Читать книгу Проект Лазарь - - Страница 2

Подземный комплекс в Вирджинии, США Три дня спустя, 09:17

Алексей Ветров молча смотрел на море, пытаясь утопить в его бескрайних просторах воспоминания о последней операции. Северная Сирия, секретное задание, биологическое оружие, которое он обезвредил ценой жизней трех членов команды. Кошмары приходили каждую ночь – распухшие лица, кровоточащие глаза, последние судороги друзей, умирающих от вируса, против которого у человечества не было защиты.

Пляж был пустынным – раннее апрельское утро в Вирджиния-Бич не привлекало отдыхающих. Алексей предпочитал именно такие моменты: только он, океан и воспоминания, от которых он не мог убежать, но хотя бы мог спрятать от посторонних глаз.

Вибрация телефона вырвала его из оцепенения. На экране высветился знакомый номер без имени – тот, который использовался только в экстренных случаях.

– Ветров, – коротко ответил он.

– Код "Феникс", – произнес голос на другом конце. – Немедленная мобилизация.

Алексей выпрямился, мгновенно переключаясь в рабочий режим. Код "Феникс" означал угрозу высшего уровня, обычно связанную с биологическим или химическим оружием.

– Понял. Прибытие через сорок минут.

Он бросил последний взгляд на океан и направился к припаркованному неподалёку черному внедорожнику. Отпуск закончился, реальность снова требовала его.

Подземный комплекс, расположенный в сотне метров под неприметным правительственным зданием на окраине Квантико, был одним из самых засекреченных объектов США. Официально он не существовал ни на одной карте, ни в одном документе. Даже президент предпочитал не знать о деталях проекта "Феникс" – межведомственной группы, созданной для противодействия нетрадиционным угрозам национальной безопасности.

Алексей прошел через семь уровней проверки безопасности, включая сканирование сетчатки, анализ ДНК и голосовую аутентификацию, прежде чем стальные двери командного центра открылись перед ним.

В просторном зале, освещенном голубоватым светом десятков мониторов, его ожидал генерал Гордон – седеющий мужчина с военной выправкой и цепким взглядом человека, принимавшего решения о жизни и смерти тысяч людей.

– Ветров, – кивнул генерал. – Рад, что ты быстро добрался.

– В чем дело, генерал? – Алексей опустился в кресло напротив. – Что за срочность?

Гордон активировал голографический проектор, и в воздухе между ними появилось трехмерное изображение металлического цилиндра.

– Три дня назад в Израиле был обнаружен этот артефакт. Предположительно возрастом около двух тысяч лет. – Изображение сменилось фотографией странного свитка с письменами. – Внутри находился свиток с неизвестными письменами. При исследовании артефакта погибли два человека.

Алексей внимательно рассматривал изображения.

– Какое отношение древние находки имеют к "Фениксу"? Это же не наша…

– Взгляни на это, – прервал его генерал, выводя на экран видеозапись.

На ней был запечатлен момент гибели оператора в лаборатории и странное свечение в его глазах. Затем – его неестественное "воскрешение" и последние слова.

– Что за чертовщина? – пробормотал Алексей.

– Мы тоже хотели бы знать, – ответил Гордон. – Оба тела – профессора Коэна и лаборанта – доставлены в наш центр. Предварительное вскрытие показало странные изменения на клеточном уровне. Словно их ДНК пыталась перестроиться по какому-то неизвестному шаблону. А теперь взгляни на это.

На новой записи было видно, как тело лаборанта, уже в морге, продолжает показывать признаки клеточной активности через шесть часов после клинической смерти.

– Невозможно, – Алексей подался вперед. – Это подделка?

– Если бы, – мрачно усмехнулся генерал. – Наши специалисты подтвердили подлинность всех материалов. Более того, израильские коллеги обнаружили в свитке описание некоего процесса, который они условно перевели как "возвращение души в плоть".

– Воскрешение мертвых? – Алексей скептически поднял бровь. – Серьезно?

– Я бы тоже посмеялся, – ответил Гордон, – если бы не видел результаты анализов своими глазами. Что бы ни содержалось в этом свитке, оно способно вызывать изменения в человеческой ДНК даже после смерти. Представь такую технологию в руках террористов.

Алексей медленно кивнул, понимая масштаб угрозы.

– Чего вы хотите от меня?

– Ты возглавишь группу, которая займется расследованием. Свиток уже транспортируют сюда с соблюдением всех мер предосторожности. Я собрал лучших специалистов в соответствующих областях.

На экране появились фотографии и досье.

