Читать книгу Шиканутые 2000-е - - Страница 3

Приехав в Москву, Сергей распорядился, чтобы девчонкам на пару нашли жилье. Он не собирался терпеть долгую дорогу из дому или домой, так что Алина, отчасти с облегчением, отчасти с сожалением, оставила маму с братом на съемной квартире в Вологде и перебралась вместе с Наташкой в небольшую двухкомнатную квартирку в Лиговском районе.

Поселились они на втором этаже хрущевской пятиэтажки, перед окном заслоняла утреннее солнце громадная старая береза, и до автобусной остановки нужно было идти минут десять, правда, по небольшой лесополосе. Сейчас, спустя пару месяцев с южного концерта в конце весны, жизнь казалась прекрасной, на каждую репетицию Алина летала как на крыльях, не забывая, впрочем, предусмотрительно класть в сумочку перцовый баллончик. Потому что, помимо регулярно зависавших в леске бритоголовых мальчиков примерно их с Наташкой возраста, в лес повадилась шастать стая бездомных собак, и неизвестно, что было вечером страшнее: слышать из темноты грызню, лай и прочие звуки очередной собачьей свадьбы или взрывы хохота и лузганье семечек под громкую музыку от подвыпивших братков, чинивших очередную вишневую или темно-зеленую «ласточку» отечественного разлива.

Алина всегда задерживалась, потому что Наташка не желала иметь дела с домашними хлопотами и в продуктовый у остановки Алина всегда заходила сама. Ей не было сложно, да и тот разговор Наташки с Сергеем у сцены она старалась не вспоминать: было и было. Сергей эту тему не поднимал, Наташка после второго концерта притихла и присмирела, так что жаловаться на то, что Алина сама тягает от остановки авоськи с картошкой или варит по утрам кофе всегда на двоих, казалось блеклым и мелочным. Но и шнырять в темноте, лавируя между веселыми в своей стае лохматыми дворнягами и не менее веселыми лысыми здоровенными пацанами в своей все же было крайне некомфортно.

Несколько месяцев к новым девушкам присматривались. На репетиции Алина старалась вызывающе не одеваться, чтобы не провоцировать местный контингент бабушек, всегда здоровалась и, как учила мама, лишний раз спрашивала, не надо ли чего старушкам принести. Бабульки недоверчиво отмахивались, шушукаясь за спиной начинающих певичек, но было видно, что внимание и такая нехитрая забота им льстит.

Один раз Алина краем глаза видела даже, как за ней с Наташкой порывался было пойти один из местных братков, но сухонькая старушка с третьего этажа чуть ли не за руку его поймала и долго что-то ему вычитывала скрипучим высоким голосом, а браток, косая сажень в плечах, опустил голову и слушал, только изредка вставляя короткие комментарии сиплым баском. Значения этому инциденту Алина не стала придавать, только улыбнулась мысленно. Но запомнила и покупной рулетик с вареной сгущенкой бабе Клаве притащила потом. Ох и ругалась старушенция на магазинную химию! Зато показала Алине рецепт вкуснейших орешков с той же вареной сгущенкой, только не разбавленной маргарином в несколько раз.

Август брал свои права. Знойные ночи начали потихоньку холодать, звезды становились все ярче, репетиции длиннее, а Сергей – все злее и придирчивее.

В один отнюдь не прекрасный вечер Алине показалось, что он из них с Наташкой почти душу вынул, до того его все не устраивало. И спели не так, и встали не так, и на четверть тона ноту недотянули, и на четверть такта паузу недодержали… Возвращалась Алина домой, привычно шурша авоськой с овощами в правой руке и пакетом с чаем и кофе в левой, припозднившись даже для обычного своего распорядка дня.

