каждую ошибку придётся заплатить кровью, если не жизнью. Они ехали восстанавливать справедливость и выбивать всё дерьмо из обидчиков. И кто знает, чем закончится это путешествие?..

Лиса, как всегда, не унималась: тараторила без умолку. Её голос звенел как ложкой по кастрюле.

– Ну так чё ты думаешь? Он ведь на тебя смотрел, как кот на мышь в клетке. – снова завелась она, вцепившись взглядом в Легавую.

– Я же говорила, просто помогала им с одним делом.

– Ну-ну?! – фыркнула та. – А думаешь, у него большой? А вдруг он бабник? Наверно, девок у него вагон и маленькая ночлежка!

К счастью, через пару часов группки начали тасовать. Смена обстановки – лучшее средство от болтливых подружек и навязчивых тем. Легавая пересела в «Бегемота», где уже восседал Кактус. Но он тоже был охочим до разговоров, благо его темы отличались от Лисиных.

– Арахны3 или арахниды – это, значит, дети. Ну, были когда-то. Только теперь они больше напоминают паВуков, сбиваются маленькие стайки, охотятся и прыгают сверху на жертву. Если такая тварюшка на тебя прыгнет, всё. Прощайся с головой.

Легавая слушала молча, но внутри всё сжималось. Жуть-то какая… То, что надо перед долгой и опасной дорогой.

– А ещё мы лупасили заражённого медведя у «Железного моста». – не унимался Кактус. – Тварь была три метра в холке. Мы в неё десяток магазинов всадили, а она всё не подыхала. Лео там обосрался. А, ещё заражённых собак били, много!

– Бедные собаки… – погладила овчарку Легавая.

– Да-да! Собаки… Умные, твари такие, а след так берут, что хер ты удерёшь от них. – Кактус особо не вдавался в ответы и комментарии своей попутчицы, не до этого ему было, поток его речи просто не иссякал.

Глаза скользнули по окну, и Улей раскрылся во всей своей безжалостной красе. За стеклом тянулись пустоши и поля, иссушенные ветром и временем. Земля была серо-бурой, словно выжженная кислотой, но в трещинах и ранах почвы пробивались упрямые стебли какой-то местной травы, жёсткой и колючей, как проволока. Изредка попадались вросшие в землю остовы тракторов, перекошенные комбайны. Когда-то давно здесь было пахотное поле. Кластер не являлся стабом. Просто имел долгий промежуток между загрузками.

Дорога вывела их к городу. Они не заезжали внутрь, а пошли в обход, по объездной. С высоты обочины был виден центр: высотки стояли обугленные, и многие горели до сих пор. Окна дымились, языки пламени вырывались наружу. Сквозь раскалённый воздух доносился крик, да не один, а целая какофония. И от этих звуков пробирало до костей. Не город, а сплошная мясорубка, гул смерти, завязший в бетоне. Ничего… Совсем скоро тут станет тихо, как и раньше, до следующей загрузки…

Объехав город, дорога на следующем кластере превратилась в широкое шоссе, гладкое и пустое, вычищенное ветрами Улья. Спустя десять минут езды рейдеры заметили хвост: один пикап, два автодома и джип, уверенно держались за ними на небольшом расстоянии.

– У нас тут попутчики, аллё-аллё, как слышно, с вами мистер Кактус? – отрапортовал Кактус. Он явно развлекался. Ещё бы: приподнял себе настроение, присев Леге на уши. Они с ней шли замыкающими, поэтому были обязаны доложить информацию о тех, кто садился на хвост.

– Берём влево, снижаем скорость, пропускаем. Штурманы прикрывают водителей, пушки наготове. Лиса, не смей флиртовать, бабы, сделайте максимально угрожающе и воинственно настроенное лицо, – скомандовал Жало.

Какая здравая мысль… Женщинам в Улье, вне стаба, лучше было не отсвечивать. Их и так было мало, слишком мало, поэтому на них всегда заглядывались и посягали, даже на не очень симпатичных. Женщины в обычном мире часто становились причиной раздоров, а уж здесь их присутствие было ещё более опасным фактором конфликта между группами.