– Елена Савина, 32 года, археолог и лингвист, специалист по древним языкам. Именно она обнаружила артефакт и первой занялась его изучением. Давид Коэн, 45 лет, израильский историк, сын погибшего профессора, эксперт по Кумранским рукописям. Имеет связи с Моссадом. Майор Райан Торп, 40 лет, военный координатор с опытом в контртеррористических операциях. Доктор Амира Хасан, 36 лет, нейробиолог, специалист по коллективному сознанию и нейронным сетям.

– Впечатляющая команда, – заметил Алексей. – Но я не лингвист и не историк. Почему я?

Генерал посмотрел ему прямо в глаза:

– Потому что если это действительно биологическое оружие нового типа, ты единственный, кто успешно справлялся с подобными угрозами. Кроме того… – он замялся, что было несвойственно для него. – Есть еще кое-что, что ты должен увидеть.

На экране появилась новая запись – тело лаборанта в морге снова, но теперь рядом с ним стоял человек в защитном костюме, держащий какой-то прибор. Внезапно тело дернулось, глаза открылись, и из горла вырвался нечеловеческий крик. Затем, так же внезапно, оно обмякло и больше не двигалось.

– Что за прибор использовал техник? – спросил Алексей, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Стандартный сканер для определения электрической активности мозга, – ответил Гордон. – Но самое интересное – эта запись сделана через двенадцать часов после клинической смерти. И непосредственно перед… реакцией, прибор зафиксировал всплеск активности, напоминающий электроэнцефалограмму живого человека во время глубокого сна.

Алексей покачал головой:

– Такого не бывает.

– В нашем деле мы слишком часто сталкиваемся с тем, чего не бывает, – заметил генерал. – Именно поэтому существует "Феникс".

Он откинулся в кресле, изучая реакцию Алексея.

– Есть еще кое-что. Израильским специалистам удалось частично расшифровать текст. Там описывается не просто процесс "возвращения", но и некий "ключ" – триггер, запускающий этот процесс. Судя по всему, найденный свиток – лишь фрагмент более обширного текста.

– И вы хотите найти остальные части, – догадался Алексей.

– Именно. Если существует технология, способная оживлять мертвые ткани, мы должны получить ее первыми. Представь потенциал для медицины… или для военного применения.

– Или угрозу, если она попадет в неправильные руки, – закончил Алексей.

– Поэтому я и вызвал тебя, – кивнул Гордон. – Команда собирается через час в конференц-зале А. Познакомишься с ними, получишь подробный брифинг. Ветров… – генерал посмотрел на него с необычной для него серьезностью. – Это может быть важнее всего, с чем нам приходилось сталкиваться.

Конференц-зал А напоминал бункер – никаких окон, звукоизоляция, защита от прослушивания и множество систем безопасности. Алексей вошел первым и сразу заметил на столе папки с грифом "совершенно секретно".

Через несколько минут появились остальные члены команды. Елена Савина оказалась худощавой брюнеткой с живыми зелеными глазами и решительным подбородком. Несмотря на недостаток сна, она выглядела собранной и внимательной.

Давид Коэн, в отличие от большинства историков, которых знал Алексей, больше походил на спецагента – атлетическое телосложение, военная стрижка, настороженный взгляд человека, постоянно оценивающего обстановку.

Майор Райан Торп был классическим военным – коротко стриженые седеющие волосы, прямая спина и цепкий взгляд. А доктор Амира Хасан, специалист по нейробиологии, привлекала внимание не только восточной красотой, но и спокойной уверенностью ученого, привыкшего работать с фактами, а не эмоциями.

– Я Алексей Ветров, – представился он, когда все заняли свои места. – Временно руковожу нашей операцией. Думаю, вас уже ввели в курс дела.

– Частично, – отозвалась Елена. – Но я все еще не понимаю, почему исследование археологической находки вдруг стало вопросом национальной безопасности США.

– Потому что это не просто находка, – ответил Давид, не глядя на нее. – Вы сами видели, что произошло в лаборатории.

– Я видела необъяснимый случай смерти от неизвестного патогена, – парировала Елена. – Это трагедия, но не повод для международной спецоперации.

– А светящиеся глаза и движение трупа через двенадцать часов после смерти? – вмешался майор Торп. – Тоже просто совпадение?

– Генетическая аномалия, химическая реакция, галлюцинация от стресса – объяснений может быть много, – не сдавалась Елена.

Алексей поднял руку, останавливая зарождающийся спор:

– Все ваши вопросы и сомнения обоснованы. Именно поэтому мы здесь – чтобы найти ответы. Я прошу вас на время отложить скептицизм и сосредоточиться на фактах.

Он активировал защищенный планшет, и над столом появилась голограмма свитка.