Из посадки привычно доносилось что-то вроде «Take my love», которое сменили надрывные голоса «Тату», тут же в ответ на «Нас не догонишь!» взвыла стая собак, и Алина, зябко поежившись, забрала левее. Левый кроссовок мгновенно утонул в мокрой после вчерашнего дождя обочине, еще не до конца здоровая нога слегка подвела и поехала вперед по скользкой глине и, не успев даже ахнуть, Алина оказалась в мгновение ока правой ногой в холодной луже.

Слегка побалансировав на краю неожиданного препятствия, Алина поняла, что или она окунется в лужу и второй ногой, либо просто в нее с размаху сядет вместе с продуктами. В пакете лежала мука на орешки со сгущенкой, слегка зачерствевший, но все еще относительно свежий утренний хлеб, лом печенья в хлипком пакетике… нет, макать пакеты в лужу категорически нельзя!

Выдохнув, Алина вытянула из мокрой земли с громким чавканьем левую ногу и храбро шагнула ей в лужу. Кроссовок тут же набрал воды, но на ногах удержаться удалось. Алина, тихонько бурча под нос и уже не скрываясь ни от кого – до дому бы добраться – прошлепала остаток пути к подъезду без происшествий. У самого дома зазвонил телефон, и Алина только сейчас позволила себе отпустить настороженность и выдохнуть.

Поставив на чистую сухую ступеньку один из пакетов, она выловила в сумочке простенький «Сименс». Тот нагло, тревожно и пронзительно пищал, неярко светясь оранжевым. Номер был незнакомым. Алина подняла взгляд и увидела, как в окне второго этажа с отчетливым фырканьем скрылся Наташкин силуэт.

Наташка щеголяла раскладушкой «Моторолой» и каждые выходные тратила невеликую пока зарплату на эсэмэски, чтоб получить «полифонический» рингтон на свою модную звонилку, и каждый раз попрекала Алину ее «непродвинутостью» и «жадностью». Сама же Алина не понимала, как можно тратить почти бакс на электронное подобие музыки, которое и узнать-то можно только потому, что из каждого утюга ты слышишь или Виагру, или Серегу с его «Бумером». Три таких сообщения, из которых одно для баловства, второе по ошибке, третье из вредности – и вот тебе минус кастрюля картошечки с жареным американским окорочком…

Алина тряхнула головой и коротко ответила:

– Да!

– Алина, привет, это Роман. Если ты помнишь…

– Я помню, – прервала журналиста Алина.

– Я не вовремя? – деловито уточнил Роман, и она резко изменила тон голоса.

– Прости, я просто у двери подъезда стою, с покупками, уже поздно, и…

– Я понял. Можно перезвоню через пару минут?

– Да, конечно.

Алине было неловко вот так резко прерывать молодого человека, но мокрые ноги начинали подмерзать, да и на улице лишний раз не очень хотелось задерживаться.

Она договорилась сама с собой, что будет через пару минут намного приветливее, и только протянула руку к двери, как дверь подъезда распахнулась, и оттуда почти выпал один из дворовых братков, налысо бритый, в майке-алкоголичке и китайских спортивных штанах и кедах.

Он дыхнул на Алину, и ее обдало настолько ядреным духом неразбавленного этилового спирта, наверняка уворованного какой-нибудь местной бабой Маней прям с ликеро-водочного завода неподалеку, что Алине захотелось тут же и закусить огурцом из авоськи или печенюшкой из пакета.

– Проходи, Лапуля, – раскачиваясь на верхней ступеньке крыльца, бессвязно проговорил браток. Взгляд его фокусировался плохо, и Алина могла поклясться, что у пьянчуги в глазах она даже не двоилась, а троилась или даже четверилась.

– Да не бойся ты! – хохотнул браток. – Ты девка порядочная, мне бабуленька сказала, шоб ни-ни… – он чуть наклонился и многозначительно потряс перед Алиной указательным пальцем. Этот жест вывел его из равновесия, и браток чуть не упал с крыльца. Алина на автомате его подхватила и оперла об косяк подъездной двери.