Обвешенный железными пластинами пикап цвета навозной мухи с решётками на всех окнах заметно сокращал расстояние между ними. Лега отчётливо видела грузного водителя и худосочного пассажира рядом с ним. Тот держал в руках какой-то ствол, но разглядеть модель было невозможно. В кузове пикапа тряслось ещё двое мужчин, похожих друг на друга, естественно в камуфляже и вооружённых автоматами. Кто они? Что им нужно? У Легавой от напряжения немного вспотели ладони.

– Чо, штурман? Готова? —Кактус слегка наклонился к ней.

Она промолчала, размышляла, как себя лучше повести. Продемонстрировать винтовку? Может вовсе прицелиться? А вдруг это спровоцирует случайных попутчиков? Казалось, нервы у всех были на пределе. У всех, кроме Берты. Пушистая беззаботно распласталась на заднем сиденье, наслаждаясь ездой и совершенно не беспокоясь о вооружённых мужчинах в камуфляже, преследующих их мини-колонну.

Когда пикап поравнялся с «Бегемотом», сначала грузный водитель с интересом посмотрел на Легу, а затем и его худой пассажир. Потом она поймала взгляды двоих из кузова. Нельзя было назвать это любопытством или похотью, здесь было что-то совершенное иное. Облегчение, скорее всего. Мужчины явно опасались их группы, а когда увидели женщину, а не заросшего мужлана, вооружённого до зубов, их напряжение немного спало.

Следом проехали два автодома. Лега никогда раньше не видела автодом вживую, а тут сразу два шли за пикапом. Правда, они тоже были укреплены, и из-за этого выглядели уродливо и совсем негостеприимно. Лега с удивлением заметила, через широкое окошко махали два мальчишки, ещё не потерявшие доверие к миру и беззаботность. Они улыбались и махали руками, а когда увидели Берту, глаза у них округлились, и они начали что-то возбуждённо обсуждать. Содержание разговора, конечно, было не слышно, но и без того понятно. Лега тоже улыбнулась и помахала им в ответ.

Следом за вторым автодомом проехал джип. Змейка попутчиков свернула на восток и, мягко покачиваясь уже на узенькой двухполоске, отчалила дальше, растворяясь в светлых просторах кластера.

Чуть дальше уже и колонна Леги свернула с дороги к разрушенному элитному посёлку. Заехала через разнесённые в пух и прах ворота, воротины которых валялись внутри всего в паре метров от въезда. Когда-то это были дорогие дома с высокими заборами, ровными газонами и модными фасадами. Домик в таком месте наверняка стоил целое состояние. Теперь же всё выглядело одновременно живым и мёртвым, как фотография, оставленная на солнце: краски ещё угадывались, но от них уже веяло тленом.

Один двор привлёк внимание своей яркостью. А яркость в нём создавалась за счёт праздничных украшений и декораций. Припылённые, тусклые и сдутые, разноцветные шарики болтались под козырьком террасы. На огромном праздничном столе, покрытом грязными и кровавыми разводами, виднелись остатки испорченного именинного торта, пустые или побитые бутылки шампанского. Да уж, здесь для кого-то День Рождения выдался грустным праздником… На траве лежали объеденные костяки, в бурых клочьях одежды вперемешку с праздничной мишурой.

Внимание Легавой привлёк странный “шевелёж”: у надувного бассейна, где вода уже вовсю цвела плавающими островками водорослей, ползло нечто. Это была половина тела аниматора в костюме мультяшного героя, плюшевой собачки. Из-под распоротого костюма торчали обглоданные кости ног, за ним волочились подсохшие внутренности. Когда кукла услышала приближающиеся машины, встрепенулась и протянула мягкие плюшевые лапы к ним.

С горки батута свисала одинокая уже потемневшая рука. А бумажную гирлянду, украшенную засохшими брызгами крови, рвал и дёргал ветер. Да уж, не хотелось бы здесь оказаться в “разгар кровавого пиршества”.