– Доктор Савина, расскажите, что вам удалось узнать об этом тексте?

Елена нахмурилась, затем вздохнула и подошла к голограмме.

– Это не обычный текст. Он написан на смеси нескольких древних языков – арамейского, неизвестного диалекта иврита, и, возможно, некоего прото-семитского языка. Но самое странное – некоторые символы не принадлежат ни одной известной письменности.

– Что вы смогли расшифровать? – спросил Алексей.

– Немногое, – призналась Елена. – Текст говорит о процессе "возвращения" или "пробуждения". Есть указания на какой-то ритуал или процедуру. Но без полного контекста невозможно понять детали.

Давид Коэн подошел к голограмме и указал на группу символов:

– Мой отец изучал подобные тексты всю жизнь. Согласно его теории, в I веке нашей эры существовала секретная секта, отделившаяся от ессеев. Они называли себя "Хранителями Возвращения" и якобы владели тайной воскрешения мертвых.

– Звучит как сюжет для фильма ужасов, – скептически заметил майор Торп.

– Для вас, может быть, – холодно ответил Давид. – Но мой отец был уважаемым ученым, и он не стал бы тратить жизнь на изучение выдумки. Он нашел упоминания об этой секте в десятках древних источников, включая некоторые ранние христианские апокрифы, исключенные из канона.

– Что конкретно известно об этой секте? – спросил Алексей, стараясь вернуть разговор в конструктивное русло.

– Немногое, – ответил Давид. – Они появились вскоре после смерти Иисуса из Назарета. По одной из версий, некоторые свидетели его воскрешения решили, что это не божественное чудо, а технология, которую можно воспроизвести. Они собирали древние тексты, экспериментировали с различными веществами и ритуалами.

– А потом просто исчезли из истории, – добавила Елена. – Никаких упоминаний после 73 года нашей эры, когда римляне подавили восстание в Иудее.

– Или ушли в глубокое подполье, – сказал Давид. – Мой отец считал, что они продолжали существовать, передавая свои знания из поколения в поколение через зашифрованные тексты и устную традицию.

Доктор Амира Хасан, до сих пор молчавшая, подняла руку:

– Позвольте внести научную перспективу. Я изучила медицинские данные по телам погибших. То, что мы наблюдаем – не мистика, а биологический феномен. В их клетках происходили изменения на генетическом уровне, причем с невероятной скоростью. Словно какой-то агент переписывал их ДНК.

– Вирус? – предположил Алексей.

– Сложнее, – покачала головой Амира. – Любой известный науке вирус имеет предсказуемый механизм действия. Здесь же… – она запнулась, подбирая слова. – Создается впечатление, что изменения носят целенаправленный характер, словно их направляет разумная сила.

– Вы хотите сказать, что свиток содержит какой-то разумный патоген? – скептически спросил Торп.

– Я хочу сказать, что мы имеем дело с чем-то, выходящим за рамки нашего понимания современной науки, – ответила Амира. – И это пугает меня больше, чем любые теории заговора.

Напряженную тишину нарушил вошедший в зал ассистент:

– Мистер Ветров, транспорт с артефактом прибыл. Они ждут дальнейших указаний.

Алексей кивнул:

– Разместите контейнер в лаборатории B-7. Полная изоляция, доступ только для нашей группы.

Когда ассистент вышел, Алексей обратился к команде:

– С этого момента мы работаем вместе. Забудьте о ведомственных различиях и личных предубеждениях. Наша задача – выяснить природу этого артефакта, найти остальные части формулы, если они существуют, и определить, представляет ли это угрозу национальной безопасности.

– А если представляет? – спросила Елена.

– Тогда мы ее нейтрализуем, – твердо ответил Алексей. – Любой ценой.

Лаборатория B-7, находившаяся на самом нижнем уровне комплекса, была оборудована по последнему слову техники. Здесь имелись системы для анализа любых известных и гипотетических патогенов, от бактерий до прионов и синтетических вирусов.

Металлический контейнер со свитком поместили в центральную камеру с тройной системой защиты. Команда наблюдала через бронированное стекло, как техники в костюмах биологической защиты устанавливали дополнительные датчики.

– Вы действительно верите, что это какая-то древняя технология воскрешения? – тихо спросила Елена, стоя рядом с Алексеем.

Он задумчиво смотрел на приготовления.

– Я видел достаточно, чтобы не отвергать никакие гипотезы. Три года назад в Сирии мы столкнулись с биологическим оружием, которое, по нашим данным, не могло существовать еще как минимум десять лет. Оказалось, кто-то откопал формулу из советских архивов 1970-х годов.