– Ты поаккуратнее, – назидательным баском сказала она, стараясь, чтобы ее не выдавала дрожь в голосе. – Так и ноги-руки себе переломать недолго.

– Не боись! – Браток залихватски козырнул и неожиданно ловко ссыпался по ступенькам, не успела Алина и ахнуть. – Танкисты грязи не боятся! Если чем помочь надо будет, обращайся, Лапуля!

Алина покачала головой, переводя дух, вздохнула, подхватила пакеты и птицей залетела в квартиру.

Пьяные поодиночке ее не пугали, пока были способны разговаривать более или менее внятно. Она знала не понаслышке, что самое страшное состояние человека – это когда он выпил столько, что молча сидит и смотрит в одну точку. Вот тогда неизвестно, что у него в голове бродит, какие демоны в душе проснутся, а пока пьяный улыбчив, благодушен и без подзуживающей его на разные доблестные подвиги компании – ему главное просто поддакивать и не перечить. А лучше и вовсе удалиться с глаз долой.

– Что там? – боязливо заглянула за ее спину Наташка, впуская Алину в квартиру.

– Да ничего, – пожала плечами Алина и неожиданно громко чихнула.

– Тьфу на тебя, бацилла! – сморщилась соседка по квартире.

Зазвонил телефон. Алина, наскоро разувшись и бросив покупки, ответила на вызов.

– Привет!

– Ты уже дома?

– Да. Слушаю тебя внимательно.

– Я в ту субботу иду в один клуб на закрытую вечеринку, добыл по случаю приглашение. Как журналиста меня там не знают, так что я рассчитываю на эксклюзив. Там будет много интересных людей из шоу-биза, но условие – идти с парой, а я… В общем, я подумал, может, ты составишь мне компанию?

Алина на секунду задумалась.

– Чисто деловое предложение, – почувствовав по молчанию, как она колеблется, зачастил журналист. – Я мог бы взять кого-то с работы, но ты же понимаешь…

Он замялся, а Алина хмыкнула. Она понимала. Журналистка не посмотрит на то, какой ценой Роме удалось достать приглашение, она сама барракудой будет на скандал или сенсацию охотиться, и журналисту нужна не соперница, а напарница.

– Но если… если ты не против… может, ты согласишься, чтобы это было своего рода… ну…

Журналист замялся, но Алина не собиралась ему помогать.

– Так ты просишь меня пойти с тобой на дело или на свидание? – насмешливо переспросила она, и Наташка рядом навострила ушки.

– А как ты решишь, так и будет! – пошел ва-банк журналист.

– Хорошо, – нейтрально ответила Алина. – Я согласна.

– А…

– А там посмотрим, – она не выдержала и рассмеялась. – Пока.

Усмирив любопытство и обретя свое обычное надменное и снисходительное выражение лица обратно, Наташа ткнула пальцем в кроссовки Алины:

– В лужу умудрилась влезть? Постирай и поставь на окно, может, к утру высохнут.

«Без тебя догадалась!» – собралась было огрызнуться Алина, но неожиданно сил и эмоций не хватило. Да и не хотелось повода Наташке давать. Уже было такое пару раз, когда Алина совершено справедливо просила коллегу прибрать за собой бардак, помыть посуду хотя бы раз за неделю, да просто мусор вынести. Наташка каждый раз бегала к Сергею жаловаться, а дома устраивала Алине демонстративный бойкот. Алина не выдерживала, будучи человеком общительным и компанейским, и всегда первой шла мириться, наплевав на чувство гордости и самоуважения – не хотела ни перед продюсером лишний раз оправдываться, ни съемную квартиру делать полем битвы.

Но сегодня Алине было совершенно все равно на удобство коллеги, на ее понимание ситуации, да вообще на все. Она молча поставила пакеты на стол около раковины, решив, что ничего, что может за ночь испортиться, там нет и разобрать их можно будет и с утра; и молча, так и не постирав кроссовки и даже не найдя в себе сил на теплую ванну, завалилась спать.