– Но это другое, – возразила Елена. – Мы говорим о технологии возрастом две тысячи лет, способной якобы возвращать мертвых к жизни. Это противоречит всем законам природы.

– Законам природы, которые мы знаем, – уточнил Алексей. – Когда-то люди считали молнию божественным гневом, а эпидемии – наказанием за грехи. Наука постоянно расширяет границы возможного.

Давид, стоявший неподалеку, подошел к ним:

– Моего отца считали сумасшедшим, когда он начал искать эти свитки. А теперь мы все здесь, в секретной лаборатории, пытаемся понять, как кусок пергамента может изменить человеческую ДНК после смерти.

Алексей внимательно посмотрел на израильтянина:

– Что еще рассказывал ваш отец об этих текстах? Существуют ли другие фрагменты?

– Он считал, что полная формула была разделена на три части, – ответил Давид. – Первая – теоретическая основа, принципы. Вторая – ингредиенты и пропорции. Третья – сам процесс, последовательность действий.

– И где, по его мнению, могут находиться остальные части?

– Он упоминал древний монастырь в Иордании, недалеко от Петры. Якобы там скрыта вторая часть. О местонахождении третьей ему ничего не было известно.

Елена задумчиво нахмурилась:

– Я слышала легенды об этом монастыре. Он высечен прямо в скале, в труднодоступном месте. Местные бедуины считают его проклятым.

Их разговор прервал техник, вышедший из камеры:

– Мы готовы начать исследование.

Алексей кивнул и обратился к команде:

– Давайте разделимся. Доктор Хасан и майор Торп останутся здесь для анализа свитка. Доктор Савина и господин Коэн – подготовьте всю информацию об этом монастыре и возможных местах хранения второго фрагмента. Встречаемся через три часа для обсуждения результатов.

Когда все разошлись по своим заданиям, Алексей остался один у смотрового окна. Он наблюдал, как ученые осторожно извлекают свиток из контейнера, помещая его под мощные микроскопы и сканеры.

Что-то в этой ситуации вызывало у него глубокое беспокойство. За годы службы он научился доверять своей интуиции, и сейчас она кричала об опасности. Не просто об угрозе национальной безопасности, а о чем-то большем, о угрозе самим основам их понимания жизни и смерти.

Его взгляд невольно упал на фотографию на его наручных часах – единственную личную вещь, которую он всегда носил с собой. С маленького экрана на него смотрела красивая женщина с теплой улыбкой и яркими глазами – его жена Анна, погибшая три года назад во время теракта в Москве.

"Технология воскрешения…"

Алексей резко оборвал эту мысль. Он был ученым, солдатом, рационалистом. Но где-то глубоко внутри крошечная, иррациональная часть его сознания уже задавалась вопросом: а что, если это правда?

Он еще не знал, что в тот самый момент, когда ученые извлекали свиток из контейнера, за тысячи километров от них группа людей в черной одежде проникала в хранилище израильской лаборатории. И что война за древнюю тайну уже началась.

Тель-Авив, Израиль В то же время

Человек в черной одежде бесшумно двигался по коридорам лаборатории. Его лицо скрывала тактическая маска, а руки в тонких перчатках не оставляли отпечатков. Он прошел мимо двух охранников, лежащих в лужах собственной крови, и остановился перед массивной дверью хранилища.

– Я на позиции, – тихо произнес он в микрофон. – Жду команды.

– Приступай, Брат Эзра, – ответил голос в наушнике. – И помни – цена ошибки неприемлема.

Человек, названный Братом Эзрой, приложил к электронному замку устройство, напоминающее смартфон. На экране замелькали цифры, и через несколько секунд дверь с тихим щелчком открылась.

Внутри хранилища находились десятки артефактов, но его интересовал только один – компьютер с копией данных расшифровки свитка. Он быстро подключил к нему портативное устройство и начал копирование.

– Насколько они продвинулись? – спросил голос в наушнике.

– Проверяю… – Эзра просматривал файлы. – Они расшифровали около тридцати процентов текста. И… – он замер, увидев нужную информацию. – Они знают о втором фрагменте. И о монастыре.

– Тогда нам нужно действовать быстрее. Завершай и уходи.

Эзра закончил копирование, затем запустил вирус, который должен был уничтожить все данные в системе. Перед уходом он достал небольшой пузырек с красноватой жидкостью и капнул несколько капель на пол.

– Пусть живые познают страх мертвых, – прошептал он древний стих и растворился в темноте коридора, оставляя за собой лишь запах озона и тихий шепот в наушнике:

– Хранители пробудились. Воскрешение близко.